Чтение онлайн

Не давая «Клеточке» прийти в себя, бью его сбоку; сильно бью, он морщится и немного сгибается. Блин, первым же ударом сломал ему ребро… Следующий удар — под дых. Он полностью складывается; когда его голова опускается достаточно низко, наношу ему удар коленом по челюсти. Вижу, что он уже мало что соображает, слабоват оказался, а может я слишком сильно прикладываюсь на нервяке и от радости, что, наконец-то, открыл счёт. Хватаю его за шкирку и подтаскиваю к себе.

— Я, помимо «Чёрного плаща», ещё немного цыган. Я же сирота, жил одно время с ними в таборе и многому научился: коней там воровал, наркотой торговал, гадаю классно. Особенно гадание получается — очень точно, практически стопроцентные совпадения. Так вот, всю правду расскажу, и ручку золотить не нужно: в больнице вижу тебя, красавец… В инвалидной коляске вижу… С травмами разной степени тяжести… *** Без травм ты отсюда не уйдешь однозначно, но насколько они будут тяжёлыми — зависит исключительно от тебя. А если ты будешь молчать, я просто отрежу тебе язык — если ты молчишь, нафига он тебе нужен?

Демонстрирую косметические ножницы, которые специально положил в карман с парой других безделушек; угроза про отрезанный язык — домашняя заготовка, и я её изначально включил в сценарий будущего разговора, так что материальное свидетельство серьёзности моих намерений должно простимулировать мыслительный процесс у моего визави.

— Итак, первое: кто такая Виолетта и чем я её обидел? — именно с этого вопроса я заранее решил начать «беседу»; как учил спец в этих вопросах, Борис Кошечкин: первый вопрос на экспресс-потрошении должен быть таким, чтобы на него отвечать было не в тягость — хоть про погоду. Отвечая, ты вроде и не сдаёшь никого из «своих». Смысла запираться нет, моральных терзаний тоже быть не должно. А контакт какой-никакой завяжется. По драке я сделал вывод, что Виолетта не из их компании, я её ничем не мог зацепить и претензии ко мне — надуманные.

— Это графиня Оксана Самойлова, дочь графа Дениса Александровича Самойлова. Ты с ней не пересекался, просто она видела тебя на соревнованиях и сказала, что ты интересный мальчик и мы тебя решили проучить.

— Понятно. Второй вопрос — а ты кто? И какое отношение имеешь к графине? Брат? Племянник? Слуга?

— Какой я слуга? Я дворянин, Ростислав Струнин. Мы просто в одном лицее учимся. Мы в компании с нею часто вместе бываем, и вот Костик и сказал, что тебя надо проучить, чтобы ты к ней не вздумал лезть.

— Имя Костик услышал. Это кто такой? — задаю следующий вопрос.

Он молчит.

Ещё раз впечатываю кулак, он слегка вскрикивает. Понятно, удар по сломанному ребру — это больно.

Добавляю вербальные аргументы: — Я знаю, кто ты. Даже если ты соврал, у тебя кольцо с гербом на руке — за три минуты твой род установлю. Я знаю, кто такая Виолетта. Так что выяснить, где вы учитесь — дело двух кликов мышкой. Думаешь, у вас в лицее, или где там, так много Костиков, подходящих по возрасту и другим параметрам? Вы же все дворяне — я вобью в поиске на сайте дворянского собрания имя и все Константины — дворяне, тут же выстроятся на странице. Только тебе это будет уже не интересно — без языка и без глаз: я тут подумал, что стоит тебе и глаза выколоть, чтобы женская красота не мешала тебе в дальнейшем жить. Похоже, она тебе мозг затуманивает. Так что взгляни на этот мир, возможно, последний раз собственными глазами. И запомни его суровою реальность: ты в нужнике, зелёные кабинки, белый кафель и сантехника, приобретённая по госзакупкам. Но пока я ещё немного добрый, у тебя есть возможность отделаться теми травмами, что ты уже получил, — улыбаюсь ему приветливо, насколько это возможно.

Видимо, всё-таки я изначально был не прав; стоило только доверительно и по-доброму улыбнуться, как «клиент» сразу понял, что я искренне к нему расположен, и тоже перешёл на конструктивную позицию и затараторил: — Костик — это граф Константин Литвинов, тоже наш лицеист, внук Леонарда Эдуардовича Литвинова.

Еще через две минуты я знал установочные данные на всех нападавших.

