Чтение онлайн

Большой концерт в мэрии был снят на видеомагнитофон, видеозапись нам потом подарили на память. Народу собралось столько, что зал не мог вместить всех желающих послушать выступление советских артистов. Публика окружила сцену плотным полукольцом, зрители расположились так близко, что можно было обменяться рукопожатием с теми, кто сидел впереди. Крики и возгласы одобрения, шумные овации перекрывали треск кинокамер, непрерывное щелканье затворов фотоаппаратов. Хотя в зале курили, я не испытывала неудобства – такой гостеприимной, радушной была обстановка.

На другой день Васис Пупис познакомил нас с содержанием местных газет, подробно описывавших паше пребывание па острове, показал свою хорошо оборудованную, славящуюся на всю округу клинику и местные достопримечательности.

– Лпмасол, – говорил Пупис, – находясь на пересечении путей античного мореходства, испытывал на себе влияние и воздействие различных культур. Кто только не побывал на Кипре – египтяне, ассирийцы, персы, греки, римляне, венецианцы, турки… Поэтому культура коренных жителей острова, обогащенная пришельцами, очень самобытная.

В этом мы смогли убедиться, посетив второй по величине кипрский город – Фамагусту. Над самой бухтой нависла громада старинной крепости, где, по преданию, жил венецианский генерал-губернатор Отелло, так жестоко наказавший свою красавицу жену, дочь венецианского сенатора. Это произошло, как нам объяснили, внутри крепости, в сохранившихся развалинах дворца.

Рядом с Фамагустой – развалины знаменитого города Саламиса, двадцать с лишним столетий назад бывшего одним из крупнейших и оживленнейших центров Средиземноморья. Но однажды, давным-давно, в мгновение ока, неизвестно по каким причинам, он исчез, погрузившись в море. Та незначительная часть города, что осталась па земле, раскопана, и удивительно было видеть сквозь заросли миндаля и матовую зелень олив мозаики древних полов и выщербленные столетиями статуи.

– В Фамагусте очень сильны профсоюзы, – рассказывал Васис Пупис, – и поэтому там греки и турки по-прежнему сохраняют добрососедские отношения. Профсоюзы одинаково твердо и непоколебимо защищают права как тех, так и других. Так что пролетарская солидарность оказалась сильнее империалистических инсинуации.

Замечу попутно, что у меня лично остались очень благоприятные впечатления не только от деятельности Пупи-са, знающего и толкового человека, но и от работы всего Общества кипро-советской дружбы. В Никосии, как и во многих городах и целом ряде сельских районов, постоянно функционируют отделения общества. В них входят, как правило, известные люди – врачи, адвокаты, представители духовенства, прогрессивно настроенные рабочие и крестьяне. Общество проводит на предприятиях и в селах немалое количество лекции, бесед о нашей стране, ее истории, внешней п внутренней политике СССР, стремптся поближе познакомить киприотов с достижениями советской культуры. На Кипре знают ансамбль народного танца СССР под руководством Игоря Моисеева, Большой Балет и его «звезд». В Пафосе, где работали тогда польские и греческие ученые, раскопавшие древнегреческие мозаики возрастом более двух тысяч лет, я зашла в библиотеку и увидела на полках книги русских и советских писателей – Пушкина, Тургенева, Достоевского, Л. Толстого, А. Толстого, Горького, Шолохова… В Большой Советской Энциклопедии (к тому времени вышел 24-й ее том на греческом языке) нашла и о себе исчерпывающие сведения. Немало попадалось на глаза книг и на русском языке.

Народ на острове музыкальный. Я была буквально очарована мелодичностью и особой проникновенностью песенного творчества киприотов. Помню, после нашего концерта в Лимасоле на сцену вышли два гитариста, их выступление меня совершенно покорило – таких пронизывающих душу звуков я прежде никогда не слышала. Оба исполнителя не профессионалы, студенты местного политехникума. Из любителей образовалась и труппа под названием «Базука», на веселые и задорные представления которой не так легко попасть. Кстати сказать, создал это ревю некто Филия, человек, специально изучивший русский язык, чтобы не только в подлиннике читать Станиславского, но и знать, каковы современные достижения в искусстве Советского Союза.

Уже возвращаясь домой, в самолете, обмениваясь мнениями о пережитом и увиденном, вспоминая киприотов, богатства и неповторимую гамму красок их земли, мы пришли к выводу: Афродита не ошиблась, избрав местом своего появления на свет этот красивейший уголок планеты.

