Чтение онлайн

— Знаете, а ведь на кассете есть ещё место для записи, — вдруг предложил Тубанов. — И так как ты, Хельмут, всё равно собирался рассказать нам о каком-то своём случае — то я подумал… Если тебе это не будет трудно. А то установить камеру можно быстро…

— Устанавливай, я готов, — с ходу решился Кламонтов, вдруг подумав, что так будет даже легче говорить — глядя не в глаза слушателей, а в объектив камеры, и потому не видя их реакции на рассказ, который и так-то окажется тяжёлым ударом — разрушит оставшиеся иллюзии, сорвёт, как какой-то покров, остатки гипнотического кода, которые, как бы ни было, защищали их психику от потрясения горькой правдой…

«Или нет? И это вовсе не то, что я думаю? — почему-то снова возникло сомнение. — А то в самом деле: „нищие деньги“, вагон, трибунал — и всё здесь, в этих видениях? Или… тот гуру просто специально собирает, где только можно, всякие мистические слухи, тайны, идеи? И даже сам пользуется для этого телепатией? Кто знает, что им доступно — у кого сила с мудростью не в ладу… Или и есть — просто из мединститута? Но почему Селиверстов не узнал его при „просмотре“ моих видений? Тубанова узнал, а его — нет. Даже как того „магистра“. Странно и непонятно…»

— … Ну всё, камера готова, — внезапно донёсся голос Тубанова. — Можно начинать.

Кламонтов удивлённо поднял взгляд — ему показалось, прошло совсем немного времени — но перед ним в самом деле уже стояла камера на штативе, и Тубанов был готов включить её, а остальные успели пересесть за стол, оставив Кламонтова одного перед объективом. Должно быть, он, задумавшись, не заметил, как прошло время.

— Ну как, ты готов? — спросил Селиверстов. — A то, я вижу, ты не ожидал, что мы так быстро всё установим.

— Готов. Давайте не тянуть, — ответил Кламонтов, боясь упустить момент внезапной решимости. Правда, так было и перед «контактом»… Но зато теперь — присутствовал человек действительно из другого мира. И — это было уже как-то обыденно, привычно…

— Включаю, — внешне спокойно сказал Тубанов.

А Кламонтов — вдруг как-то почти ощутил движение ленты в кассете. Ленты — которая понесёт через пространство и время теперь и его рассказ… И только сможет ли кто-то, где-то и когда-то — поверить, что такое было возможно сейчас, на исходе 20-го века, в судьбах граждан ещё недавно единой великой страны, запустившей в середине того же века первый искусственный спутник своей планеты? А теперь — вовсе неизвестно чьих граждан, брошенных в странные поиски. В метания от знаний к вере, от современных идей и мировоззрений — к древним, от правды — к мифам… И — зачем, в угоду кому?..

— Я — Хельмут Александрович Кламонтов, 5 ноября 1961 года рождения, — неожиданно для себя начал он — и тут же по внезапному удивлению Тубанова, Мерционова и Ареева (но как сумел уловить это боковым зрением?) понял: они не ожидали, что ему может быть столько лет. Но это и подсказало ему несколько следующих фраз… — Студент-заочник биологического факультета университета, перешёл с пятого курса на шестой, но на данный момент в академотпуске, работал санитаром в одной из городских больниц, сейчас пенсионер по инвалидности. Но в академотпуске — больше даже не по состоянию здоровья, а потому, что широко декларируемое возрождение духовности и бездуховность «лягушачьих» лабораторных работ — вещи всё-таки трудносовместимые… А почему в таком возрасте ещё только студент — думаю, поймут многие другие хронические абитуриенты, мимо которых приёмные комиссии тоже годами пропускали в вузы всевозможных демобилизованных, колхозных стипендиатов и прочих льготников, ничего потом не сделавших в науке — при том, что к абитуриентам-инвалидам никакого снисхождения не было… Ну, а теперь — собственно о событиях, происшедших со мной, и продолжающих серию тех, о которых было рассказано ранее. Итак, в моём случае всё начиналось с того, что я будто бы стоял у окна учебного корпуса университета с учебником политэкономии в руках, готовился к экзамену — и вдруг в какой-то момент почувствовал, что мысли начинают путаться от усталости, и до меня вообще с трудом доходит то, что я читаю. И как раз тут староста нашей группы подошёл ко мне и спросил, помню ли я определение, что такое общественно-экономическая формация…

— … И я снова очнулся там же, за партой, но только зачётки на ней уже не было, да и быть не могло — ведь на самом деле, пока я в академотпуске, она лежит в деканате. И значит, когда я там видел её перед собой на парте — это было просто каким-то остаточным видением, наложившимся на восприятие реальности… Да — и потом, в дальнейшем разговоре с тем моим знакомым студентом-экстрасенсом из другого вуза, он мне подтвердил, что действительно знает о таком случае с неким гуру, которого прямо с собрания его секты увезли в психбольницу. Так что тут уж это — вполне мог быть образ того, реального события… И чем ещё отличается мой случай от всех предыдущих — так это тем, что я хорошо помню, как уходил из дома во второй половине дня накануне, 29 марта — и уходил именно на собрание организации эзотерического направления, называемой Академией Силы Сознания, о которой знал из публикаций в областной прессе. Хотя странно, что я потом не нашёл в газетах, которые специально заново просматривал для этого, ни адреса этой организации, ни конкретных сведений о каких-то её собраниях — только самые общие, да и то такие, что ничего плохого не подумаешь. То ли у меня сохранились не все газеты с материалами такого рода, то ли… кто-то под гипнозом выдал мне себя за них, — странно, лишь тут Кламонтов подумал о такой возможности! — И ещё отличие — я в тот день до 15 часов никуда из дома не выходил… — не сразу продолжил он, ошеломлённый внезапной догадкой. — И… не помню никакой встречи на улице, похожей на те, о которых сказано в предыдущих записях…