Так что дворянское собрание я покидал в приподнятом настроении. Я теперь знаю, кто такая Виолетта! И всю шестёрку безумцев, поднявших руку на Чёрного плаща!

Итак, список налётчиков у меня есть. Пару вечеров я выкраивал время, чтобы проехаться до мест их «базирования» и убедиться, что означенные персонажи проживают именно там. Энергетическая картинка каждого из них, которую я запоминал сразу после драки, совпала, что не могло не радовать: на большом расстоянии я не мог в э-зрении отыскать малознакомых — терялись они на общем фоне многих похожих на них людей. Теперь же, после «контрольного просмотра» их энергетического поля, я, в случае необходимости, могу легко обнаружить каждого из них.

Одно меня смущало во всей этой операции: какие-никакие доказательства в мою пользу быть должны. Тот же разговор с «Клеточкой», он же Ростислав Струнин, у меня записан. Это веский аргумент если возникнет разбирательство. Для остальных «эксцессов» надо тоже как-то продумать гарантированные доводы. На очередном «штабном» совещании с Матвеем и Борисом ввожу их в суть проблемы: — Мне нужен пункт наблюдения, в котором смогут дежурить пацаны, чтобы брать картинку с уличных камер и вести меня, если нужно, а также записывать происходящее. Мало ли, вдруг побитые в суды побегут жаловаться, а так у меня хоть какие-то видеоматериалы будут.

Подумав, Матвей Давидов сообщил: — Ну, у тебя же на кирпичном заводе полно свободных помещений. Но среди наших знакомых специалистов нужного профиля нет. Думаю, оптимально воспользоваться старым проверенным способом: обратиться к твоим проектантам Косте и Марку, чтобы нашли студентов или молодых выпускников компьютерных специальностей.

Борис согласно кивнул, подтверждая слова Матвея.

Костя на звонок ответил сразу: — Это не сложно. Мы можем человека три или четыре подобрать, чтобы в случае необходимости кто-то оперативно подъехал на дежурство. А вообще, технологии такие, что они дистанционно смогут через смарт подключаться. Это не так удобно, как на мониторах, но сойдёт, если что-то срочное.

Отвечаю: — Мне не просто нужны молодые толковые пацаны. Мне нужны идейные. Честные. Таких принимать на работу, в которой ты ничего не соображаешь, безопаснее; потому что лояльность безыдейных имеет цену, которую способны заплатить враги.

Костя успокоил: — Таких немало. Может, дольше отбор затянется, но все, кто выросли в приюте, дядю Толю и отца Игнатия боготворят, к тебе относятся уважительно и иначе чем «Судьёй» не называют. Найдём.

Чтобы совсем уж «не палить контору», подобранные программисты и прочие повелители серверов и клавиатур предложили обозвать их подразделение какой-нибудь неброской хозяйственной структурой. Так и появился на кирпичном заводе КПКП — «Компьютерный пункт контроля перевозок», официальной задачей которого стало отслеживание доставки на завод глины и песка. А с завода — кирпича потребителям. Исключительно в интересах заботы об экологии. Очень актуальная тема. Экология, она такая — сама о себе не позаботится.

Центр города Владимира.

Когда «Клеточка» сдавал мне свою группировку, я не мог не обратить внимание на то, что у двоих нападавших одинаковая фамилия. Оказалось, что Удодовы — родные братья Александр и Иосиф. И если с ними «поговорить» одномоментно, то проблема будет закрыта наполовину. Трое это как раз половина от шести.

Специалисты КПКП по страницам Удодовых в сетях и картинок с городских камер быстро установили, что есть у братьев настоящая аристократическая страстишка — в понедельник и среду они на два часа приходили в бильярдный клуб, а в пятницу гоняли шары чуть ли не до полуночи. Их дом находился неподалёку от бильярдной, и возвращались они всегда пешком. Точнее — дефилировали. Они баронеты; баронеты не ходят, — а дефилируют, или, минимум — гуляют.

В среду, подъехав минут за пятнадцать до их ожидаемого выхода из бильярдной, припарковал машину, а сам немного прошёлся по улице, в сторону их дома. Кошечкин строго-настрого меня проинструктировал: рекогносцировка — обязательный этап перед атакой. Так что я пробежался по «будущему театру военных действий», и на зимний город заодно полюбовался. И на свежий снег, укрывший город. В этом году выпало необычайно много снега; белый и пушистый, он лежал на газонах и в скверах. Не сказать, что я эстет, но вот снег, похрустывающий под ногами, — люблю.