Чтение онлайн

– Что может быть более глубокое, изощренное с точки зрения письма и тонкой работы, чем, скажем, «Реквием» Моцарта? – вопрошал он. – Однако, когда его исполняют, зал всегда полон, потому что «Реквием» стал общедоступным. А разве гений Мусоргского не пропитал умы и чувства широких народных масс?

Мусоргского Свиридов боготворил. В марте 1964 года исполнилось 125 лет со дня рождения великого русского композитора. Свиридов страстно желал, чтобы этот год стал годом Мусоргского, чтобы все мы, люди советского искусства, хорошо усвоили, что же такое для нас Мусоргский, как следуем мы его заветам.

– Дело не в том, – говорил Свиридов, – что в Москве появилась улица Мусоргского, хотя она очень всех обрадовала, а в том, что музыка его – это еще и целый круг эстетических и нравственных проблем, связанных с нашей сегодняшней музыкой, с нашим сегодняшним творчеством в широком смысле этого слова… Мусоргский не просто классик национальной музыки, но художник, без которого невозможно представить себе лицо современного музыкального искусства; художник, всю свою жизнь боровшийся за правду искусства; художник, чье революционное новаторское творчество решительно двинуло вперед не только музыку, но и национальное сознание народа.

Отдавая дань классическому наследию, композитор тем не менее неустанно ищет музыкальную форму, отвечающую духу своего времени, и считает этот поиск первостепенной задачей. Возможно, поэтому русская песенность у Свиридова чаще всего несет отпечаток сегодняшнего дня. В ней находят отражение свежие и еще далеко не исчерпанные интонации, ладовые и ритмические тона. Но они не для всякого исполнителя. Однажды на фестивале музыки «Киевская весна» мы встретились после концерта и долго беседовали на самые различные темы, в том числе и о сложностях с исполнителями. Оказалось, что в его творческих запасниках – было время – десятилетиями лежало много произведений, которые петь было некому, потому что традиционная манера исполнения для музыки Свиридова не подходила. И лишь спустя годы он нашел в лице Ведерникова, Масленникова, Нестеренко, Образцовой прекрасных интерпретаторов своих сочинений. Композитор считал, что новизна вокальной музыки связана с постоянным совершенствованием речи. Для примера он ссылался на старых, некогда известных актеров и модных поэтов.

– Сегодня, – считал Свиридов, – такого сильного впечатления они на нас не произведут. Речь их покажется нам то манерной, то жеманной, то чересчур простой. Поэт Игорь Северянин был наисовременен и по образности, и по словарному запасу, а сейчас воспринимается как нечто музейное.

Нынешние особенности речи, по мнению Свиридова, мешают певцам быстро осваивать новую вокальную музыку. Он добивался от исполнителей пения, которое было бы как «мелодия, творимая человеческим голосом». Не для всех оказывалась выполнимой эта, на первый взгляд, нетрудная задача. Я с ней столкнулась не однажды. И вот что отрадно: осилив ее, получаешь истинное удовлетворение. «Так было с героико-патриотической балладой «Гибель комиссара». Песня прочно утвердилась в моем репертуаре, она исполняется почти на всех концертах и имеет успех.

Готовя программу, посвященную женщинам, я обратилась к Георгию Васильевичу с просьбой создать цикл песен на эту тему.

– Я не могу сразу дать обещание, – сказал он. – Нужно подумать. В композиторском ремесле все сложно, хотя я никогда не боялся трудностей в работе. Во-первых, всякий композитор вдохновлен определенной мыслью, которая, созрев, воплощается в музыку. Иногда эта музыка сразу выходит в свет, иногда, и чаще всего, что называется, вылеживается. Отлежавшись, сочинение подвергается тщательному анализу, рассматривается со всех сторон. В нем я безжалостно отсекаю лишнее, все, что не устраивает меня по каким-либо причинам. Приходится возвращаться к одному и тому же произведению несколько раз, переделывать его, доводя до того состояния, которое считаю завершенным. На это уходят месяцы, а иногда годы. Во-вторых, поэты не берутся за крупные формы, им проще написать стихотворение на какой-нибудь простенький сюжет, чем возиться с более сложными вещами. Словом, наскоком не получится… Будет время, загляни на «огонек»…

