На острие танкового клина. Воспоминания офицера вермахта 1939-1945
Шрифт:
Из официальных сообщений, из донесений от моих частей и из слов пленных начинала вырисовываться мрачная картина происходящего. Потом мои расчеты подтвердили документы, с которыми мне довелось ознакомиться после войны; ситуация складывалась именно так, как я и предполагал.
Монтгомери решил развернуть генеральное наступление с маленького берегового плацдарма и ворваться во внутренние районы Франции в направлении Фалеза. Проведя грандиозную работу силами служб тыла в условиях строжайшей секретности, противник сосредоточил для достижения целей следующие части:
– один бронетанковый корпус: 11-я бронетанковая дивизия, Гвардейская бронетанковая дивизия и 7-я бронетанковая дивизия, хорошо знакомая мне по Северной Африке [108] ;
– на прикрытие флангов: одна канадская пехотная дивизия (правый) и одна британская пехотная дивизия (левый);
– свыше 1000 стволов всех калибров, плюс морская артиллерия;
– 6-я воздушно-десантная дивизия и 51-я Хайлендская дивизия, которые оставались на береговом плацдарме для его обороны;
108
Имеется в виду 8-й корпус генерал-лейтенанта сэра Ричарда Наджента О’Коннора, входивший в состав 2-й британской армии генерал-лейтенанта сэра Майлса Демпси. Перед началом операции «Гудвуд» во всех трех его бронетанковых дивизиях насчитывалось 870 танков ( прим. ред. ).
– в качестве подготовительных мер перед наступлением противник собрал наикрупнейшую воздушную армаду, которая только вводилась в действие с начала войны: около 2500 британских и американских бомбардировщиков. На участке шириной по фронту 4 километра и глубиной в 7 километров огнем артиллерии и авиации предполагалось уничтожить все живое;
– за воздушными налетами предстояло последовать «ползучему огненному валу» 1000 орудий плюс пушки корабельной артиллерии, за которым должны были двинуться первые волны танков;
– начальная цель: высоты Бургебю, что примерно в 15 километрах от исходных позиций [109] .
«Никто не выживет в этом аду. Нам останется только двинуть наши танки прямо к Парижу», – такого было единодушное мнение в стане союзников, принимавших участие в наступлении. «Скоро мы поняли, как сильно ошиблись», – говорили потом многие командиры из британского бронетанкового корпуса [110] .
Поскольку всем частям приходилось следовать через узкий проход между минными полями, одна дивизия шла за другой, чтобы потом развернуться и наступать широким фронтом в направлении высот в районе Бургебю.
109
На высотах Бургебю войска немецкой танковой группы «Запад» генерала Генриха Эбербаха имели 70 зенитных 88-мм орудий (способных весьма эффективно бороться с танками), 194 полевых орудия и 272 установки для пуска реактивных снарядов. Вопреки расчетам британского командования, мощная трехчасовая бомбардировка, проведенная авиацией союзников утром 18 июля 1944 г. (с 5.30 до 8.30), все же не смогла полностью вывести из строя эти огневые средства ( прим. ред. ).
110
Здесь автор не совсем прав. Среди британских командиров не было полного единодушия относительно успеха предстоящего наступления. Известно, что план атаки британского 8-го корпуса, разработанный генерал-лейтенантом сэром Ричардом Н. О’Коннором в рамках операции «Гудвуд», вызвал серьезное беспокойство у командира 11-й бронетанковой дивизии генерал-майора Дж. Ф. Б. Робертса. Детально ознакомившись с этим планом, Робертс обнаружил, что бронетанковые войска и пехота имели разные цели. Убежденный в ошибочности такого решения, он в письменной форме высказал свое критическое мнение О’Коннору, на что тот ответил, что если Робертс не уверен в себе и не может возглавить наступление по плану, задуманному командиром корпуса, то место его бронетанковой дивизии во главе наступающих войск займет другая дивизия. В итоге Робертс неохотно согласился действовать в соответствии с планом О’Коннора ( прим. ред. ).
Я лишь надеялся, что батарея 8,8-см пушек в Каньи и две батареи 7,5-см штурмовых орудий смогут задержать противника достаточно надолго, чтобы успели подтянуться резервы: 1-я танковая дивизия СС и 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд». Обе недавно сняли с фронта для доукомплектования и направили в район Фалеза и Лизье, где они и находились в настоящее время.
На исходе утра 18 июля поступили рапорты от двух батарей Беккера, которые поддерживали действия 1-го батальона на левом фланге: «Отдельные роты 1-го батальона вступили в бой со следующей за танками пехотой. Мы обеспечили поддержку насколько возможно».
«Вторая волна британских танков повернула на запад после мясорубки под Каньи и стала наступать на высоты Бургебю. Нам пришлось постепенно выйти из соприкосновения, чтобы не быть окруженными».
Майор Беккер находился на моем командном пункте. Я подозвал его:
– Послушайте, Беккер. Мне особенно нужны ваши батареи сейчас, поскольку два танковых батальона выведены из строя бомбардировками. Все батареи, особенно те, которые отрезаны на левом фланге, должны действовать самостоятельно, по возможности дольше прикрывая гренадеров и, кроме того, нанося удары по британским танкам с фланга. Мы должны остановить танковый бросок во что бы то ни стало.
