Чтение онлайн

— Малое Небесное Облако… — повторил Кламонтов. — В смысле — Малое Магелланово?

— Даже и не знаю… Помню, что там тоже было два Небесных Облака — Бoльшoe и Малое — но не увeрeн, хорошо ли помню расположение ярких звёзд в их окрестностях, а насколько помню, так по земным звёздным картам — ничего похожего. Так что если это древняя Земля, даже не представляю — насколько древняя, и как вообще согласовать с тем, сколько тысяч лет существует земное человечество как вид, сколько — его духовная культура… Да, и ещё подробности: спутник планеты был примерно того же углового размера, как Луна при виде с Земли, и тоже постоянно обращён одной стороной, но расположение морей я помню совсем другим — тремя, параллельными широтными поясами. А ещё — был астероид, спутник спутника. И бывал виден как искра на фоне ночного полушария, как бы в обрамлении серпа… И сам континент: огромный, прямоугольных очертаний, с горным хребтом вдоль всего северного побережья — почти параллельно экватору, и ещё западнее его основной части — два полуострова, на одном из которых и был Храм Неба… Где и когда такое могло быть на Земле? И откуда, если это древняя Земля, у меня с раннего детства — подсознательное впечатление, что в году должно быть не 365, а 385 суток, и прямой угол — составлять не 90, а 96 градусов: как раз почти четверть числа суток в таком году? И шестая часть такого прямого угла — 16 градусов — тоже что-то означает? Угловой час в этой мере, что ли… А то, хотя Земля постепенно замедляет вращение — но так постепенно, что столько суток в земном году было где-то в палеозое! И даже если предположить, что 16 градусов — тогдашний наклон земной эклиптики к экватору…Какой силы планетарная катастрофа могла бы настолько его изменить, и когда именно? Не палеозойское же земное человечество я помню, в самом деле! Мифы мифами — но есть реальность эволюции планеты и жизни на ней…

— А — строение планетной системы? И, раз уж упомянул астрологию — астрологические значения планет? — у Кламонтова перехватило дыхание. Ведь как-то лишь тут — дошло, что говорил с человеком действительно из другого мира! И каким жалким и убогим показалось столькое из «откровений», «толкований высших истин» — в сравнении с тем, что услышал сейчас…

— Почти всё совпадает, в том-то и загадка! По крайней мере — до Сатурна включительно, если не считать отсутствия Меркурия. Правда, почему-то не помню самих абсолютных значений орбитальных периодов в тех сутках, только приблизительные соотношения — но как раз почти те же, что в Солнечной системе! Вот сравни: Венера — Земля, Земля — Мapc, Марс — Юпитер, Юпитер — Сатурн: соответственно 5:8, 1:2, 1:6 и 2:5… Хотя вообще резонансные отношения — это во Вселенной универсально, но — такое совпадение в двух разных планетных системах? Однако так я помню… А вот названия почему-то помню… скажем так — в «земном» эквиваленте, за исключением Тайматана. Это — тот астероид, спутник спутника, который здесь сопоставить не с чем. А остальные — не как имена собственные, а скорее понятия, соответствующие и астрологическим значениям: Солнце — сфера сознания, самосознания человека, духовный центр личности; Луна — сфера подсознания, инстинкты, глубинная и родовая память; Тайматан — вместо Меркурия — поверхностный, коммуникативный интеллект; Венера— эмоции; Марс — воля; Юпитер — высшая, глубинная мудрость; Сатурн — судьба, сложившаяся карма, все те условия и ограничения, которые особенно трудно изменить… Ну, а более дальних планет и других астероидов, кроме Тайматана — просто не знали. Но — дело в том, что значения эти вспомнились мне уже здесь, когда познакомился с земной астрологией! Хотя сами названия — так помнил и раньше. И тоже — не путаю ли что-то из той памяти с опытом уже этой жизни…

— А например — имена, географические названия? Их ты тоже помнись так — «в переводе»? Или как? Если вообще помнишь… — снова спохватился Кламонтов — но уже будто смутившись… какой мысли? Да и… своей ли? Или — Селиверстов вспомнил что-то, о чём неприятно говорить?

