Чтение онлайн

— И ведь он даже не колебался. Ни секунды сомнений, ни тени раскаяния. Профессионал высшего класса. Использовал твои чувства, твоё доверие, твоё тело — всё ради карьеры.

Настя прислонилась к стене, чувствуя, как ноги отказываются её держать. Каждое слово Наума было пропитано ядом правды, от которой некуда было спрятаться.

— Видишь? — Наум схватил её за плечи, притягивая ближе. — Ты для него была просто заданием. Очередной галочкой в послужном списке. Трахать убийцу, чтобы получить повышение — довольно креативный подход к карьерному росту, не находишь?

Его пальцы впились в её плечи с такой силой, что наверняка останутся синяки. Но физическая боль была ничем по сравнению с той агонией, которую вызывали его слова.

— А я… — его голос стал почти нежным, что пугало ещё больше. — Я любил тебя по-настоящему. Каждый твой вздох, каждое движение. Даже когда наказывал — это было из любви. А ты предпочла ему поверить. Поверить менту, который видел в тебе только способ продвинуться по службе.

Настя рассмеялась — горько, истерично. Этот смех застал Наума врасплох, его хватка ослабла.

— Любил? — её голос дрожал. — Ты называешь это любовью? Все те годы манипуляций и контроля?

Наум отшатнулся, словно она ударила его. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но оно тут же сменилось привычной яростью.

— Ты неблагодарная дрянь, — процедил он сквозь зубы. — Я сделал тебя той, кто ты есть. Каждый твой успех, каждое достижение — всё благодаря мне.

Он снова приблизился, но теперь его движения были резкими, угрожающими. Настя инстинктивно отступила, но стена за спиной не позволяла отойти дальше.

— Я ещё не закончил с тобой, — Наум практически шептал ей в ухо. — То, что ждёт тебя после суда… Это будет моя настоящая месть.

Его слова заставили её похолодеть. Она знала, что Наум никогда не бросает слов на ветер. Если он что-то планирует, это случится, несмотря ни на какие преграды.

— Ты думаешь, тюрьма тебя защитит? — продолжал он, наслаждаясь её состоянием. — Думаешь, там ты будешь в безопасности от меня? О нет, милая. Я найду способ достать тебя даже там.

Наум внезапно отстранился и достал из внутреннего кармана пиджака потрёпанный конверт. Он помахал им перед лицом Насти, его глаза блестели от предвкушения.

— Знаешь, что здесь? — его голос стал почти певучим. — Здесь твоё прошлое, милая. То самое, о котором не знает твой драгоценный Северский.

Настя почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Она прекрасно понимала, о чём говорит Наум. Та часть её жизни, которую она так старательно скрывала, теперь станет достоянием общественности.

— Психиатрическая клиника, — начал зачитывать Наум, смакуя каждое слово. — Пациентка Швец Анастасия Станиславовна. Диагноз: острое суицидальное расстройство, тяжёлая депрессия…

— Хватит! — Настя попыталась выхватить конверт, но Наум ловко отскочил в сторону.

— О нет, дорогая, мы только начали, — его глаза блестели от удовольствия. — Какая жалость, что твой Северский не знает эту версию тебя. Ту испуганную девочку, которая резала себе вены в ванной.

Настя прислонилась к стене, чувствуя, как ноги отказываются её держать. Воспоминания, которые она так старательно подавляла, нахлынули с новой силой. Холодный кафель больничной палаты, запах лекарств, крики других пациентов…

Наум схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

— Завещание твоего отца, — продолжал он. — Такая занятная вещица… Там есть специальный пункт о тебе. О том, что ты должна быть жива. Но ни слова о том, в каком состоянии.

Настя попыталась отвернуться, но его хватка стала жёстче.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — его голос стал резким. — Ты должна знать, какую цену заплатишь за свою глупость. За то, что предала меня ради мента.

Наум резко схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову. Его пальцы впились в её затылок с такой силой, что на глазах выступили слёзы.

— Думала, сможешь от меня убежать? — прошипел он, наклонившись к самому её лицу. — Думала, твой мент тебя защитит?

Его свободная рука скользнула по её шее, слегка сдавливая. Настя почувствовала, как перехватывает дыхание — не столько от физического давления, сколько от страха. Этот Наум был ей хорошо знаком — безжалостный, властный, способный на всё.

— Ты моя, — его голос стал почти нежным, что пугало ещё больше. — Всегда была и всегда будешь моей. И я не позволю какому-то менту забрать то, что принадлежит мне.

Он резко отпустил её, и Настя судорожно вдохнула, пытаясь восстановить дыхание.

— Завтра на суде будет очень интересно, — продолжал Наум, поглаживая её щёку с притворной нежностью. — Когда все узнают, что неуловимый киллер «Призрак» — на самом деле сумасшедшая девочка с букетом психических расстройств. Как думаешь, что скажет твой любовник, твой теперь уже подполковник?

Настя закрыла глаза, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Она представила лицо Димы, когда он узнает правду. Его глаза, в которых отражалась любовь, теперь будут полны отвращения и жалости.

— Ты же понимаешь, что это конец? — Наум наклонился к самому её уху. — Даже если тебя не упекут в тюрьму на максимальный срок, я всегда найду способ вернуть тебя туда, где тебе самое место — в психушку. И на этот раз это будет не уютная частная клиника.

Его слова били точно в цель, разрушая последние остатки её самообладания. Настя чувствовала, как паника поднимается изнутри, грозя захлестнуть её полностью. Знакомое ощущение — то самое, что когда-то привело её к лезвию бритвы.

— Но не переживай, — Наум отступил, убирая конверт обратно в карман. — Я буду навещать тебя. Регулярно. Ведь теперь я твой официальный опекун, согласно завещанию твоего папочки. Забавно, правда? Он всегда знал, как устроить всё наилучшим образом.

Настя почувствовала, как подступает знакомое ощущение — туннельное зрение, звон в ушах, нехватка воздуха. Паническая атака, такая же, как те, что мучили её в клинике.

— Дыши, милая, дыши, — Наум приобнял её, его голос стал почти ласковым. — Помнишь, как я учил тебя справляться с этим? Сконцентрируйся на моём голосе.

Его руки скользили по её телу — знакомые прикосновения, которые когда-то приносили успокоение. Но тело помнило — помнило не только нежность, но и боль, которая всегда следовала за ней.