Чтение онлайн

Забросав остатки костра землей, я поправил снаряжение, и кивнул псу:

– Хорошо тебе… Я таскай, а ты – лопай. Вот, навьючу как ишака, узнаешь, что почем.

Пес забегал вперед, поджидая меня на склонах, разведывал все интересные, с его точки зрения, места, и недовольно повизгивал, если я слишком медленно поднимался на очередной пригорок. Неожиданно он звонко залаял, устремившись в одну из ближайших впадин.

– Что такое?

Я вскарабкался наверх. Впадина была больших размеров – не меньше стадиона, если такое сравнение было допустимо. Что-то раздражало, мешало сосредоточиться и внимательно осмотреть местность. Я ни как не мог понять, что? До тех пор, пока щенок, весело лая, не стал подпрыгивать и пытаться поймать что-то зубами. Я застыл на месте, позабыв опустить занесенную для следующего шага ногу.

– Ты что, каши объелся?

Но щенок и ухом не повел, продолжая свои нелепые скачки. Присмотревшись, я ахнул – и на земле, и в воздухе мельтешили мелкие, почти прозрачные существа, более всего походившие на мошкару. Вместе с тем, за ними гонялись существа покрупнее – и, поймав, пожирали на месте, оставляя только почти не видные, слюдяные блестки-крылышки. Ни тех, ни других, я раньше не встречал. Щенок пытался поймать, какое ни будь, из тех, что больше, но у него ничего не получалось. Они так быстро передвигались, что я не мог уследить глазами ни за одним. Я, пораженный, тем, что было за чем гоняться, тупо смотрел по сторонам, и с натугой соображал – Как? В зимнее время? Насекомые? Насекомые – ли? Щенок гавкнул и бросился прочь, махом взлетая на возвышенность из камней и вывороченной земли. Он ткнулся в кучу носом, и энергично заработал лапами, хвост моего приятеля закрутился, как маховик. А через пару секунд он негодующе взвыл и пулей помчался обратно. Я остановил его, успев ухватить за загривок.

– Ты бы постоял, что ли…

Щенок потер нос лапой. На влажном, черном пятне, проступила капелька крови.

– Укусили?

Он мотнул башкой, извернулся, и вновь побежал на холм. Я из любопытства проследовал за ним. Что там творилось… То ли, гусеницы. То ли, черви – совершенно не похожие ни на что, когда-либо виденное в прошлом. Некоторые очень крупные – чуть ли не с ужа, но не имеющие ни глаз, ни рта. Они напоминали дождевых червей – но сильно отличались по цвету и размерам. Такие же скользкие, быстро сжимающиеся и мгновенно вползающие в землю. Когда мы подошли, многие стали проникать в рыхлую почву. Я придавил одного древком копья, и сразу отпрянул назад – этот, то ли червь, то ли змейка, вдруг приподнялась на хвосте и метнулась ко мне. Он коснулась копья, обвил его и сразу бросился обратно – под спасительные комья.

– Вот значит, кто тебя цапнул.

Пес взвизгнул. Он вовсе не чувствовал себя расстроенным, и собирался продолжать раскопки…

– Нет, приятель. Нам надо идти дальше. Бросай это дело… Рядом!

Щенок заартачился – как можно покидать такое интересное место? Но, видя, что я удаляюсь, сразу спустился и бросился вдогонку.

– Значит, не все погибло? То, что было в земле – сохранилось? И – приняло вот такие непонятные обличья. Что-то, не очень привлекательно.. я разговаривал вслух, не обращая внимания на взгрустнувшего пса Конечно, тем, кто был спрятан под землей, легче всего было уцелеть. Но что-то я не припоминаю – вот таких. Или это – не отсюда? Мутация? Под землей… Кое-кто, тоже выжил – под землей!

Щенок опять залаял. Его звонкий голос далеко разносился по степи, и я от неожиданности вздрогнул. Он отбежал на несколько шагов, подпрыгнул и стал призывно гавкать в мою сторону. Я увидел, что он, удерживает лапой что-то, издали очень похожее на клубок шерсти. Пес, наученный горьким опытом, больше не пытался обнюхивать все подряд, а лаем призывал меня подойти и посмотреть самому. Я подбежал – меня тоже интересовало, что могло водиться в безжизненных, на первый взгляд, просторах этого поля. Но не успел – этот клубок извернулся и буквально истаял среди камней, приняв их расцветку и вид. От обиды пес вновь зашелся лаем и стал кидаться на все камни подряд. Пришлось его привлечь к себе и успокоить.

Мы продолжали идти вперед. С каждым шагом я настороженно вглядывался по сторонам – природа преподнесла нам сюрприз, и, следовало ожидать, что на этом они не кончаться. А мне не хотелось сюрпризов – особенно, слишком крупных. Таких, для кого мы со щенком, сами можем стать сюрпризом.

Пес, по-прежнему бросающийся из стороны в сторону, теперь уже не пытался сразу засунуть свой нос во всевозможные дырки. Ничего не скажешь – учился прямо на глазах.

