Чтение онлайн

К собственному стыду, я оказался далеко не лучшим, и проиграл десять поединков. Но и не худшим, ожидая, что аристократы, тренирующие навыки фехтования на домашнем обучении, превзойдут меня. Ведь я имел за своими плечами лишь трёхмесячное обучение у Алехандро.

Экзамен был успешно сдан и, уже изрядно вымотанный, я медленно шёл по коридору, направляясь в корпус целителей, за укрепляющей микстурой. Завтра предстоял ещё один сложный экзамен, и восстановиться мне нужно было как можно скорее.

Коридор не был пуст, по нему постоянно кто-то курсировал, поодиночке или группами. Везде проходили экзамены, и кучки студентов перемещались по главному зданию в хаотичном порядке. Кто-то сидел на подоконнике и учил, кто-то бесцельно бродил, повторяя про себя магические и математические формулы, а кто-то и просто сидел, бездумно глядя перед собой, отдыхая после сданного экзамена.

Пройдя очередной поворот, я, практически лоб в лоб, столкнулся со сладкой парочкой, и это был не твикс, а Мерседес, со своей подругой Элеонорой, маркизой де Тораль. Надо сказать, это была черноглазая смуглая девушка, которую смело можно было назвать жгучей брюнеткой, но на удивление со спокойным характером.

Две пары красивых глаз в упор уставились на меня, я еле успел затормозить перед ними и теперь стоял напротив, ошарашенный такой неожиданной встречей.

— Идальго, вы, верно, никогда не смотрите вперёд! Что это за манеры? — томно и слегка с вызовом проговорила маркиза.

— Эээ! — быстро переключиться от только что произошедших поединков на куртуазные манеры не получилось. Мысли путались, скакали, и вообще, непонятно было, что надо отвечать. Если бы маркиза была одна, или с другой своей подругой, я бы так не растерялся, но, на мою беду, она шла именно с Мерседес, и её присутствие изрядно нервировало меня, если не сказать, что повергло в ступор.

— Да ему просто нечего сказать, он ведь только с Ариадной может разговаривать, и то, из-за того, что она сестра его друга. А с другими девушками вести себя прилично не позволяет воспитание, и даже уроки риторики и светских манер не помогают, — включилась в разговор Мерседес.

Наконец я отвис и, собрав в кулак всю волю и мозги, ответил.

— Уважаемые сеньориты, я не ожидал вас встретить здесь, и не увидел, пока не повернул. Прошу простить мою неловкость и понять её, благородные сеньориты.

— Ваши манеры отвратительны, идальго, и в моём дворце вам бы уже давно указали на выход. — высокомерно заявила маркиза.

— Хорошо, что я не в вашем дворце, маркиза, и даже не в вашем, графиня, мне там просто нечего делать. Я моряк и не знатен, чтобы постоянно праздно проводить своё время на суше. Мне не до развлечений, этот мир слишком много мне задолжал.

— Какой вы оказывается, идальго, нам с Мерседес никогда не понять вашей занятости, и да, вы правы, море не для женщин, нам и здесь хорошо.

— Несомненно, сеньориты! Многих моряков всегда кто-то ждёт на берегу, и он помнит об этом. Каждый гонит от себя плохие мысли, думая о тех, кто остался вдали от него.

— Хм, — одновременно хмыкнули обе и перевели опасный разговор на другую тему.

— Понятно! Скоро закончатся экзамены, и куда ты, Эрнандо, поедешь на каникулы? — с кажущейся участливостью спросила маркиза.

На это ответить мне было, действительно, нечего. А куда я поеду? Да никуда! Мне некуда ехать. Даже Винсенте уезжал на каникулы погостить со своей сестрой к барону Пересу, у которого было большое поместье, где-то недалеко от границы с Португалией.

А мне и податься некуда, да и деньги имеют свойство заканчиваться. То здесь реал, то там десять. Благо в академии обучение было бесплатным, но одежда и обувь были свои. Я молчал, не зная, как ответить девушкам.

— Вот видишь, Мерседес, ему и поехать некуда, он же сирота, а из-за его плохих манер, даже этот мужлан и пьяница барон Перес к себе не пригласил!

Мерседес в ответ на слова подруги только издевательски рассмеялась, её смех подхватила и Элеонора. Кровь бросилась мне в лицо, сил сдерживаться почти не осталось. Рука непроизвольно сжалась на эфесе сабли. Подавшись вперёд, я в упор посмотрел на обеих девушек, одетых в богато украшенные длинные платья, затем резко развернулся и, размашисто шагая, быстро направился к выходу.

От такой правды, брошенной в лицо этими напыщенными девицами, хотелось разрыдаться, как в детстве, навзрыд, а потом прижаться к матери и пожаловаться на этот мир.

Но у меня не было матери, и не было отца, и не к кому было прижаться или поделиться своим горем. Но эмоции куда деть? Самое страшное было то, что эти сеньоры были правы, мне действительно некуда было податься, совсем.

Ноги привели меня на задний двор, где хранился всякий хлам. Присев на камень, оставшийся, наверное, ещё с момента постройки здания, я пытался успокоиться, но всё было напрасно. Горькая обида захлестнула меня изнутри, не давая сердцу успокоится. Слёзы бессилия потекли по лицу, чтобы скрыть их, даже от себя, я встал и шагнул к куче рухляди.

С тихим шелестом вылетела из ножен абордажная сабля.

— Стервы, ведьмы, ненавижу! Ярость требовала выхода, и безумие накрыло меня с головой. Сабля, совершив полукруг, обрушилась на хлам, разбивая его в щепки. Скрежет железа о камень, треск разрубаемого дерева и моё горячее в ярости дыхание заполнили все уголки заднего двора.

Вновь и вновь поднимался и опускался клинок, разбивая в труху всё, что попадалось мне под руку. Вновь и вновь я кричал в ярости, разрубая и громя всё вокруг. Очнулся я от того, что кто-то положил руку мне на плечо.

— Успокойся, Эрнандо. Жизнь тяжела, но не стоит отчаиваться. Пройдут года, утихнут эмоции, и ты будешь вспоминать все с тихой грустью, поверь мне, старику.

Оглянувшись, я увидел привратника Диего. Его, обычно жёсткие, чёрные глаза сейчас с участием смотрели на моё грязное от пыли, пота и слёз лицо. Эти слова словно вытащили пробку из мешка моей ярости и обиды. Отчаянье, злость, гнев, всё сразу ушло, ничего не оставив, кроме усталости.

— Скажи, Диего, я могу работать сейчас лоцманом? — задал я ему вопрос.

— Да, никто не запрещает студиозам зарабатывать деньги на каникулах. Если у тебя есть знания и опыт, то почему нет! А если ты любишь море, то только туда тебе и дорога. Всё равно, в пустых стенах академии тебе будет тяжело оставаться.

— Спасибо, Диего, я никогда не забуду твоей помощи.

— Не стоит разбрасываться такими словами, идальго, ведь я могу и попросить тебя о ней.

— И вы получите её, благородный сеньор.

— Хорошо. Тебе, наверное, уже пора, Эрнандо.

— Да, благодарю вас, мне пора, — и я направился в своё крыло, умываться и обдумывать дальнейшие планы на каникулы.