Чтение онлайн

Отпив остывшего чая, Геннадий Алексеевич продолжил: — После этих слов граф завис, минуты на две, не меньше, о чём-то глубоко задумавшись. Потом отмер и говорит: — Не смею больше задерживать, господа. С вами свяжутся мои юристы.

Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.

— Заходите. Присаживайтесь, — на эти слова отца, старший сын графа Литвинова, Герман Леонардович, согласно кивнул головой и вместе с сыном, Константином, заняли места за большим столом в комнате совещаний, которую дед по привычке называл кают-компанией.

Уже по звонку, оторвавшему Германа и Костю от ужина, было понятно, что дед в ярости. Сын пытался определить причину такого нервного состояния обычно спокойного главы рода, и иной, кроме как осознания опасности, которой был подвергнут его старший внук, не видел. Но в этом случае здесь на вытяжку должны стоять виновники — Перловы, ну и служба безопасности рода, а не они с сыном.

Дождавшись, когда сын и внук молчаливо усядутся, Леонард Эдуардович продолжил: — Ещё раз в подробностях расскажите мне о происшествии с Константином.

Выслушав рассказ сына, а затем какие-то уточнения от внука, граф Литвинов задумчиво крякнул и обратился к сыну: — Я после твоего истеричного рассказа из семейной клиники, позвонил местному главе Перловых, Геннадию Алексеевичу, и он, конечно принял приглашение и быстро явился. Я даже разговаривать с ним не стал, просто объявил, что подаю в Дворянский суд на Перловых и их приёмыша. Он попросил слова, я не разрешил. И он просто включил трансляцию со смартфона, так, звуковой файл. И неожиданно интересной оказалась песня, ну не песня, речитатив, хип-хоп, да?? Прямо-таки хоть в хит-парад включай. С большущим интересом прослушал и другие материалы, что он предоставил. Послушайте и вы…

После получасового прослушивания и просмотра «перловских» материалов, в зале совещаний воцарилась напряжённая пауза.

— Костя, я от тебя жду объяснений, — обратился Леонард Эдуардович к внуку. Точнее, даже не объяснений, а рассказа по порядку о всех обстоятельствах дела.

Сбивчиво, перепрыгивая с темы на тему, Константин стал рассказывать…

Закончив повествование, которое деду пришлось несколько раз возвращать в нужное русло и постоянно уточнять детали, Костя замолк и уставился в своё отражение на полированном столе.

Тяжело вздохнув, Леонард Эдуардович начал: — Итак. Что по итогу заносим в бортовой журнал: вы мне оба откровенно врали, как нерадивые матросы боцману. Пока я по морям-океанам ходил, выслуживая роду графский титул и зарабатывая деньги, ты, Герман, даже сына правильно вырастить не смог. Старшего сына. Наследника. В результате Константин создал банду из прихлебателей и лизоблюдов и нападал на ни в чём не повинных парней. И причина — проявление внимания к этим парням со стороны малолетки Самойловых. Эта овца; хотя, не так, она не овца. Она лиса, а вот Костя и его бригада — бараны, которые по одному взмаху её хвоста бросались на пацанов, которые даже не знали, за что их избивают. Ловко она вас использовала, а может, не просто использовала, а на будущее отрабатывала методы, как мужиками манипулировать. В конце концов, Костя, твой пиратский корабль где-то должен был сесть на мель. Вот и заякорил вас Первозванов. Знаете, почему Андрей Первозванов не предал огласке нападение на него и рассчитывался с обидчиками, то есть со всеми вами, не публично? Боялся, что мнение света о семействах нападавших, в случае если станут известны обстоятельства, изменится в худшую сторону. И не хотел брать на себя вину за помутнение светлого образа причастных родов.

Ещё раз тяжело вздохнув, граф продолжил: — Из твоего рассказа, Костя, и из записей следует, что мы виноваты. Делаем список того, что мы можем предложить Перловым в качестве виры. И передавать придётся не какую-то мелочь, а нечто солидное: и напали мы, и делали это группой и подло, — со спины. И обвинили потом безосновательно. И всем остальным родам, пострадавшим в ходе этого конфликта, нам тоже придётся платить — больше всех понятно, Удодовым — бароны, как никак.

