Чтение онлайн

В первые дни, когда окаменение чудесным образом исчезло, я просто сошел с ума — больше мне нечем объяснить эти безумства!

На рассвете я гулял по саду — что само по себе глупо и бессмысленно!

Радовался скользящим по коже первым лучам солнца — жуть вообще, несерьезно!

Бродил по берегу, наслаждаясь лаской прозрачных волн, — бесплодное занятие, словно никогда до этого я их не видел! Всю жизнь возле моря!

Смаковал еду, радовался вину — это было на самом деле приятно. Но все равно крайне странно!

Утром слизнул с листка росинку — для подобной дикости у меня и вовсе пояснений не находилось!

Попытки привести мысли, причинно-следственные связи и логику в нормальное русло провалились, будто рассыпавшиеся по полу золотые шестеренки часового механизма. Я никак не мог вместить в себя эти вкусы запахи и главное — чувства, которые туманили разум и радостно пьянили. Уже две недели как я будто сошел с ума!

Следуя давней привычке, я стал записывать все происходящее со мной, чтобы помнить пережитый опыт. Думаю, мало кто из драконов мог похвалиться, что избавился от окаменения с помощью драконницы. Ведь о таком применении ее магии ни в одной книге не упоминалось. Я напишу об этом первым!

Но и здесь столкнулся с тем, что чувства стали мешать: я уже не мог, как раньше, излагать события отстраненно, строго перечисляя факты. Особенно, когда хотел записать, как вызволял драконницу из водного плена. Как взорвал изнутри острые куски подводных скал, прижавшие ее зверя ко дну, и вытянул ее на берег.

В этот момент эмоции душили меня. Хотелось за подобную выходку вытрясти из нее всю душу! Я корил себя, что задержался на пляже, надо было бросить ее на песке и сразу уходить, но меня настолько распирал гнев, что я не сдержался!

Даже сейчас вспоминая, как я, благодаря печати ученика, нашел ее, почти утонувшую под обломком скалы, меня передергивало от злости и бешенства!

С раздражением я откинул перо и скрутил недописанный свиток. Не могу! Аж трясет от гнева!

В дверь постучались.

Я распахнул ее. На пороге с неизменным подносом стояла скромно улыбающаяся Айонель.

По коже прошла дрожь. Внимательно всматриваясь в девушку, заметил под глазами у нее серые круги и в бледных губах, что называется, ни кровинки.

Почему у драконниц такая слабая регенерация? Все как у людей… кроме магии. Хрупкая… Я поспешил прогнать нелепое оцепенение и, привычно прищурившись, шутливо проговорил:

— Как ты вовремя, я уже подумывал самому идти на кухню и нести пирожные тебе…

— Правда? — обрадовалась чистосердечная Айонель. — А то я все время чувствую себя виноватой, что навязываюсь вам и отвлекаю от дел.

— Правда… иногда мне кажется, что без твоей улыбки на ночь я просто не усну, — пошутил я, а потом задумался, сколько в это шутке правды. Последние недели все так и было!

— Какой вы галантный, — рассмеялась моя ученица, устанавливая поднос на стол.

— Да, но еще и любопытный…Так что случилось на берегу? — Вспоминая, какой я нашел ее на дне моря, стиснул кулаки, едва сдерживая гнев и раздражение!

Драконница смутилась, пряча черные локоны у уха.

— Я забыла, что родители предупреждали меня насчет этих скал. Ну, абсолютно выпало из памяти, что это место называют «Шатающиеся вершины»… Честно. В общем, взбаламутив воду, я, видимо, раскачала каменные макушки… Они обрушились на меня. Но меня спас… кто-то. Или мне это привиделось. Сама не знаю.

— Что именно привиделось? Скалы или незнакомец? — Я заставил себя усмехнуться. Гнев отступил, хотя в горле так и остался комок, делая голос сдавленным и приглушенным.

Она криво усмехнулась.

— Нет, скалы на мне точно были. Да и этот незнакомец мне знаком, даже слишком! В общем, я вся в сомнениях… так и не поняла, что произошло, — устало улыбнулась она, в задумчивости разливая чай по чашкам.

Но дальнейший разговор зашел в тупик, видимо, драконница так и не отошла от пережитого. Я же, пытаясь обуздать эмоции, сосредоточился на себе.

Изредка друг другу улыбаясь, как у нас повелось, мы пили чай молча. Пока Айонель не залезла с ногами в «свое» кресло. И незаметно уснула в нем.

Я запрокинул голову к потолку и усмехнулся. Этот безмозглый ребенок сводит меня с ума. Про себя вздыхая, поднял ее на руки и уложил в постель. Сам прилег рядом, устроив совю голову на руке и не сводя с драконницы задумчивого взгляда.

Итак, вот она, драгоценность, передо мной, доверчиво вцепилась в подушку. Но почему я бездействую?

Чтобы усилить свою магию в несколько раз — мне достаточно срезать эти темные вьющиеся локоны. Чтобы сотворить величайший артефакт — хватит одного ее тонкого пальца, чтобы сломить любую магию — довольно забрать ее кровь! Не вспоминая даже о сердце, вот она — великолепная возможность стать самым могущественным, самым сильным, самым великим магом-драконом!

Однако я лежу рядом и любуюсь на то, как она, обнимая подушку, мило сопит во сне. Как же мне вдруг захотелось, немедля, прислониться щекой к ее голове и, вслушиваясь в ееспокойное дыхание, заключить ее в свои объятия.

Что это? Крайне странный порыв. Много теперь странного вокруг меня.

Почему я теперь постоянно волнуюсь, куда эту дуреху в очередной раз занесет? И что она на этот раз чистосердечно вытворит. Это все при хрупкости человека просто сводит меня с ума!

Опять одни эмоции.

Я понимал, что рано или поздно окаменение у меня начнется вновь и надо изучать и фиксировать то, что сейчас со мной происходит. Заодно радоваться каждому новому чувству, вкусу или аромату. Так как все ненадолго. Тем более, я уверен, буйство чувств постепенно успокоится и над ними вновь воссияет контроль.

Это все ненадолго, драконы — темные существа по сути, еще от рождения, и только Свет может дать свободу от окаменения, но для меня Он всегда был врагом!

Выдохнув, я схватился за голову. Это заставляло меня чувствовать себя пойманным в ловушку безумия. Всегда гордившийся своей сильной волей, в этот раз я сопротивляться не мог.

Айонель тяжело вздохнула во сне и, отпихнув подушку, подкатилась ко мне. Мои мускулы напряглись, я перестал дышать… мое сердце дрогнуло.

Но я с усилием напряг руки, чтобы не дать себе прикоснуться…

Зря я не оставил ее спать в кресле. Можно было перенести драконницу в ее комнату, но я не выглядел настолько сильным для этого маневра.

Я медленно лег на спину, заложив руки за голову, заставляя себя смотреть только на потолок перед собою, пытаясь понять, что мне со всем этим делать.