Чтение онлайн

Селения, дома в которых очень походили на те, что встречаются в Шварцвальде, послужили местом постоя для моих солдат. Большинству из них не приходилось спать в нормальной кровати уже несколько месяцев. Что же касается меня и моего штаба, мы разместились в маленькой гостинице. Мой адъютант и прочие офицеры сидели в баре за стаканчиком знаменитого траминера [117] . Когда я вошел, среди собравшихся возникло чрезвычайное оживление. Я и забыл, что у меня на шее Рыцарский крест.

– Наши поздравления. Давно пора, подполковник.

Я запротестовал:

– Это в знак признания заслуг всего нашего полка. Буду носить с гордостью за моих солдат, – вот и все, что я смог сказать. – Сейчас постараюсь дозвониться в Берлин, а потом расскажу вам об обстановке и о нашей задаче.

Через 15 минут вернулся офицер разведки:

– Есть связь с Берлином.

На проводе была Дагмар:

– Слава богу, ты жив. Я лишилась сна. Попыталась узнать что-то через друзей в Управлении личного состава. Никто не мог сказать мне ничего толком. «Положение слишком неопределенное» – вот и все, что я слышала. Как ты?

– В порядке, только очень устал. Я тоже волновался и очень беспокоился, как тебе удалось выбраться из Парижа. Как все прошло?

– Как и предполагалось. За два дня до вступления в город союзников из штаб-квартиры в Париже пришел грузовик, который и доставил меня с моим велосипедом в Берлин. Тяжело было прощаться с нашими друзьями в Париже. Они все предлагали спрятать меня на юге Франции до окончания войны. Все передавали тебе приветы.

Как раз тогда, когда я собирался сказать Дагмар о Рыцарском кресте, связь оборвалась. По меньшей мере теперь каждый из нас знал, что с другим все в порядке.

Я послал за всеми командирами и проинструктировал их в отношении обстановки со слов Мантойффеля и Фойхтингера.

– В течение двух-трех суток все части при сотрудничестве с пунктами снабжения дивизии должны будут получить пополнения в людях и технике. Следите за тем, чтобы наши опытные унтеры быстро готовили молодежь. В ближайшее время нам предстоят бои.

Затем мы выпили все вместе нашей «сыгранной» за последние месяцы командой.

До нас вдруг дошло, что всего в нескольких километрах от нас рейх и Гитлер требует от нас биться «до окончательной победы» или «лечь костьми», о чем ежедневно заявлял министр пропаганды Геббельс.

– Господин подполковник, а вы верите слухам, что Гитлер пытается заключить сепаратный мир с западными союзниками, чтобы обезопасить тыл для войны с русскими?

Это был один из тех вопросов, которыми часто задавались в те дни многие.

– Нет, – отозвался я. – Как и я, вы, наверное, слушаете британское радио – тайком. Черчилль и американцы решительно настроены на уничтожение Гитлера с его режимом. Тут нет и не может быть места ни для какого сепаратного мира.

Я позволял себе говорить открыто. Мы были достаточно трезвомыслящими людьми, чтобы отличать факты от иллюзий. Никто не счел бы меня пораженцем за такие разговоры.

– Я считаю, что единственным выходом является предложение Мантойффеля держать оборону на Западном валу, если, конечно, уже не поздно готовить его. Насколько мне известно, в 1940 г. оттуда сняли все вооружение и перенесли его на Атлантический вал. Если так, мы сможем воспользоваться Западным валом как укрытием от бомб и артиллерийских снарядов, но держать там оборону нам не удастся.

Меня тревожит положение на Восточном фронте, где русские, несомненно, скоро перейдут к последнему наступлению, в результате которого углубятся на немецкую территорию. Рассказы о зверствах по отношению к нашим женам и дочерям внушают страх.

Последние часы за траминером мы провели в глубокой задумчивости. Каждый размышлял о своем собственном положении, о неделях и месяцах, ожидавших нас впереди.

Прошло двое суток, и надежды на отдых растаяли.

Из дивизии поступил приказ моему 2-му батальону присоединиться к боевой группе Рауха и занять позиции на переправе через Мозель в районе Эпиналя. Майор Курц получил лишь незначительные пополнения в живой силе и мало техники.

– Следите, чтобы ветераны опекали новичков и те быстро акклиматизировались в боевых условиях, – сказал я ему. – В ближайшее время мне и самому придется вступить в боевые действия. Постараюсь достать несколько новых SPW для 1-го танкового батальона майора Лира. К сожалению, Курц, похоже, противопоставить превосходству противника в людях и технике нам, кроме своего более длительного боевого опыта, нечего.

Курц был по-настоящему испытанным командиром, продемонстрировавшим в сражениях последних месяцев как осторожность, так и личную храбрость.

Мне действительно не пришлось долго «сидеть сложа руки». Меня вызвали в дивизию.

– Люк, полковник Раух болен, и его придется отправить домой. Вы немедленно примете его боевую группу, она будет именоваться боевой группой 21-й танковой дивизии. Гитлер упрямо держится намерения атаковать из района к западу от Эпиналя в северном направлении глубоко во фланг Паттона. Безумие, если сравнить силы сторон.

Прибыли три вновь созданные танковые бригады – новая организационная концепция Главного командования. Конечно, они укомплектованы самой последней техникой, например танками «пантера», к тому же в них имеются опытные командиры. Однако они не знают друг друга и никогда не участвовали в боевых операциях как целые части. Почему нам не дают новую технику после всех потерь, которые мы понесли?

– Ваша задача удерживать переправы на реке Мозель севернее Эпиналя с фронтом, развернутым к западу, тогда как танковые бригады к западу от Эпиналя ударят на север при поддержке остатков частей пехотных дивизий. Будьте очень осторожны!

После того как французские части 2-й бронетанковой дивизии и войска 1-й французской армии, наступавшие с юга, соединились и взяли Дижон, есть опасность их удара в восточном направлении на окружение остатков нашей пехоты и танковых бригад. Все тут будет зависеть от того, как будут драться французы. Сегодня же вечером принимайте с вашим штабом дивизионную боевую группу. Ожидайте дальнейших указаний.

Утром 12 сентября я получил приказ действовать совместно с танковой бригадой, которой группой своих PzKpfw IV предстояло наступать на 2-ю французскую бронетанковую дивизию – на север из района передо мной (к западу от Эпиналя). Моя задача состояла в поддержке группы «пантер».

Так начался «Эпинальский разгром».

Вероятно, вспоминая 1940 г., мы недооценили французов. Между тем 2-ю французскую бронетанковую дивизию поддерживали массированные удары авиации и великолепные американские артиллеристы, сама она располагала отличной техникой и, что немаловажно, имела такого прекрасного командира, как генерал Шарль Леклерк [118] . Нам приходилось иметь дело с противником, которому не только принадлежала честь первым вступить в Париж, но который имел возможность играть самую активную роль в освобождении Франции от «проклятых наци».