— Теперь по тебе, Костя. Папа за тобой не досмотрел. Но тебе почти семнадцать лет, парень ты давно взрослый и вон уже, невесту себе присматривал. Тебе и самому надо было над будущим и над своим поведением думать и поступать по-дворянски. А по выбору пары для создания семьи вопрос нужно было начинать с разговора с отцом. И он бы тебе объяснил, что Самойловы — не наш калибр. Нам и смысла нет с Самойловыми пытаться породниться — мы, хоть и графы, как они, но масштаб несопоставим, слишком разный размах деятельности. Ты же их дворец видел? Ну, а выводы сделал? Сравни с нашим особняком — так, хижина на фоне купеческого дома. Да и у Дениса Александровича Самойлова амбиции непомерные, он свою дочь княгиней видит, и, думаю, имея такие деньжищи, сможет её в княжескую семью пристроить. И даже если бы вдруг возник вопрос о твоём браке с Виолеттой, то ни её, ни твоё мнение никого бы не интересовало — решать главам родов. Так что тебе не Виолетте надо было преданность доказывать, избивая каждого, на кого она капризно пальчиком указывала, а чем-то серьёзным проявить себя перед главой рода — Денисом Александровичем. Ну, это на будущее тебе, чтобы подумать мог на досуге.

— Герман, по Косте действия такие, — продолжил глава рода. — Завтра он вылетает в Архангельск. Я брату позвоню, он из Северодвинска пришлёт машину, заберёт его. До конца учебного года внук будет учиться там, оттуда же поступит в Питер, в Морскую академию. По окончанию — минимум один контракт службы на флоте. А потом посмотрим.

Москва. Аэропорт Шереметьево.

Понятно, что я кругом прав и побитые не заинтересованы в том, чтобы предавать огласке инцидент — они же понимают, что расследование выведет на них самих и выглядеть они в этой ситуации будут не очень. Но раз до графа Литвинова информация дошла, и он захотел встретиться с представителем рода, к которому я сейчас принадлежу, то делу вполне могут дать ход и не понятно, как всё повернётся в этом случае: граф — он и в Африке граф. Так что я волновался и звонок от Геннадия Алексеевича ждал с нетерпением, и когда он раздался, извинился и отошёл сторону от ребят: — Слушаю Вас, Геннадий Алексеевич.

— Андрей, всё отлично. Граф Леонард Эдуардович Литвинов полностью признал вину своего рода в незаконности планирования и проведении нападения на тебя в конце августа, а также в том, что в сегодняшнем инциденте возле ювелирной мастерской, охранники его рода и его внук Константин напали на тебя первыми. Он также посчитал правильными твои действия по самостоятельному поиску и наказанию виновных. В ближайшие дни юристы родов это всё положат на бумагу, параллельно будут идти разговоры о вире с рода Литвиновых. Так что можешь отдыхать спокойно.

Геннадий Алексеевич передаёт привет сыновьям, прощается, отбивает вызов. Я облегчённо вздыхаю: в Новый год — с чистой совестью. Проблема, которая тяготила меня четыре месяца, благополучно разрешилась. Хотя, может, и не совсем благополучно: вот подсунет Литвинов какую-нибудь проблемную собственность — и появится у меня новая головная боль. Придётся изучать льноводство или изготовление сыров. Или вообще — добычу икры из лягушек для поставки оной во Францию.

Возвращаюсь к нашей толпе. Которая реально, по мере приближения рейса, из группы превращается в толпу. Когда мы приехали в Шереметьево, здесь уже находились братья Окиновы — Семён и Церен, и Игорь Воронцов: все трое в парадной суворовской форме; нарядные, как новогодние ёлки — с аксельбантами и в белых перчатках, и во всяких армейских блестюшках. Потом подъехали курсанты князь Максим Анохин, Борис Глебович Перлов и примкнувший к ним гражданский, ещё один Анохин — Мирон.

Сложнее всех пришлось Борису Кошечкину — он, кроме Перловых, никого не знал и в процессе представления его князьям, было видно, что он стушевался.

Однако княжичи вели себя по-дружески, Боря владел тем же армейским сленгом, что и они; да и то, что его отец — Герой России и преподаватель академии, на отношении к нему сказывалось. Так что мы стояли, трепались, курсанты и суворовцы со смехом рассказывали, как они накануне сдавали экзамены: чёткий подход к экзаменатору и уверенная громкая речь гарантировали удовлетворительную оценку.

Естественно, каждый небольшой рассказ сопровождался смехом, юморными подколами и обещанием в будущем использовать наиболее «продвинутые» технологии сдачи экзаменов.

В паузе между разговорами слышу тонкий девчачий голос из-за спины: — Ваше императорское высочество, Ваши светлости, Вы позволите Вас на минуту отвлечь?

Разворачиваемся. Рядом стоят две девочки… Девушки… В форме Смольного института — какие же красавицы! Мягкая улыбка, нежный взгляд. Белые, с голубой отделкой шубки. Белая шапочка и такие же перчатки.