Чтение онлайн

— Люди, да что это вы? — вдруг таким страшным голосом, от которого всё содрогнулось в (чьём?) сознании, воскликнул зоолог, расставленными руками преграждая путь к трону. — Ради кого и чего всё это? Какой такой Величайший? Это же просто какой-то диссидент, политзаключённый, вёл тайком в лагере дневник, где кто-то потом нашел туманные указания на Чернобыль и «Челленджер» — и только-то! Так кому вы даете обеты? Ради кого третьи сутки держите сухой голодный пост? И вам действительно хочется низвергнуть в ад всех, кто верует не так, как вы? Но откуда вы знаете, что правы именно вы в вашей новой вере, а не те — в своей старой? И что они сделали вам плохого, чтобы желать им адских мук?..

…«Но… это что такое? — вырвалось в очередном полупробуждении сквозь бредовый ужас. — Это просто не может быть моим сном! Не может! Так откуда это всё?..»

…Но — снова возникла аудитория с доской-экраном. Теперь на нём мелькали лица, выхваченные объективом телекамеры из беснующейся толпы. Полные дикой, животной страсти, которую даже трудно определить словами…

— … Вы видите, как весь народ приветствует официальное утверждение единственно правильной веры, — зазвучал откуда-то с дикторскими интонациями голос завкафедрой. — Свято помня заповеданное нам смирение, никто из нас не воспротивился злу. Всякий подставил вторую щёку, всякий отдал самое дорогое, что у него было — жизни своих родных и близких, не говоря уж о трудовых сбережениях. Никто не посягнул утаить хоть копейку, ибо только нищета открывает нам вечность. Так возрадуемся же ныне в своём раю — плюнув на вопли тех, кто страдает в аду, ибо не угадали, в кого надо верить! А среди живых мы обращаемся к тем, кто ещё упорствует: да, пусть это не та вера, торжества которой вы ожидали — однако смиритесь, ибо уже поздно. Смиритесь и признайте, что именно этого вы желали больше всего, и именно в этой вере и только в ней — вся полнота Истины, иначе к вам может быть применена высшая мера религиозного спасения. Ну а мы, истинно верующие, восславим же того, в кого отныне веруем, ибо что нам ещё остаётся…

— Да как же так? — в распахнувшуюся дверь аудитории ворвался староста в смирительной рубашке, за которую кто-то держал его сзади, не пуская дальше двери. — Ведь сказано было верить в тех, прежних богов — и верили! Так за что теперь в ад? И какой выход вы оставляете человёку, если всё, что вы толкуете как священные истины — правильно? И «не убий», и священная война против неверных, и запрет поклоняться другим богам, и что все боги суть лишь разные лики Единого? И с этим вы всегда правы, а человек всегда неправ, как бы и во что он ни верил?

— Успокойтесь, больной, у вас просто бред, — донеслось из-за двери, кажется, голосом физколлоидного химика.

— Да? И вот это, что там передают — тоже только мой бред?..

…«Но почему? То есть… откуда берутся эти кошмары? Ведь это не я… Не мои представления о Высшем… Не моя вера… Или… — мысль будто замерла в ужасе, не решаясь продолжиться. — Всё это — на самом деле?»

«Нет, это только твой сон. И никто не говорит, что это — твоя вера или твои представления.»

«Но чьи же тогда? То есть… почему такова их вера? Почему они ждут такого?»…

…— Ой, смотрите, где это они? И это — их выход? Так-то они всегда правы? Видите?.. — внезапно раздались крики в толпе на экране. — Это так они сами знают, куда потом попадут? Ну так слушайте — кому же тогда верить?..

Да — поле зрения на доске-экране сместилось, поднявшись над толпой, а затем повернулось, куда указывали люди в толпе, стоявшие, как оказалось, на поле стадиона — и уже там на табло вновь была аудитория, почти до половины высоты заполненная белым клубящимся облаком, сквозь которое едва виднелись крышки парт. И в ней на месте стола то ли стоял, непонятно как держась на этом облаке, то ли висел непонятно на чём огромный котёл, под котором в толще облака мерцало пламя — а в котле сидели два страшных измождённых человека в потрёпанных рясоподобных одеяниях (такое он видел когда-то на зоологе), но с крыльями за спиной и в ярко сверкающих золотистых тиарах, в которых едва угадывались декан и завкафедрой. И ещё он успел заметить в окне аудитории не то лягушек, не то коров, которые паслись прямо на облаках, освещённых синевато-белым, непривычным, явно не солнечным светом…

— … Нет, но вы же нас обманываете… — жутко и хрипло заговорил староста. — Я же вижу — там этот, из восьмой палаты. Ну, который будто бы декан. Это же он — там, в котле… Ну, и — что там такое, рад это или ай? — вопрос прозвучал как-то не так, но непонятно было, в чём ошибка. — И по какой вере? И вообще что получается — сначала постись, отказывай себе во всём — а потом за то, что, оказывается, не так и не в тех верил…

— Но поймите, у вас просто бред, — снова раздалось из-за двери. — На самом деле это — возрождение духовности. А котёл… — говоривший почему-то замялся. — Да что вы такое говорите, где там котёл, это просто какая-то бочка, только и всего…

— Какая бочка? — переспросил староста. — Вы лучше скажите — что на вас самих за рога?.. (И правда — мелькнул белый, как бы форменный для медработника, но странно «рогатый» головной убор…)

…«Но я же на самом деле понимаю, что это — не о том! И надо просто оставить мирскую суету, чтобы быть достойным высшего знания!..» — казалось, уже вовсе не к месту рванулась мысль отчаяния.

