Чтение онлайн

Они были слабыми, но если их усилить и перемешать, то… Энергия моего магического ядра стала вливаться в воду. Площади соприкосновения не хватало и, осторожно перегнувшись через небольшой бортик, я погрузил свою руку почти полностью в воду и коснулся лицом озёрной глади. Сквозь воду были видны маленькие и большие рыбы, плавающие в глубине.

Вода забурлила, от моей энергии пошёл мощный поток, достигнув самого дна, он перемешал между собой слои воды и образовал слабое течение. Подхватив мою лодку, оно начало двигать её в правильном направлении. Лодку Винсенте, находящегося недалеко от меня, краем образовавшегося течения подхватило и понесло вслед за мной. Через час мы благополучно прибыли к противоположному берегу.

Также успешно смогли выполнить это задание ещё восемь человек. Остальных собирали по всему озеру два декана. Это занятие было зачтено в качестве практики не только по управлению погодой, но и по ежегодной итоговой морской практике. И этому были свои причины.

Началась франко-голландская война, и в море было небезопасно. Наш декан предпочёл не рисковать, и правильно сделал, из нас моряки пока были никудышные, да и бойцы не очень. Учебный год постепенно подходил к концу. Занятия становились всё проще, в связи с тем, что предпочтение отдавалось практике.

Но предметы обучения на нашем факультете, в основном, отличались от программ на других факультетах, и это отличие было кардинальным. Наш факультет недаром назывался морской инквизицией, а значит и направленность у нас была не только морской, но и духовной, чего до этого не было никогда.

Вместе со всеми мы изучали и риторику, и историю церкви, и борьбу с ересями, но всё это было в усечённом варианте, и получаемые нами знания ни в какое сравнение не шли с теми знаниями, которые преподносились студентам с факультета инквизиции. Да и практики у нас совместной с ними ни разу не было. А она была очень необходима.

Видимо, об этом вспомнили, и декан факультета инквизиции почтил нас своим вниманием лично, да и не просто на час-полтора, а захватил себе весь день, до и после обеда.

Взойдя на кафедру и разложив там необходимые ему материалы, инквизитор Роберто Белларминни приступил к лекции.

— Благородные юноши, сегодня мы с вами проведём занятие по духовным практикам, способным сломить психику человека, попавшего под влияние ереси, и, не прибегая к пыткам, узнать всю информацию, которую он скрывает от святой церкви. Также они позволяют отринуть его от ереси и дать ему возможность глубоко раскаяться в этом. Одно только в этом есть исключение, это чернокнижники. Если вам придётся с ними столкнуться, единственным выходом для вас будет их уничтожение. Запомните это, благородные идальго, и никогда не пытайтесь взять их в плен.

— Цель этого занятия — научить вас работать с пленными. Я далёк от мысли, что вы будете искоренять ересь на кораблях. Любой пойманный вами пират уже продал свою душу дьяволу и не должен надеяться на ваше снисхождение, они сами по себе являются ересью и должны быть уничтожены. Но вас слишком мало, а работа вас ожидает весьма серьёзная. Я бы даже сказал, что архи важная.

— Многие из вас никогда не знали инквизиции и не сталкивались с ней, но это не помешает мне научить вас тем необходимым знаниям и навыкам, которые понадобятся вам в работе по искоренению пиратства. Но не все из вас достойны того, чтобы стать инквизитором, пусть и морским. Не буду громко называть тех, кто, по моему мнению, недостоин этого, но они это и так понимают. Только самоотверженный труд на ниве побед с ересями может оправдать ваше в этом участие и потраченные на вас силы преподавателей.

Слушая этот глас инквизиции, я понимал, что последние сказанные слова — это камешек в мой огород, и размеры этого камня были видны не только мне, ну и наплевать. Пусть думает, что хочет, я пришёл сюда учиться, а не вступать в теологические диспуты.

Занятие прошло, как это ни странно, на очень высоком уровне, и каждый из нас выяснил для себя очень много вещей и попробовал допросить своего товарища, получив много новых знаний. Но чаще других в качестве жертвы избирался я. А вопросы, которые задавали мне, подсказывал сам декан, а не студиозы.

Скрывать мне было нечего и я играл в поддавки, отвечая на ничего не значащие вопросы, ответы на которые и так все знали. Да, я из Панамы, да, был в плену у пиратов. Да, моя мать погибла от их рук, а отец сгинул в море. Эти и подобные им вопросы не мучили меня, да и уровень знаний моих однокурсников не позволял им вне моего желания получать скрытую информацию.

Но и мои успехи ненамного превышали остальных. Лучшим в этот раз оказался Винсенте. Вот он действительно смог допросить Алонсо Переса со всем пристрастием, и тот выложил имена всех женщин, с которыми имел связь, что вызвало у кого — то смех, у кого — то зависть, а у отца Роберто саркастическую фразу: — Вы не на то расходуете свои силы, барон.

На том занятие и закончилось, но напоследок инквизитор не удержался и решил продемонстрировать мастер-класс, в своём исполнении. И естественно, его жертвой стал опять я. Видимо, ему не давало покоя моё прошлое. Ну и ладно.

Вопросы оказались такими же, что и раньше, на них я во всех подробностях отвечал, даже не сопротивляясь его красноречию и магии. Он просто не знал, что у меня надо спрашивать. Например, как я попал в этот мир, не искал ли я скрытый остров или не изменял ли я свою внешность. А бродить в потёмках кругами можно бесконечно долго и без особого результата.

Наступило лето, а вслед за ним и экзамены. Ожидаемо, я оказался середнячком, но все предметы были сданы, некоторые — совсем плохо, но и цели быть отличником у меня не было. Другие студенты старались, надеясь выделиться из общей массы, чтобы их заметили, а потом порекомендовали в свиту какого-нибудь герцога, или даже в королевский двор. Мне же это не светило.

Мерседес де Сильва делала значительные успехи, практически по всем дисциплинам, и уверенно вошла в первую пятёрку на своём факультете. Сестра Винсенте вошла в десятку лучших на своём факультете, да и рыжая красотка Элис Гамильтон, пленившая сердце Винсенте, также не плелась в хвосте.

Мой друг получил высшие баллы по духовным предметам и таким специальным, как каллиграфия, далеко опередив меня, но это не смущало, наоборот, я был рад за него, ему ещё в жизни надо место себе найти.

Своё же место я давно определил и теперь только шёл по выбранной дороге, игнорируя другие, переходя один перекрёсток за другим, не оглядываясь. Ухаживания за Ариадной ни к чему не привели. Она принимала их, как должное, но по её глазам я замечал, что не интересен ей, а тот внезапный порыв нежности в лечебной комнате был вызван скорее жалостью, чем чем-то большим.

После экзаменов я хотел с ней поговорить об этом, но струсил, и разговор не состоялся. Зато вновь состоялась непредвиденная встреча с Мерседес.

Экзамен по фехтованию оказался трудным. Учебные бои были построены по схеме, каждый против каждого. Все наши девятнадцать человек выходили друг против друга в учебном поединке и сражались. Победа или поражение засчитывались в актив или пассив, а потом суммировались и вычитались. Экзамен считался сданным, если была хотя бы одна победа.