Майор Билл Клоуз – британец, возглавлявший танковый эскадрон в одном из полков 11-й бронетанковой дивизии, что развернулась веером на запад, – теперь мой хороший друг [111] . Много позднее тех событий он говорил мне:
– Мы предупредили Гвардейскую бронетанковую, которая проходила мимо Каньи за нами. Несмотря на это, они продолжали продвижение и в считаные секунды потеряли под Каньи почти 20 танков. Мы видели, как передовой полк пытался обойти огневую точку в Каньи. В процессе этого они потеряли еще несколько танков, на сей раз от огня из леса к востоку. Атака захлебнулась. Мы были рады, что повернули на запад и смогли избежать встречи с вашими чертовыми «восемьдесят восьмыми». Мы наступали на юг, пересекая дорогу Париж – Кан. Видели пожары, полыхавшие там и тут в Кане, расположенном у нас на правом фланге, а впереди нас, примерно в 5 километрах южнее, находились высоты Бургебю – наша первая цель, которой мы должны были бы достигнуть ранним утром.
111
Во время операции «Гудвуд» майор Билл Клоуз командовал эскадроном «А» (подразделением, эквивалентным роте) в 3-м батальоне Королевского танкового полка, входившем в состав 29-й бронетанковой бригады 11-й бронетанковой дивизии. За время кампании 1944–1945 гг. во Франции, Бельгии и Германии этот британский офицер последовательно потерял в боях 11 танков, но сумел выжить. Впечатления о тех событиях он отразил в своей книге «Взгляд из орудийной башни: история 3-го Королевского танкового полка во Второй мировой войне», впервые изданной в Англии семь лет назад ( Bil l Clos e. A View from the Turret: A History of the 3rd Royal Tank Regiment in the Second World War. London, 1998) ( прим. ред. ).
Не встречая противодействия, мы продвигались вперед широким строем. Мой эскадрон впереди [112] . Внезапно, когда мы подошли примерно на 1000 метров к селениям на холмах, мы очутились под сосредоточенным огнем «восемьдесят восьмых». Не прошло и нескольких секунд, как 15 наших танков встали и загорелись. Повернуть налево или направо не получалось. К вечеру у меня осталось всего несколько исправных танков. В другом эскадроне положение было ничуть не лучше. Нам пришлось приостановить продвижение и отойти. Вскоре поступил приказ из бригады приостановить боевые действия на текущие сутки. На следующий день поступили новые распоряжения.
112
18 июля 1944 г. эскадрон майора Билла Клоуза был передовым подразделением 3-го батальона Королевского танкового полка, действовавшего на острие атаки 29-й бронетанковой бригады и всей 11-й бронетанковой дивизии. Генерал-майор Филип («Пип») Робертс на своем командирском «кромвеле» двигался на самой близкой дистанции позади этой головной части. Вслед за 3-м батальоном Королевского танкового полка наступали 2-й Файфский и Форфарский йоменский и 23-й гусарский полки, также принадлежавшие к 29-й бронетанковой бригаде (которой командовал бригадир Чарлз Барнет Камерон Харви), а за ними – 2-й Нортхэмптонширский йоменский полк дивизионной разведки. Все танковые батальоны 29-й бригады были оснащены средними танками «шерман» с 75-мм пушкой и «шерман МС Файрфлай» («Firefly», то есть «Светлячок») с 17-фунтовой (76,2-мм) пушкой, способной пробивать 120-мм броню с расстояния 500 м. При этом на каждые четыре обычных «шермана» приходился один «Файрфлай». 2-й Нортхэмптонширский йоменский полк имел более легкие танки «кромвель», вооруженные 75-мм пушкой ( прим. ред. ).
После прибытия разведывательного батальона я почувствовал, что отчасти стабилизировал свой правый фланг. До сих пор переодеться мне так и не удалось, я уж молчу о еде. На протяжении нескольких следующих часов все зависело от батареи в Каньи. Я сел в свой танк и, соблюдая осторожность, поехал в селение. Оставив танк у церкви, я побежал к четырем пушкам, и там глазам моим открылось невероятное зрелище:
– 8,8-см орудия давали залп за залпом. Снаряды летели через колосящееся поле как торпеды. Обслуга у пушек испытывала гордость от того, как дебютировала в роли противотанковой части. Все четыре пушки были в целости и сохранности – никто не атаковал их.
– На обширных полях к северу от деревни стояло по меньшей мере 40 британских танков, некоторые горели, некоторые нет. Я видел, как танки, уже перешедшие главную дорогу, медленно начинали откатываться.
– В бой вступили также и штурмовые орудия Беккера. С правого фланга они подбивали любой танк, делавший попытку обойти селение.
Молодой капитан подошел ко мне. Я поздравил его.
– Взвод из моей штабной роты прибудет сюда с минуты на минуту, чтобы охранять вас на случай неожиданной атаки противника. Повторяю приказ: будете держать позиции до тех пор, пока возможно, противодействуя любому продвижению неприятельских танков. Когда же положение станет критическим, уничтожайте орудия и вместе с гренадерами отходите на мой командный пункт.
С этим я покинул расположение батареи, сыгравшей столь решительную роль 18 июля.
Вернувшись на командный пункт, я связался с Фойхтингером. Я доложил обстановку такой, какой она представлялась мне по состоянию на полдень 18 июля, и закончил:
– Господин генерал, я считаю, что все британское наступление захлебнулось благодаря действиям моей боевой группы, а также не в последнюю очередь за счет вклада батареи 8,8-см орудий Люфтваффе, обнаруженной мной в Каньи и задействованной для борьбы с наземными целями. Между тем я вижу большую угрозу моему правому флангу. Если британцы подтянут пехоту, положение моего довольно тонкого рубежа обороны станет опасным. Пока все в порядке, однако на протяжении второй половины дня необходимо перебросить сюда резервы.