— Нет, как имена людей — использовались слова, никаких других значений не имеющие. Это я помню точно… В западной части побережья, где жил сначала — одно-двусложные: Джонор Хиеф, Найр Лунт, Мейнт Сарам, в восточной, где потом — чаще трёхсложные: Итумбер Чохрон, Лахтанар Саурвам… (И снова — смутная мысль или ассоциация мелькнула и ушла, не дав сложиться вопросу, который Кламонтов хотел было задать. Он попытался вспомнить, но тщетно — та мысль, не оформившись, унесла и эту…) Помню и географические названия: река Кайрахулут, города Кайрахат, Кайманар, Арулант, — продолжал тем временем Селиверстов. — В данном случае, видишь, помню не перевод, не смысловую основу — а слова, как звучали. И сам не понимаю — почему так… И ничего похожего в земной литературе не встречал — хотя назвал тебе имена известных учёных, большой реки, крупных городов… А ещё помню — моя национальность там называлась «кайрант», но это название племени или народности в составе более широкого объединения — «страны Чхаинг». Правда, там и «племя» — не как на Земле, а именно часть большого целого…

— Ну а… кем ты сам там был — помнишь? — кажется, Кламонтов наконец вспомнил тот вопрос. — И… как звали тебя самого?

— Бин Фарк, тоже студент или ученик жрецов — не знаю, как сказать точнее. Ведь и это было не как в старину на Земле — ученик привязан к личности учителя, и не как сейчас в вузе — привязан к конкретной специальности… Наука так, как здесь, на специальности не делилась — каждой искал свой путь, пробуя силы в разных направлениях. Например, я изучал сперва медицину, потом — философию, астрономию вместе с астрологией, разные магические практики под руководством разных… опять не знаю, как сказать — жрецов или учёных. Но меня всё не удовлетворяло — я хотел найти, кто не только владел бы приёмами практической магии, но и мог объяснить механизм их действия на глубинных уровнях материи — атомно-молекулярных, сказал бы я сейчас, о более глубоких речи не было. Но — не нашёл… То ли — сама наука ещё не была готова, то ли — потому, что… Да — тут я должен ещё кое в чём признаться. Понимаешь, когда я говорил, каких идей в плане мировоззрения там не знали — имел в виду свой регион, народы своей расы. Но были ещё дикие племена другой расы — и как раз исповедовали веру в какой-то последний катаклизм, после которого каждому придётся за что-то ответить лично. Хотя у них человек настолько зависел от семьи, рода, племенной власти — что почти ничего не решал сам. Профессию, брак, местожительство — всё определяли традиции. А отвечать лично — и без малейшего снисхождения, в каком состоянии этот катаклизм его застанет: раннем детстве, беспомощной старости, расстройстве психики… И я помню: как меня потрясло, когда впервые узнал про такую их веру и решил, что мой долг — нести им как свет Истины всё, что успел узнать за годы своей учёбы… Да, а услышал об этой вере — сначала от человека, который бежал из племени, потому что его преследовали как еретика и святотатца просто за внетелесный опыт клинической смерти. И даже укрывал его в своём доме — но потом пришлось самому скрываться от убийц, посланных за ним, одно время — даже в самом здании жреческой школы… И я специально взялся изучать внетелесный опыт, собирать информацию — чтобы самому знать правду, и донести её до тех людей. Дать какую-то надежду, снять ужас ожидания… Но — только дошло дело до реальной попытки что-то им проповедовать… Я не мог ожидать — что будет такое агрессивно-злобное неприятие! Ничего они не хотели слышать — про тот же яркий свет, тоннели, встречи с теми, кто ушёл в тот мир раньше… Наоборот — словно бежали от этого прочь, обратно в рабски тупое соблюдение верности грядущему мировому злу, хотя им даже не было обещано ничего похожего на рай! Так что и не помню — чего ждали от этого суда, на что надеялись по его итогам… А потом был ещё разговор с какими-то их иерархами, больше похожий на допрос — и вот это, кажется, то ли вообще последнее, что я там помню, то ли дальше в памяти заблокировано такое, что лучше не пытаться вспоминать. Только предполагать — зная соответствующее из истории Земли… Хотя эту её часть земляне словно забыли: от ужасов Гулага — отшибло память на ужасы средневековья. И хоть бы кто-то спросил остальных: к чему, собственно, призываете? Хорошо подумали, пытались представить на практике — как было бы, окажись вдруг реальностью вашей собственной жизни? На какую веру, на какую мораль потянуло бы тогда вас самих?