«А… накануне? Что, если внушение дано наперёд? За день, два, ещё раньше? Да, не подумали. И дополнительно сеанс гипноза на этот счёт не провели. Столь ясно всё казалось в моём случае. Хотя лента движется, надо заканчивать…»

— … И, в общем — это собрание, получается, было где-то под вечер 29 марта 1993 года, проснулся я потом в университете — уже утром 30-го, а сама эта запись делается — на следующий день, 31-го, по горячим следам — и ограничивается тем, что я сам помню об этом на данный момент… — закончил Кламонтов, одновременно делая в сторону чуть заметный знак Тубанову…

— И ты сумел так построить рассказ, что обо мне толком речи нет, — сказал Селиверстов — уже после того, как Тубанов внешне спокойно отключил камеру и стал складывать штатив. — Просто «студент другого вуза» — и всё…

— А что мне было делать? — ответил Кламонтов, не обманываясь в тревожном ожидании внешним общим спокойствием. — Разве знаю, как и когда ещё может измениться отношение к чему-то из области «аномального»? А тебе — учиться, работать… А то — поверишь, будто что-то меняется всерьёз и надолго, раскроешься в необычном качестве, а тут мода на это как пришла, так и ушла — и что будешь делать, если это — твоя внутренняя суть, и ты не можешь играть в это, меняясь с каждой очередной модой?.. Но давайте вернёмся к делу… То есть, я хочу сказать — к возможной цели, ради которой это делают… Ищут кого-то, приглашают на собрание, там внушают видения — а потом отправляют в «сумеречном состоянии» на поиски тех же мест наяву… И что — например, я действительно должен был уйти из университета, полагая, что получил взамен иное, высшее знание? И — действительно верить, что был в контакте с высшей цивилизацией? И информацию, полученную от неё — надо немедленно применять на практике для предотвращения глобальной катастрофы? Ну а если даже так — в чём подобные откровения вам? Неужели — буквально в том, что за человека должен всё решать фюрер, а деньги, рынок и сама личность — плохо и безнравственно? Или — всё это были какие-то посвятительные испытания, a во что посвятительные — мы так и не узнали, потому что не прошли их? То есть — все как-то «неправильно» среагировали, потому ничего более серьёзного нам не открыли? Или… сперва среагировал «правильно» один только я — потому только мне он и пытался дать «откровение»? Но тогда получается — он сам верит во всё это? Что он — не Махатма даже, а «Махакальпа», что он — с Плеяд? Да и — на предмет чего можно так испытывать? На соответствие какой мистической тайне — или особой миссии, если на то пошло?

— Да, трудно сказать, во что может верить он сам… — начал Селиверстов. — Когда вообще столько разной информации — в том числе очень странной для образованного человека — ходит в ранге мистических тайн. И — столько людей искренне уверены, что знание этих тайн даёт право далеко выходить за пределы «обычной» человеческой нравственности. И — у них, как правило, всё строится на ученической преемственности, озарениях, потрясениях, постижении чего-то в изменённых состояниях сознания, принятии чего-то некритически, с благоговением, со страхом от чего-то отступить, что-то не так понять… Хотя — у многих ли того стоят сами их тайны? А конкретно тут — вовсе трудно понять: что представлено в каком плане, что утверждается, а что осуждается, что — всерьёз, а что — пародия, где тут их собственная вера, а где — отрицание какой-то чужой? И вообще всё так странно для послания, испытания, откровения — ну, как… выполненное на двойку ученическое задание, что ли… Да, слушайте — вдруг так и есть? Это — просто ученическая практика чёрных магов? Находят людей, достаточно, по их мнению, внушаемых — и практикуются на них? О возможных последствиях чего — конечно, не думают…

— Значит, внутренний мир человека, его психика — для них только учебное пособие… — тяжело и мрачно сказал Мерционов. — Как — та же лягушка в вузе. Вот и вся более высокая нравственность…

Зато, кажется — срыва не последовало… Или только — пока? Или — сами всё же подсознательно догадывались, и это смягчило удар?..

— То есть… как бы — проверка умения так использовать всякие мистические сюжеты, легенды, предания? — предположил Ареев, подтвердив догадку Кламонтова. — И отсюда там — и этот вагон, и «нищие деньги»…

— А может быть, и нет, — уже усомнился Селиверстов. — А то в случае с Хельмутом — уже есть какая-то своего рода идейная платформа, более-менее последовательные построения — которые, надо признать, действуют на недостаточно образованных людей. Хотя конечно — никакой доказательной логики, явный недостаток знаний о природе человека и природе вообще, вместо них — мифы, нравоучения, эмоциональный надрыв, удары по совести, по гуманности — но срабатывает. Не каждый же — тем более в необычном состоянии сознания — сообразит всё это: насчёт возраста Плеяд, энергетики непентеса и росянки, перспектив вегетарианства в Арктике… Но внушать умеют — и внушают то, что им на их уровне кажется великим откровением. Для чего сперва — проверяют кандидата в восприемники откровения и на гротеске, и на кошмарах…