Чтение онлайн

Между тем второй парусник «почуял беду». Когда, мы приблизились, судно, покинутое экипажем, плыло по течению. На нем тоже был крепежный лес. Так как в нашем распоряжении не было ни одной, шлюпки, я ставлю UB-21 прямо но ветру и пристаю к плывущему судну, чтобы высадить на него моего призового офицера, мичмана Иллинга, который должен произвести осмотр и подложить зажигательные патроны. Этот трудный с морской точки зрения маневр удается, и я отхожу, чтобы не подвергать опасности лодку. Через некоторое время Иллииг вновь показывается и делает мне знаки «все готово». Я уже было пристал к судну, и Иллинг готовился перепрыгнуть, как вдруг волна разделила нас.

Наступили томительные минуты. Ведь Иллинг уже подложил огонь, и пожар начал сильно распространяться. Пламя и дым поднимались вверх очень высоко. При слабом свете я вижу, как мой призовой офицер бежит на корму, но там уже огонь. Он борется, чтобы проложить себе путь, перелезает через кормовые поручни и, видимо, намерен спуститься по порожним талям судна. Я еще вижу его в огненном освещении над поручнями и затем слышу сильный плеск упавшего в море тела. Так как я знал, что на нем была кожаная куртка и тяжелые сапоги, то мне надо было теперь действовать быстро. Я не маневрирую, чтобы подойти к нему, а беру курс на пылающий парусник, чтобы стать около того места, где упал Иллииг. В огне трещит лес, но цель, состоявшая в том, чтобы хоть на мгновенье поставить тонкий нос UB-21 между расщепленными досками наружной обшивки и спасти Иллпига, была достигнута. Огонь и дым обдают нас раскаленным дыханием. Вдруг Иллинг снова показывается на один момент в десяти метрах от нас. Одни матрос ловко бросает ему спасательный буек на веревке, и мы сразу поднимаем его на борт. Но надо было быстро отойти, чтобы не сгореть самим. Хорошо, что на подводной лодке нет дерева, но люди-то в конце концов «горючие»!

«Полный ход назад!» Однако наша жертва не отпускает нас. Среди волнения никто н не заметил, что одна из талей кормовой шлюпки парусника зацепила крючком за стальной трос, протянутый над лодкой. Горячо жжет пламя и душит дым; машины работают полным ходом, чтобы отнести лодку назад. Вдруг „мы замечаем, как она все больше и больше кренится на левый борт. Только теперь мы обнаруживаем натянутый до отказа трос и крюк, но в тот же момент путы, которые нас задерживали лопаются. Лодка мгновенно выравнивается, и мы свободны.

Вслед за этим рулевой - сам я полностью был поглощен спасением Иллинга - докладывает мне:«Два дозорных судна, быстро

приближаются». Тревога!

Все бросаются в люк командирской рубки. Я последним вхожу в него и еще раз гляжу на эту грандиозную картину: парусники пылают, как гигантские факелы над морем; на волнах качаются спасательные шлюпки; вдали мрачные тени приближающихся дозорных судов; белые и красные огни сигналов команды на шлюпках; на севере до широкому осеннему небу скатывается светлая звездочка...

26 октября у нас произошел неприятный инцидент. Во время перехода в подводном положении на центральном посту разорвалась шейка баллона с сжатым воздухом, который распространился внутрь помещении, и вскоре в совершенно закрытой подводной лодке создалось невыносимое давление. К счастью, противника в непосредственной близости не было, так что я мог быстро всплыть, открыть люк и восстановить равномерное давление. Такой случай, сам по себе неопасный, мог бы при встрече с неприятельскими дозорами повлечь за собой гибель подводной лодки.

Через несколько дней мы наткнулись на мину вблизи острова Хоннисэй. Глухо ударяйся ее металлический остов о наши стальные стенки, слышно было, как он катился по наружной обшивке; резкий звук - это гребной винт лодки еще раз толкнул мину, затем все стало так же тихо, как и раньше.

В такие секунды как наяву видишь, на какой тонкой ниточке висит жизнь человеческая. Почему мина не взорвалась? Никто не знает. На этом приключение закончилось. Такая игра на нервах в разных формах не была редкостью, поэтому мы и ие имели времени долго над эгим раздумывать.

Я на собственном опыте убедился, что никогда не принимается достаточных мор предосторожности во время подводного плавания.

Между Шотландией и Оркнейскими островами через Пентлэнд- Ферт проходит чрезвычайно сильное течение, которое достигает иногда скорости 8 миль (около 14 км) в час. Я, конечно, знал о нем. Днем я держался перед входом в Пентлэнд-Ферт, вечером отходил в стороиу, чтобы не подвергаться ночью неприятным сюрпризам от изменений течения. Согласно специальной карте течение в этом месте проходит параллельно берегам. Так как до 23 часов я ничего еще не видел, то мы погрузились, чтобы немного отдохнуть. Глубина была около 40 м. Я дал приказание уйти ночью на 20 м глубины, придерживаться курса, который вел в перпендикулярном направлении от берега, и установил минимальную скорость для экономии электрической энергии.

В час ночи подводная лодка очень сильно ударилась о скалу на глубине 19 м. Для быстрого всплытия немедленно был пущен в систерны сжатый воздух. Сам я кинулся в командирскую рубку и выжидал, пока лодка, начавшая быстро подниматься, не выйдет на поверхность своим перископом. После того как мы впустили и балластные систерны хороший заряд сжатого воздуха, подводная лодка выпрыгнула на поверхность, как резиновый мячик. И вот, что я увидел.

Прямо надо мной высился крутой берег: в нескольких сотнях метров бушевал бурун и над всем этим светила большая, таинственная, полная луна. Вблизи меня - длинный, похожий на призрак предмет, характер которого я сразу не распознал.

Только тот, кому случалось растянуться и заснуть на борту подводной лодки в погружении ночью и затем внезапно проснуться от резкого треска и толчка, кому приходилось бросаться в командирскую рубку и на мостик, еще не зная, в чем собственно дело, и в полусне увидать перед собой эту картину, написанную в черных и белых тонах, - только тот может составить себе понятие о «романтизме» нашей подводной жизни. Этот романтизм был великолепен, если не кончался несчастьем, как это было в данном случае. Тенью оказалось английское рыболовное судно. Взаимодействие причины и следствия выразилось в следующем.

Вследствие исключительной силы и своеобразного направления ветра течение в эту ночь установилось не вдоль берега, как это указано на карте, а по диагонали к нему. В то же время оно значительно превысило среднюю силу, показанную на карте. Так как я уменьшил до минимума свое собственное продвижение вперед, то оказалось, что сила точения превышала скорость лодки, и нас отнесло обратно к берегу. Естественно, что глубина все время уменьшалась. Так как берег спускался почти отвесно к морю, то совсем близко от него (в расстоянии около 200 м) все же было 20 м глубины.

В подводном положении я, конечно, не мог заметить ничего из того, что происходило снаружи. «Коснувшись» скалы, подводная лодка, к счастью, не получила серьезных повреждений. Лодка в подводном положении, как тело, уступает, когда наталкивается на сопротивление, так как она действует только частицей своего веса, уменьшенного на давление воды. В этом случае выражение «в пространстве тела крепко сцепляются» неприменимо. Меры безопасности были несложные. Как только я узнал, что судно, находившееся вблизи меня, было рыболовное, - судно могло быть также истребителем, и тогда это было бы очень неприятно, - я опять погрузился близко от него и вышел на глубину полным ходом. Вскоре после этого весь экипаж спал мертвым сном.