— Да, тревожит… — признался Кламонтов. — Учитывая умонастроения большинства этих посвящённых, эзотериков, контактёров… Многим ли сможешь так прямо сказать всё это — чтобы не попёрли на тебя своими цитатами, а хоть просто поняли?

«И что таит наша память… — мысленно добавил он, вспомнив толпу с факелами. — От чего, возможно — только потому не сходим с ума… А эти — „возрождают духовность“. Зная традиции, обряды и молитвы — но что зная о реальной земной истории, реальности иных миров?»

— А я сначала думал: у большинства это — так же, как у меня, — признался и Селиверстов. — Тем более, заговорили об этом сразу в каком плане: грядёт смена эпох, конец чему-то старому, все феномены — не просто так, это знаки, знамения нового витка эволюции, надо либо срочно самим раскрывать в себе такое, либо идти к тем, в ком уже раскрыто — и пусть будут вашими наставниками, ибо отмечены свыше… И в том числе, получалось — я тоже отмечен, тоже должен вести за собой других? Когда самому ещё нелегко понять, как с этим жить! А тут всякие сомнения уже неприличны — на фоне того, как кто-то вдруг постиг смысл жизни, нашёл ответы на вечные вопросы, разгадал шифры высших цивилизаций, данные землянам в священных канонах чуть не на всю дальнейшую историю вперёд… Да ещё пошло «открываться»: многие учёные, правители, деятели искусств — состояли в ложах, орденах, сектах, медитировали, постились, обращались к мистическим силам, так… школьнику или студенту — стесняться того, чего не стыдились академики? И думаешь — я тоже не пробовал по-разному медитировать, не искал по собранием и организациям знающих людей, так что даже страшно вспомнить — в каких притонах бывал, и что чуть на попробовал на себе? И что удивляться — если как нас сразу настраивают? Возможна не то что парадоксальная логика — парадоксальная нравственность этих новых духовных авторитетов: внешне могут быть хамами, деспотами, позволять себе приём наркотиков, «нетрадиционный» секс — но подумаешь, европейски образованному человеку не нравится! Он, дурак, не понимает, какого духовного величия они достигли! И вообще, все прежние устаревшие и наивные представления о религии и человеческом достоинстве — просто смешны. Надо не рассуждать — благоговейно склониться… И приходишь к ним, ожидая уже действительно великой мудрости — а там… кандидаты наук валяются в ногах у тех, кто не окончил среднюю школу — и с затравленно-испуганным видом лезут к тебе в душу с путаными рассуждениями о добре и справедливости! Точь-в-точь по «устаревшим» и «наивным» представлениям! А вообще — как понять… Казалось бы, такая серьёзная тема: иные миры, иной разум, иные формы его существования — и столько странных поисков, идей, столькие — вообще непонятно почему уверены, что им открыта высшая истина… А начнёшь разбираться: для одних эзотеризм — игра, отдушина от серости будней, другим — важнее всего навязать лично тебе какие-то мелочи поведения и быта, третьи — пытаются создавать целые альтернативные мировоззрения, теории мироустройства, а вникнешь — школьную программу толком не усвоили. Не понимают сути явлений, взаимосвязи — а берутся опровергать… Вот один такой — обрати внимание, кандидат технических наук! — сыпал ответами на все вопросы Бытия, но не мог я не спросить: вот у вас всё построено на том, что Юпитер 100 миллионов лет назад был звездой — красным гигантом, а Солнце — холодной сверхмассивной планетой, но — где должна была проходить орбита Земли, чтобы на ней в те времена могла существовать жизнь, как сохранились внутри атмосферы красного гиганта спутники Юпитера, и как это вообще согласуется с известной нам радиоизотопной хронологией и теорией звёздной эволюции? А он как взвился: «Ты такой же дурак, как и эти официальные академики!» И понёс вперемежку — про Апокалипсис, языческую гордыню западной науки, поворот сибирских рек, и лично какого-то профессора, окружившего себя подхалимами… И, кстати, не редкость: вместо открытой, честной дискуссии — сразу поток ярлыков, лозунгов, чуть в чём-то усомнился — уже оскорбил их веру, их борьбу! А иногда — ничего сразу и не объясняют: навязывают почитание каких-то владык, ритуалы, диеты, упражнения, медитации, одни и те же всем без разбора, а если человеку не удаётся, или делается плохо — говорят: от твоих же грехов, твоего несовершенства. И он должен «восходить»… по сути — просто к чужим физиологическим и психологическим особенностям, как идеалу, показателю совершенства — ломая свои, возможно, ничем не худшие особенности? И в ответ на всякий вопрос — не то раздражение, не то испуг, будто ты затронул недозволенное. То ли — сами не верят во всё это, только делают вид, что верят, то ли — о чём-то не принято говорить вслух, то ли — возвели себя в ранг хозяев всей экстрасенсорики вообще, за пределами познаний которых ничего и быть не может…

