Чтение онлайн

— Что ты имеешь в виду?

— В завещании есть особый пункт, — Михаил достал еще один документ. — Если будет доказано, что опекун действовал во вред интересам наследницы, все имущество переходит под управление специального фонда. И никаких лазеек, никаких юридических уловок.

— Это блеф, — Наум попытался сохранить самообладание, но его голос дрогнул.

— Правда глаза колет? — усмехнулся Север. — Сколько лет ты держал её в страхе? Сколько лет заставлял подчиняться, угрожая психушкой?

— Я защищал её! — неожиданно взорвался Наум. — Ты думаешь, она смогла бы управлять всем этим? Она была слабой, неподготовленной…

— Нет, — тихо сказал Михаил. — Ты просто увидел возможность получить контроль над империей Швеца. И использовал для этого его дочь, манипулируя её страхами и неуверенностью.

Наум откинулся на спинку стула, его маска невозмутимости окончательно спала.

— У вас нет доказательств. Все документы в порядке, все медицинские заключения…

— А как насчет свидетелей? — спросил Север. — Врачей, которым ты платил? Людей, которые видели, как ты обращаешься с Настей? Думаешь, они будут молчать, когда мы начнем копать глубже?

— Ты не понимаешь, — он попытался взять себя в руки. — Все было не так просто. Швец оставил мне это наследство не просто так. Он знал, что я смогу сохранить и приумножить его империю.

— Нет, — покачал головой Михаил. — Швец оставил наследство своей дочери. А ты превратил её жизнь в ад, используя её страхи и неуверенность для собственной выгоды.

Север смотрел на Наума с плохо скрываемым презрением. Теперь, когда вся правда начала выходить наружу, он видел перед собой не могущественного криминального босса, а мелкого манипулятора, построившего свою империю на чужом страхе.

— Она доверяла тебе после смерти отца — процедил Север, — а ты превратил её жизнь в кошмар.

— Ты ничего не понимаешь! — Наум ударил кулаком по столу. — Думаешь, легко управлять такой империей? Нужно было принимать жесткие решения, держать все под контролем…

— И для этого нужно было заставлять её спать с тобой? — тихо спросил Михаил. — Это тоже было необходимо для управления бизнесом?

Наум побледнел.

— У нас были отношения…

— Отношения? — перебил его Север, с трудом сдерживая ярость. — Ты шантажировал её психушкой! Заставлял подчиняться, угрожая, что упечешь её в лечебницу навсегда!

— У меня есть все необходимые документы… — начал было Наум, но Михаил прервал его.

— Да-да, мы знаем про документы. Про все эти липовые справки и заключения. Интересно, что скажут врачи, когда мы начнем проверять подписи? Когда выясним, сколько им платили за фальшивые диагнозы?

Наум молчал, его самоуверенность таяла на глазах. Он понимал, что ситуация выходит из-под контроля.

— А теперь давай поговорим о деньгах, — продолжил Михаил. — О тех миллионах, которые ты выводил через подставные фирмы. Думаешь, мы не найдем следы?

— Все транзакции законны, — огрызнулся Наум. — У меня есть право распоряжаться средствами как опекуну…

— В интересах подопечной, — уточнил Михаил. — А не для собственного обогащения. И уж точно не для того, чтобы платить за фальшивые медицинские заключения.

Север наклонился над столом, глядя Науму прямо в глаза.

— Мы нашли записи камер наблюдения из твоего офиса. Те самые, где ты угрожаешь Насте психиатрической клиникой, если она не будет выполнять твои приказы.

Это был блеф, и Наум понял, поэтому рассмеялся, встав из-за стола, ставя стакан на столешницу, после хорошего глотка своего любимого коньяка.

— Пинкертоны, чертовы! Раскопали и сами же и закопались. Вы оба, — Наум показывал в сторону Севера и Михаила, — не учли одного факта, что она реально чокнутая. Скажи-ка мне, Север, ты же трахал её.

Северский напрягся.

— Не надо не отрицай. Мне все известно о вашей интрижке с Настей. И пока ты имел её ты не обратил внимание на левое запястье. На браслет, который она не снимает.

Дмитрий молчал.

Наум усмехнулся:

— Да, значит заметил. Она суицидница. 12 лет назад вскрыла вены, но Швец её откачал и поместил в клинику к своему врачу. Ну так вот, когда Швец уже забрал её из психушки, то забрал в виде овоща. Она не говорила, не ходила, просто лежала, сидела и все. Смотрела в одну точку — реальная сумасшедшая. Швец тогда был её опекуном, все на себя, как кровный родственник оформил. А потом Настя приставила к его виску пистолет… Как и что было, Швец не говорил, видимо самому было стремно выставлять себя в таком свете. Но факт остается фактом, Настя то оказалась мстительной сукой, решив вышибить мозги своему папаше за все свои истязания.

Северский был вне себя. Так вот что имела в виду «…Я пыталась убежать, я боролась за свою жизнь и за жизнь нашего ребенка, но я потеряла его, я потеряла смысл в самой жизни. И теперь я с Наумом — это плата за мою жизнь». Потеряла смысл самой жизни… Попытка суицида!

— Настя действительно признана недееспособной… была, 12 лет назад. Швец боялся, что, дав ей свободу, она снова попытается вскрыть вены, поэтому сделал на себя опекунство. А потом по наследств передал его мне. Так что Швец Анастасия вполне нестабильна!

— Знаешь что? — Михаил собрал документы со стола. — Мы проведем независимую психиатрическую экспертизу. С комиссией из другого города, с наблюдателями. И посмотрим, что они скажут о состоянии Насти.

— Вы не можете… — начал Наум, но осекся.

— Можем, — жестко ответил Север. — И сделаем. А пока ты посидишь здесь и подумаешь о том, как объяснить прокурору все эти странные финансовые операции.

Север вышел из кабинета Наума, чувствуя, как дрожат руки от сдерживаемых эмоций. Михаил последовал за ним, прикрыв за собой дверь.

— Ты как? — тихо спросил Старостин.

— Хочется вернуться и размазать эту тварь по стенке, — процедил Север. — Столько лет… Он столько лет издевался над ней, Миш. И все это время прикрывался заботой о её здоровье.

— Теперь понятно, почему она была такой запуганной, — кивнул Михаил. — Постоянный страх оказаться в психушке, полная зависимость от этого ублюдка…

Дмитрий Александрович Северский планировал вернуться в Вольск на заседание суда по Насте, через три дня должны были зачитать решение суда. Финал его расследования.

Руководство в Москве требовало скорейшего завершения и возвращения его в Центральный аппарат Следственного комитета. Сейчас Северский стоял у окна своего нового кабинета, рассеянно глядя на московский пейзаж. Новенькие подполковничьи погоны непривычно давили на плечи, а в душе царила пустота. То, что должно было стать триумфом его карьеры — повышение до руководителя Управления по расследованию особо важных дел — оставляло лишь горький привкус во рту.

Он машинально провел рукой по папке с личным делом, лежащей на столе. «Дело №2769. Швец Анастасия Станиславовна» — гласила надпись на обложке. Каждая буква этого имени отзывалась болью в груди. Северский до сих пор помнил её улыбку, тепло её рук, те редкие моменты счастья, которые они разделили. И вот теперь она за решеткой, а он получил повышение за её поимку.