— … И в чём оно — высшее знание? — услышал он… свой голос! И лишь затем — скорее ощутил, чем увидел что-то подобное отражению в странном густом и плотном мраке, откуда он как бы исходил… — И что не входит в понятие мирской суеты? Никак нельзя противостоять злу, ничего нельзя желать, строить какие-то планы, смирись со всем, с чем можно и с чем нельзя, откажись от всех радостей этого мира, отдай бедным последнее, что имел, а сам обеспечивай себя тяжёлым чёрным трудом, а не хватит сил — так живи подаяниями или совсем пропадай с голоду? Признай себя никчёмным тупым существом, годным только славить и почитать, сам не зная кого — и покорно ждать, что с тобой произойдёт, кто кого на тебя напустит? Ты не вправе надеяться получить что-либо — ты должен только отступать, только отдавать, очищаясь лишениями и страданиями, и не твоё дело знать — от чего именно и почему так надо? И если отдал — то обязательно что-то большое, значительное для тебя, но если получил, то — малое, ничтожное, и за это сам лишил себя чего-то великого? И всякое твоё доброе дело — не твоё, ибо оно так предопределено свыше — но в любом грехе ты виновен сам и только сам, и тут уже никаким предопределением не оправдаться? И если кто-то сделал зло лично тебе — тоже виноват только ты, ибо лишь из-за своего внутреннего несовершенства воспринимаешь это как зло? И в этом — суть высшего знания, а всё прочее следует считать мирской суетой?..

…«Подожди, но ведь всё не так! И… это — просто грубое… примитивное понимание…» — попытался он возразить — и понял, что не находит доводов. Да, странно — будто они все были на той, другой стороне. Ведь спорил с самим собой…

— … Ну да, конечно — там же везде в разной символической форме отражена одна и та же Великая Космическая Истина, и даже верховные боги разных религий — суть разные имена одного и того же Создателя Вселенной… Да только что получается, если проследить их мифологические судьбы в глубь веков? Почему они там сначала — покровители конкретных городов, племён, стран, народов? Ну, кем был, например, Яхве до провозглашения его вседержителем целого Мироздания? А Аллах? А кем был Вишну, когда таким вседержителем считался Варуна, а затем — Индра? И кто Вишну теперь, когда уже Кришна — первопричина всего сущего? А эти запреты на почитание других богов? То есть, получается — того же Единого, только в ином облике? А от кого разные народы Земли в разные времена получили взаимоисключающие практические предписания? Ну, или — сколько же тогда раз создавалась Вселенная, сколько у неё взаимоисключающих историй, сколько единоличных творцов — и не слишком ли произвольно земные верующие переводят то одного, то другого из них из ранга чисто племенного божества в ранг Создателя Вселенной и обратно? И, главное — как должен понимать это именно ты? Что тебе остаётся делать, во что верить?..

…«Нет, но это просто сами земляне что-то не так переписали… перевели… не так поняли… А первично, в основе было иное…» — неубедительно возразило сознание тому, что рвалось из подсознания.

— А что — в основе? И что тут можно было не так понять? А главное — за что земляне страдали, шли в изгнание, в тюрьму, на плаху, гибли на поле брани с оружием в руках — отстаивая каждый своё понимание единственно правильного? За какую такую единую основу? И где была сама эта основа, когда происходило такое? На чьей конкретно стороне?..

«Нет, но… сколько учёных… образованных людей… тоже видят там космические откровения…»

…«Да, так говорят. Но ты спроси себя — а что им важнее? — вдруг снова ответил тот, прежний голос. — Покровительство — или Истина? Благо всех — или личное спасение?»

«Нет, но тогда скажи ты… Вот эти боги разных религий — кто они такие? Реальные обитатели высших миров? Или… просто обожествлённые предки, позднее включённые в мифологический сценарий сотворения мира? Или то, что мы знаем — это только символические образы… проекции чего-то в нашем сознании?»

«Хотел бы я ответить, если бы знал… Нет, а правда — если реальные, и у каждого есть свои иные миры для его последователей — в чём смысл религиозной вражды? И почему землянам не знать, какой у них есть выбор, и не идти каждому своим путём? А если речь о мифологических образах — то чьей же тогда волей и чьим именем от реального человека что-то требуют, обещают, угрожают карой за что-то? И от кого исходит столько единственно правильных истин, каждая из которых — самая правильная и всё объясняющая? И почему, если нам постоянно повторяют, что что-то следует понимать иносказательно — это должно быть страшно не понять буквально?»