«Ты, человек с улицы, думаешь, что можешь придумать какое угодно аномальное явление? Это мы знаем, какие они бывают…» — вспомнилось Кламонтову.

— Или просто заявляют: ты ещё не готов ничего понять… А что «понять» — там, где преподаётся идеология слабости человеческого разума, тщетности его деяний, необходимости впустить что-то в свою душу, чтобы постоянно направляло человека, водительствовало им? Тоже — почему так сразу хотят навязать зависимость от кого-то или чего-то? Мало им, что люди теряют здоровье, пытаясь выполнять категорические суровые рекомендации, лично на них не рассчитанные! А многие и приходят за исцелением… Ну, а что потом говорят, будто их освободили от каких-то комплексов, гордыни, самости и тому подобного — то, во-первых, почему они, освободившиеся, производят впечатление неуравновешенных и как раз духовно несвободных людей, бесконечно обязанных кому-то за такое своё освобождение, а во-вторых, эта новая мудрость новой эпохи — как, для всех или только для носителей определённых комплексов? И почему эти вопросы вдруг так облепили фанатики одной гипотезы, традиции, откровения — с которыми ни о чём нельзя говорить с позиции трезвого критического ума? Всё — на эмоциях, каком-то надрыве… Или даже: вроде бы серьёзный специалист в одной «нетрадиционной» области — поразительный консерватор и догматик, едва дело касается другой! Потомственный знахарь — принимает НЛО за проявления демонических сил по своей вере; астролог, опять же кандидат технических наук — скептик в отношении целительства, а сам вводит в гороскопы «невидимые планеты» — дескать, по традиции повелось… Многие — вообще не знают, как относиться к тому, во что верят другие… И — кто и откуда всё это берёт, откуда знает — про какие-то миры Адама, Евы и ангелов, эпохи Отца, Сына и Святого Духа, промежуточные тела жёлто-зелёного мира, или — что полюсом одной из тонких энергий в нашем пространстве будто бы является Луна, а другой — вся Галактика? Будто вообще — область, в которой утверждать можно всякое, а возразить нельзя ни на что…

— Ну, а как насчёт этих разрядов… с ними? Или до сих пор обходилось?