Почва здесь была более влажной, чем в покинутом нами городе. Если там часто встречались участки, покрытые словно черепашьим панцирем – и это, не смотря на то, что воды в развалинах хватало, то здесь земля была почти везде рыхлой. Теперь, после встречи с этими насекомыми, и слишком крупными червями, я стал замечать нечто похожее почти всюду – нужно было только внимательно вглядываться по сторонам. Жизнь в степи была, пока странная и непривычная. Но – была. И, раз здесь водились такие существа – то, со временем, могли появиться и иные, еще более странные и большие. Я был почти уверен, что если мы зайдем еще дальше, то обязательно увидим, что ни будь, в этом роде…

Становилось жарко. Я давно стянул с себя безрукавку и оставался в одной легкой куртке, на голое тело. Впечатление, что греет солнце, было таким, что я не раз поднимал голову наверх, пытаясь рассмотреть его сквозь бесстрастную завесу облаков. Но, если солнечный свет они и не пропускали, то тепло – пожалуйста. Жарко было и псу. Он высунул язык, и стал посматривать на меня, а, в частности – на флягу, привязанную к поясу.

– Погоди. На привале.

Я проследил его взгляд и проверил, как фляга держится на ремне. Вода слишком много значила, чтобы случайно ее лишиться. Он вздохнул, совсем как человек, и поплелся позади. Щенок устал.

После однообразия каменных пейзажей города, идти среди далеко просматривающихся полян и круч, было даже интересно. И не так мешали, вечно попадающиеся под ноги, обломки – как в развалинах. Но, даже здесь, на расстоянии не менее сорока километров от него, попадались какие-то части от машин, сорванные крыши киосков – все, что могучая сила ветра, сумела приподнять и унести на себе, чтобы затем сбросить здесь. Я не ошибся – ураган пронесся над городом именно в этом направлении. И то ядерное облако, которое я видел на востоке – оно тоже было снесено ветром, не успев упасть на город всей своей мощью…

Очень редко стали попадаться какие-то ростки – они выглядывали из земли совсем немного, чуть-чуть, но и им я обрадовался, как цветущим деревьям. Есть ростки – будет и растительность! Лишь бы только не вернулась стужа, и не погубила их раньше, чем они войдут в силу! Да, если когда ни будь придется уходить из подвала – то сюда, где жизнь, похоже, вновь вступает в свои права.

Я чувствовал себя разведчиком. Только не было тех, кому я мог рассказать, про все, что я видел. Но, даже если вокруг – одна, невероятно огромная зона, я хотел ее пройти, чтобы быть уверенным в этом до конца. Но вряд ли это было зоной. Где-то впереди, сливаясь с тучами, улегшимися прямо на вершины, вздымались ввысь скалы. На них отсутствовал снег – я уже хорошо различал это. По настоящему, до них было еще около двадцати километров, не более. И, если бы видимость, была не настолько скудной, я мог бы разглядеть практически все в округе, не предпринимая таких усердных попыток, все обойти самому. Но у меня не было такой возможности. Мир, ограниченный горизонтом, заканчивался быстро. Если сравнить с тем, что было вначале – я мог только радоваться. Тогда видимость не превышала километра, не более… Сейчас расстояние увеличилось, и были все предпосылки к тому, что эта тенденция останется и впредь. Может быть, со временем появится и солнце… Но это уже было из разряда почти несбыточных надежд.

Идти здесь было несравнимо легче, и я думал, что мы успеем добраться до скал, как раз ко времени ночевки. Если, конечно, то, что я принял за скалы, не окажется принявшими их форму, облаками. Я так и не мог припомнить этой гряды – мне казалось, что до гор должно быть еще довольно далеко. Но что же это тогда может быть? Как много я бы отдал за простой бинокль – владение им очень облегчило мне жизнь.

Дорогу преградил глубокий овраг. Я выругался – такие препятствия всегда смешивали все планы. Пес остановился возле него и вопросительно посмотрел на меня.

– Пошли, пошли. Обходить не будем.

Я спустился по насыпи вниз. Дно оврага было покрыто камнями, из-под которых почти не проглядывала земля. Крупные и помельче, серые в прожилках красного цвета, они имели острые грани, и приходилось быть осторожными, чтобы не изрезать обувь и ноги. Некоторые валуны достигали размеров автомобиля. Пес заметался – ему, не снабженному обувью, передвигаться по режущим кромкам, было невмоготу…

– Иди ко мне.

Я взвалил его на плечи, увеличив свою, и без того нелегкую, ношу. Пройдя овраг поперек, мы стали подниматься на другую сторону. Следовало запомнить и нанести его на карту – овраг продолжался далеко на восток, и неизвестно, где заканчивался. Западная же его часть тянулась еще около метров семисот, после чего плавно выходила наверх. Можно было его обойти, но так бы мы потеряли во времени. После оврага, уклон поля стал резко вздыматься вверх, начался подъем. Мне это показалось хорошим знаком – значит, то, что я принял за горы, действительно – горы? Но тогда и предположение, о том, что они, каким-то образом, сместились и стали ближе – тоже реальность?