Встречи за океаном

Если сложить все дни в месяцы, которые я провела в США, получится больше года. Срок вполне достаточный, чтобы приглядеться к жизни на Североамериканском континенте.

Главный вывод, который я сделала для себя, однозначен: трудовая Америка заинтересована, как и все народы, в том, чтобы сохранить в целости планету, установить на ней прочный мир и уберечь ее от ядерной катастрофы.

…В сентябре 1964 года по приглашению известной фирмы «Колумбия» в составе большой группы артистов, представляющих многие республики Советского Союза, я впервые вылетела в США.

Турне под условным названием «Радуга» было призвано ознакомить широкие круги американской публики с достижениями советского искусства, главным образом в тех городах и штатах, где о них имели весьма ограниченное представление. Пятнадцать штатов, двадцать восемь городов, сорок концертов – такова арифметика гастролей. Программа довольно разнообразна, в нее были включены многие жанры – от классического балета и характерных танцев до народных песен и мелодий.

…Громада лайнера, прорезав серую мглу, неожиданно очутилась над гигантской грудой небоскребов Ман-хэттена. После нескольких разворотов самолет приземлился на новом нью-йоркском аэродроме, которому теперь присвоено имя президента Кеннеди. Это самый большой аэропорт в мире – более пятисот самолетов в сутки взлетают и садятся на его бетонные дорожки. Знакомые и незнакомые люди улыбались нам. Тут же состоялась короткая пресс-конференция, и машины понеслись по ущельям нью-йоркских улиц, нырнув затем в довольно длинный тоннель. Из него мы вылетели на мост Куинз-бридж и увидели Рокфеллер-центр с его уходящими в облака вечернего неба сооружениями из стекла и бетона. Огни большого города, сверкая и переливаясь, казались мириадами звезд на фоне затухающего небосвода. На 55-й авеню автобус остановился у подъезда отеля. Резкий запах газолина, отработанных газов, напоенный сыростью воздух…

Маршрут гастролей составлен так, что не только осмотреться – вздохнуть некогда. И все же мы кое-что успели повидать, обменяться мнениями со многими американцами.

Первый концерт – в Стратфорде, в Шекспировском мемориальном театре неподалеку от Нью-Йорка. Неброский с виду, он внутри оказался уютным и красивым. После выступления – прием городскими властями, дружеские напутствия, рукопожатия, тосты, ответные речи. Затем – Гарвард, встречи со студенческой молодежью, осмотр знаменитого университета, его аудиторий, залов, прекрасной библиотеки, где было немало книг на русском языке. Заведующий кафедрой русского языка профессор Иоганн ван Страалеи несколько раз приезжал в нашу страну, восхищен ее гостеприимством.

– Каждый день моего пребывания в СССР превращался в праздник, – говорил он. – Мне хочется, чтобы и вы, наши гости, почувствовали ту же теплоту, которую я постоянно ощущал, будучи в Москве или Ленинграде.

После выступлений в небольших городах поблизости от Нью-Йорка мы дали концерт в новом зале «Нью-Йорк филармоник холл» Линкольн-центра, посередине которого вскоре разместилась «Метрополитен-опера». Неподалеку – балетный театр Жоржа Баланчина, и, выкроив немного времени, я вместе с В. Чабукиани, Ш. Ягудиным, Ю. Ждановым, Э. Власовой и другими артистами балета посмотрела небольшие миниатюры известного хореографа. В перерыве подошел сын Бела Бартока Питер Барток, по образованию звукорежиссер, возглавляющий фирму «Барток рекорде», которая занималась производством и распространением грампластинок с музыкой Бартока. Сетовал на материальное положение фирмы, далеко не блестящее, так как произведения Бартока не слишком популярны в США. Барток-младший с горечью рассказал о трудностях, которые ему приходилось преодолевать, пропагандируя и популяризируя творчество Бартока-старшего.

В центре Нью-Йорка, на Манхэттене, я зашла в один из самых, как мне показалось, респектабельных магазинов. Его просторные витрины поражали роскошью товаров и баснословными ценами. И чего здесь только не было! Разноцветные спортивные костюмчики, шелковые халаты красочных расцветок, смелые бикини, матрацы из дорогого меха шиншиллы. Отдельно выстроились на полках зубные щетки и эликсиры для полоскания рта. Рядами стоят с прекрасно оформленными этикетками консервированные продукты – на любой вкус. Другая витрина переливается и серебрится мягким светом меховых манто – порка, горностай, ягуар – по 600 долларов за штуку.