— Да конечно, сколько раз бывало… Например — чьё-то признание в споре: да, моя вера не знает космических высот и философских глубин твоей, но сильна нравственным уроком: пусть злой творит зло, это добрый должен бояться кары!.. Или в другой раз — чуть не до драки дошёл диспут о том, как выглядели бы события религиозной мифологии, будь они перенесены в современность — ну, или почти в современность: Сталин, не остановивший в последний момент Авраама; Иов, оставленный на оккупированной территории… Хотя в чём тут оскорбление чего-то святого: во-первых, в средние века бывали совершенно серьёзные богословские диспуты на подобные темы, а во-вторых, человек, пытаясь понять, во что его хотят заставить верить — наверняка представляет себя на месте и Авраама, и Исаака, и Иова, и того богача в аду, и мало ли ещё кого! И не «кощунствует» — он именно хочет понять! И этим задевает каких-то «обиженных системой» — которые готовы вдолбить ему эту веру как обрядность, как сборник цитат! А ему — страшно уже и оторваться от веры, и возразить на что-то, отстаивая своё мнение, мировоззрение, наконец, просто человеческое достоинство… Кому и чем лучше от этого, какому лагерному страдальцу за какую веру? Да, знаешь… — Селиверстов умолк, что-то припоминая. — Был же и такой случай, что… как знать — вдруг я встречался с тем гуру! Тоже пришёл на собрание, все ждали какого-то «магистра», наконец он появился, ничего никому объяснять не стал, началось просто с медитации, я тоже…вместе со всеми — и вдруг чувствую: проваливаюсь в какую-то странную дремоту — и вижу вокруг уже не комнату, где происходило собрание, а больничный коридор! Будто прохожу мимо операционной — а там дверь почему-то распахнута настежь, и хирург скальпелем странной формы — представь огромный металлический знак интеграла — делает больному разрез на животе, хотя другой говорит: у больного только укус гадюки выше локтя, ничего больше. А третий, глядя… ну точно — в учебник политэкономии! — командует: «Вверх! Вниз! Теперь направо! Теперь налево!» И дальше по коридору двое в спецовках, с лопатами и гробом — торопят «Ну, вы скоро там?» В общем — ироничная аллегория в духе тех твоих видений! И даже деталь, учебник политэкономии — и то сошлось!.. И — не помню уже, как я почувствовал, что происходит неладное, заставил себя очнуться, вспомнить, где я, а тут смотрю, в дверях — охрана с дубинками. И сам не знаю, почему вдруг сообразил: надо представлять какие-то кошмары по типу фильмов ужасов — чтобы шли в чьё-то сознание, прикоснувшееся, как вдруг понял, к моему! Ах да, кажется, вспомнил, как где-то читал: эти внушающие сами восприимчивы к чужому внушению… Но зато — теперь уже не уверен, что было наяву, а что — нет. Помню — был всеобщий переполох, кто-то даже бежал куда-то с топором в руках…

— Череп из телефонной трубки, светящаяся рожа в окне, палач с огромным ножом? — вырвалось у Кламонтова.

— Точно! — удивлённо воскликнул Селиверстов. — Но откуда…

— У меня же там, в аудитории, после твоего ухода — ещё было видение! Санитары вели куда-то этого гуру, и он бормотал — про череп, рожу, палача! И оно тут же накладывалось на него — как в комбинированной съёмке!

— Ну, надо же… Значит, точно он… Хотя сам я этого не видел — и вообще только потом уже, на соседней улице, спохватился: куда иду и зачем? Так что и не помню, как выбрался из того дома… Но значит — правду рассказывали, будто этот «магистр», сойдя с ума, бежал наверх от каких-то мертвецов, и только на девятом этаже сдался санитарам? Я не хотел верить, думал — шутка… А то что же получалось: контактёр, магистр — элементарным образом «спятил»? А это, думал, мне просто пришлось защищаться от какого-то злого духа — но не от него же, магистра! Да ещё так неумело, что теперь надо мной самим шутят, говоря, будто тот — сумасшедший! А оказывается, правда? Да, как всё сошлось… — Селиверстов сделал короткую паузу. — И я же как раз после того случая задумался всерьёз: что я делаю, чего ищу, с кем связываюсь, зачем мне эти игры в поиски веры непонятно во что, проблемы не знаю с чьими и какими комплексами? Хотя кое с кем и после того ещё успел встретиться, но тоже — без толку… И что в итоге — чувство какого-то провала, пустоты в жизни: целый год после школы потерян, а я нигде и не учусь, нет у меня и рабочего стажа… Правда, мне и было всего 14 — но помнишь, как приёмные комиссии требовали «стаж работы» за каждый год после школы? Не поступишь сразу — требуемый стаж растёт и растёт, а где этот стаж набрать? Если на работу в таком возрасте вряд ли куда-то возьмут! Хотя сами правила поступления в вуз от года к году меняются… А я ещё в младших классах так уверенно представлял: заканчиваю школу с опережением — и, не теряя времени, сразу в вуз. Правда, какой конкретно — это уж в старших классах смогу точнее определиться. И потом, если помнишь, будто уже решил — мединститут. Но тут как раз всё это и грянуло… И вот — целый год прошёл, подходят сроки уже следующих вступительных экзаменов, а я так и не знаю, что делать. С одной стороны, «аномальное» вроде бы признано, в частном порядке о нём не прочь посудачить и сами преподаватели вузов, но с другой стороны, попробуй начни выяснять, где, в каком вузе изучается — так в лучшем случае услышишь, что всерьёз изучается только как феномены больной психики, а в худшем — вовсе могут подумать, что у тебя она больная, раз этим интересуешься. И по всему получалось, вернее быть психиатром — всё-таки… по другую сторону барьера. По должности можно иметь дело с «аномальным», ничего не опасаясь и не стыдясь, сам свободен от подозрений в ненормальности, и легальная практика — не какая-то пародия на древнее знахарство. То есть — всё-таки мединститут… А уж как сумел поступить, пройти весь этот отбор — до сих пор удивляюсь. И что должен подтвердить абитуриент на вступительных экзаменах — просто обычную грамотность, эрудицию? А — эти домогательства какого-то «стажа работы» у человека, который только собирается получить специальность? А потом — и с третьего-четвёртого курса ещё уходят те, кто только тогда вдруг поняли, что не могут быть врачами. И тут же кто-то годами бьётся о приёмную комиссию — и всё без толку. И наверно, тоже с отчаяния решают: ну, пусть я хоть как знахарь что-то успею в этой жизни, пока она вся не прошла…