На «огонек» я заглядывала не раз и не жалела, потому что каждая встреча становилась уроком музыки, философии, литературы… Вместе с Нестеренко, Образцовой и другими известными мастерами вокала за чашкой чая с клубничным вареньем шли жаркие споры – часто далеко за полночь – о том, что больше всего волновало в тот или иной момент собравшихся, таких разных по возрасту, складу характера, отношению к жизни. Все тянулись сюда, в эту уютную квартиру, где можно было чувствовать себя как дома. Но бывает, что одного желания приехать сюда мало – возможности для встреч не совпадали.

В Свиридове важна для меня еще одна черта. Он чрезвычайно ответственно, неформально относится к выполнению своих депутатских, общественных обязанностей. В один из погожих дней я приехала на гастроли в Белгород. Едва вышла на перрон, как мне сказали: «Считайте, что вы приняли эстафету от Свиридова. Он только что уехал в Москву». Оказалось, композитор здесь – популярнейший и нужный человек. Он встречался с руководителями областных и районных организаций, избирателями. Письма, жалобы, хлопоты – до всего ему дело. Он помогает и школе, и заводу, и музыкальному училищу.

Для многих и многих людей Георгий Васильевич Свиридов – олицетворение народной власти, мудрости, справедливости. Уметь слышать голос времени, голос своего народа – качества, которыми в полной мере обладает композитор, – великое счастье.

Александр Долуханян

В один из мартовских дней 1969 года мне позвонили из Министерства культуры: – Людмила Георгиевна, в ближайшее воскресенье в Колонном зале Дома союзов планируется концерт, посвященный творчеству Александра Павловича Долуханя-на. Не могли бы вы принять в нем участие?

– Смогу, конечно. А кто еще, кроме меня, будет?

– Артур Эйзен, Юрий Гуляев, Иосиф Кобзон, Гелена Великанова, Юрий Силантьев с оркестром…

Как мне было не согласиться участвовать в концерте памяти замечательного советского композитора? Я прекрасно его знала, пела его песни на разных широтах и всегда думала: вот родился же такой талантливый человек на радость миллионам людей! Не всякий, даже очень способный композитор мог сравниться с ним по широте своего творчества. Долуханян был автором увертюр, кантат, симфоний, романсов, произведений для духового и эстрадного оркестров. Им была написана музыка к комедии «Конкурс красоты», о которой много спорили любители музыки, эстрады, драмы. Яркий мелодический рисунок письма, лиричность, душевная простота выражения чувства были основными достоинствами этого мастера музыки.

Ученик знаменитого композитора и педагога Н. Мясковского, первоклассный пианист, Долуханян вобрал в себя все, что нужно было для одаренного природой музыканта.

И все же песенная стихия была основой основ его творчества. Вспоминаю, как пришлись по душе миллионам людей песни «И мы в то время будем жить», «Горит черноморское солнце», «Ой, ты рожь», «Парень хороший», «Рязанские мадонны», «Твой отец»… Последние были в моем репертуаре много лет и всюду пользовались успехом, вызывали искренние симпатии слушателей.

Велика заслуга Долуханяна в создании песен для молодежи, воинов Советской Армии и Флота, дружба с которыми крепла год от года. Он и мне привил какую-то особую, необыкновенно теплую любовь к людям в солдатской шинели, несущим нелегкую, но почетную армейскую службу. «Пой, солдат, пой!», «Песня двух боевых друзей», «У нас в подразделении», «Солдатское сердце»… Сколько их было, несен, нашедших живой отклик в солдатском сердце! Не погрешу против правды, если скажу, что в послевоенные годы песни Долуханяна были в армейской среде наиболее популярными.