— Наверно, бывает и такое, — согласился Кламонтов. — И как… с телепатией — в мединституте? Бывали уже случаи?

— А как им не быть? Если программа действительно перегружена сверх всякой меры! И хорошо ещё — не на зачётах, не на экзаменах, хоть ни в чьей плохой оценке не виноват. А так — на лекциях, лабораторных работах, просто в разговорах — бывало. И потом, ты хоть заочник, а у нас в мединституте и заочного отделения нет — только стационар. А стационар — это, ко всему прочему, ещё и проблемы с физкультурной и военной кафедрами из-за возраста и здоровья. Хотя там и к остальным отношение в общем такое, будто студенты — чуть не правонарушители, проходящие у них перевоспитание, а сами они — наиглавнейшие люди во всём вузе, и даже преподаватели-медики — так, второсортное дополнение к ним, которые в погонах… Правда, один уже побывал на психиатрическом обследовании — с моей невольной пoдaчи всерьёз отправил двоих студентов в хозяйственный магазин за огнемётами. Но я не знаю, насколько окончательно улажен мой вопрос с военной кафедрой специальным приказом ректора: её предметы вообще стоят в учебном плане… И преподавателю физкультуры — всё кажется, что я не по праву состою в группе с ослабленным здоровьем. Есть такие люди — всё им кажется, будто чьими-то льготами обделены лично они — будь хоть по болезни, хоть афганскими, хоть чернобыльскими… И от таких — зависят студенты… И я вспоминаю даже: Найр Лунт связывал подобное с психоэнергетической недостаточностью — то есть, видимо, тем самым энерговампиризмом, о котором мы много читаем, а Мейнт Сарам не соглашался — но его версию сейчас уже не помню… А вообще, что бы они сказали обо всём этом: насчёт лягушек, военной кафедры, требований стажа? Но и то ещё — в пределах закона, а уж что — за пределами… Например, был случай: один доцент совершенно серьёзно заявил, что по городу ходят так называемые «нищие деньги» — по всему как настоящие, но фактически — отрицательного достоинства, аннигилируют с теми, как вещество с антивеществом. Будто бы один богач — так он сказал — просил милостыню, а какой-то бедняк подал этому богачу «нищие деньги», с того и началось… И тоже — с большим трудом удалось свести это к шутке. А всё потому, что до меня дошли слухи, будто тот доцент за зачёты и экзамены берёт взятки, меня, естественно, обеспокоило — и сам понимаешь.… И тоже — каково влиять на людей даже просто на почве слухов, которые не можешь проверить, но трудно и не думать?

— Но он действительно берёт взятки или нет?

— До сих пор не знаю — как дошло до дела, зачёт принимал другой.… А вообще — уже стараюсь тянуть учебную программу просто механически, как робот, но всё равно долго ли придержусь до очередного разряда? Это там у нас было иначе: собрание людей, искренне заинтересованных в том, что делают, изучают, над чем работают — при свободном выборе пути, свободе дискуссии, обмена мнениями.… А тут — постоянная гонка, усталость, и будто никому нет дела: в чём сверхзадача этого, что и сколь прочно студент усвоит в итоге?.. И почему среди студентов — те, кто торгуют наркотиками, участвуют в сомнительных сборищах, агитируют против некоренного населения? А в нашей группе как раз все «русскоязычные» — здесь, в городе, коренные жители, а националисты — из дальних районов, так кто где более коренной? И был уже скандал, одного такого спросили: что у вас за национальная культура, для возрождения которой надо выселить полгорода, причём в большинстве — как раз коренных жителей, а не приезжих? И я тоже не выдержал, спросил: вас, что, считать совсем уж отдельной цивилизацией, и соответственно иметь с вами дело — если ваша культура фатальным образом не совместима ни с какой другой? А он — чуть не полез в драку с воплями про каких-то агентов КГБ, едва успокоили… И потом ещё: забастовка иностранных студентов-мусульман — им в столовой будто бы обманом путём подсунули свинину, и тут же — ответный протест их соседей по общежитию, которым надоело объяснять, что они ничем не оскорбляют их веру и обычаи… A как было, и меня спросили, какой веры я сам — так я пытался объяснить: это очень сложный вопрос, давайте определим понятия, уточним, о чём речь — думал, имеются в виду вопросы философии, космологии — а мне в ответ как понесли что-то про депортации, раскулачивания, снос конкретных храмов, да так нагло и истерично, будто виноват лично я сам: всё, прошло ваше время, не будете нас больше в Сибирь вывозить… А кого я куда вывозил? Ну и, веришь ли — во мне что-то сорвалось так, как никогда раньше. (Действительно — Кламонтов ощутил как бы энергетический удар!) Я даже чуть прямо и не сказал: чтоб вас уже раздуло и разорвало вашей злобой… — признался Селиверстов. — А то — буквально отравляют пространство вокруг себя, мысли какие-то зловонные… Но тут я увидел в одном из них что-то такое дореволюционное, сыскное, жандармское — только осталось сказать: разберись сам со своей совестью насчёт таких дел. Хотя вряд ли кто-то понял, что я имел в виду… И я тоже не мог сразу понять: для них «вера» — присяга определённому политическому курсу! Я же так понимаю, всякая «вера» гораздо шире политики, это — определённая трактовка вопросов космологии, мироустройства, происхождения жизни, разума, истории земного человечества, а не только этики и морали — но не будешь менять космогонические взгляды, потому что кто-то изменил свои политические!.. А однажды прямо в институт явились перебинтованные омоновцы, сначала — вроде бы опознавать кого-то после вчерашнего митинга, но потом стали обыскивать сумки — меня, правда, уберегла внешность, приняли за иностранного студента из Юго-Восточной Азии, а вот у других находили всякое — листовки, незарегистрированный газовый пистолет, наркотики… И над нами, наверху, кого-то ловили по всему этажу, наконец поймали на лестнице — и там тоже сыпались эти листовки, он орал не на всё здание смесь националистических лозунгов со вполне «имперским» матом… И это — мединститут, это — будущие врачи? То есть — больной ещё должен думать, той ли он национальности и веры, прежде чем к ним идти?.. И зачем кто-то будоражит старое зло, лезет в душу нынешнего студента — в чём тот виноват? Но лезут, не дают спокойно жить, учиться… А я думал, вуз — средоточие высокой мудрости, духовности… Но и там человека готовы «перевоспитывать» даже просто от его родного языка, культуры, истории народа, к которому причисляет себя — чуть не как от духовного рабства! И попробуй объясни: сам ты — никого тут не подавлял, ничего не колонизировал и не захватывал, и живёшь тут не из милости «коренной нации», а в своём родном, многонациональном городе, который не принадлежит безраздельно им и только им!.. Неужели, когда так остры глобальные проблемы — важнее всего утвердить над кем-то свою партию, секту, нацию? Да, вот именно — если всё рухнет, чтобы на их могиле значилось: они были правы! Будто всем так уж понятны эти их узкие идеалы, старые счёты и комплексы… И это, что — истинная цена разговоров о высшей космической нравственности, расширении сознания? И — чем им плоха та нация, представителем которой я осознал себя на Земле? И — чем их, собственно, так уж «обманули», что оказалось какой-то такой «ложью» — чтобы теперь из-за этого так надрываться? Что мешало самим быть достойными людьми — а не воровать и доносить, и потом вопить, что их испортила «система»? И признания чьей и какой вины теперь добиваются? А я же думал — понимаю землян, живу здесь как один из вас, знаю, к чему идёте, чего хотите… — закончил Селиверстов с тяжёлым вздохом.