Чтение онлайн

Я повернулся. Город, мрачный и мертвый, лежал передо мной. И в нем, населенном только тенями, оставался лишь один человек, едва не превратившийся в зверя. Я перенес это испытание, хотя был очень близок к поражению. К тому, чтобы потерять и память, и сам человеческий облик. Нет, это не означало, что я стал другим. Я просто вернулся к тому, кем и был раньше, но стал более суровым и хладнокровным, воспринимающим все настолько спокойно, насколько это, вообще, возможно. А главное — с четким и ясным осознанием того, что жизнь не кончена. Жизнь продолжается, не смотря ни на что… И возврата к безумию больше не должно быть никогда.

Проснувшись на другое утро, я ясно понял, что если в течение нескольких часов не найду для себя постоянный и надежный источник пропитания, рассудок, вернувшийся ко мне от потрясения, снова может меня покинуть. И тогда, рвущаяся наружу дикость окажется наверху, подавит и мой человеческий облик, и мозг. Жуткий пример подобного я уже видел — монстр, валявшийся среди руин. Я был почти уверен в том, что он появился именно так. Ни какие-то полусгнившие куски, ни грязная вода из луж, которую я до сих пор пил, больше не могли меня удовлетворить. Период дикарства закончился — оставив о себе на память все приобретенные при незавершенном перерождении, навыки и способности. Сила, зрение, слух — все это осталось со мной. И неимоверная выносливость, не присущая обычному человеку…

Теперь я знал, что хочу. Найти среди скопища бесформенных руин продуктовый магазин. Или слад. Или хранилище — все равно. Не бродить по развалинам бесцельно, но попробовать хоть как-то определить свое местонахождение, и, после этого, представив, как выглядел город до катастрофы, вспомнить, нет ли поблизости искомого… Даже если те были завалены под блоками и плитами, раздавлены и попорчены — это все равно было лучше, чем питаться чуть ли с помойки. Хотя, слово — чуть — здесь было уже ни к месту…

Теперь поиски и метания приобрели смысл. Я не бросался больше из стороны в сторону, а методично, шаг за шагом, вел поиск, надеясь на то, что в скором времени зрительная память подскажет нужный объект или ориентир, от которого я смогу установить, куда идти. В многомиллионном городе хватало магазинов — и именно тех, в которых я нуждался. Но попасть в них было очень непросто. Все они были надежно спрятаны и погребены под руинами. Их содержимое могло сгореть, быть затоплено или провалилось в пропасти, которых хватало на каждом шагу. Получалось так, что я, практически единственный обладатель всех этих богатств, не мог ими воспользоваться.

Даже всей приобретенной силы не хватало, чтобы приподнять многотонные плиты, открыть себе доступ в то или иное место, которое мне хотелось обследовать. И, хоть опыт часто указывал на нужные мне здания, стихия успела позаботиться о том, чтобы проникнуть в них я не смог никаким образом.

Я пользовался простой схемой, или решением. Найти широкую улицу или бульвар. На нем должно было располагаться очень много магазинов. Но обнаружить сам бульвар пока не представлялось таким простым делом, как я решил вначале. Все они — в смысле, весь город — стали похожи на россыпи каменных барханов, где здания были перемешаны с землей и железными конечностями в виде труб, арматуры, вывернутых и согнутых балок… К тому же, подземная волна изменила весь ландшафт до полнейшей неузнаваемости.

Город больше не был ровным — везде, где я только не проходил, он являл из себя сплошную череду сопок и холмов. Одни более возвышались над другими, и в этом было все их отличие. И такая картина простиралась во все стороны — достаточно было подняться на холм повыше, чтобы в этом убедиться лишний раз.

И все-таки, я обнаружил нужный мне ориентир. Хотя его могло забросить сюда воздушной волной или швырнуть взрывом — но я надеялся на то, что такую массивную и тяжелую конструкцию, почти целиком отлитую из бронзы, не так то легко можно отнести от того постамента, на котором она стояла. Я наткнулся на нее случайно — очередной дождь, от которого я прятался, обнажил полу засыпанные остатки, смыв скопившуюся грязь с рухнувшего истукана. Это была статуя одного из правителей прошлого, выполненная раз в двадцать больше его натуральной величины. Одним словом, останься она на месте — и о лучшем маяке нельзя было бы и мечтать. Я знал, что он был установлен на самом берегу реки, а неподалеку находился городской парк. На набережной и в парке ловить было нечего, но неподалеку от статуи находился крупный супермаркет, в три или четыре этажа, наполненный всем необходимым.

Я заходил в него всего один раз — слишком кусачие цены не позволяли стать его постоянным посетителем. Но я запомнил, что ассортимент здесь был отменный. Правда, как и во всех зданиях такого рода, там могло находиться множество трупов — но это уже был второй вопрос… У меня уже не было выбора. Или, преодолевая брезгливость и тошноту, я перешагну через них, или умру. Человек не знает, сколько в нем заложено терпения и способности, преодолевать трудности. Эта трудность уже не считалась мною одной из главных…

Как бы не было сложно передвигаться по искореженному городу, примерно через километр после того, как я увидел обломки статуи, я подумал, что нашел то, что искал. Уверенности не было — расстояние, пройденное мною, указывало на то, что пора остановиться и осмотреться. Будь это обычное землетрясение — мне было бы легче. Но все осложнялось тем, что по городу прошлась и подземная, и водяная волна. Плюс — воздушная, от ядерного взрыва. А еще толчки, ставшие стихать только в последние дни. Все это превратило город во что-то совершенно неузнаваемое. Как после всего этого оставались еще кое-где держащиеся стены, или уцелевшие дома — необъяснимо…

Я ходил практически по одному и тому же месту. Где-то под моими ногами должен был находиться тот пресловутый магазин, на который я так рассчитывал. Несколько часов усердных поисков ничего не дали — я не мог найти ни малейшей зацепки, что бы его обнаружить. И, как назло, споткнувшись, я вывернул ногой вывеску, усердно приглашающую, что ни будь купить. Покупать я ничего не собирался, но и взять даром — не получалось… Потихоньку мной стало овладевать отчаяние. Магазин был здесь, я это чувствовал. Но как в него попасть? На вершине холма, где я стоял, дул сильный ветер. Он носил обрывки бумаг, какие-то щепки и вездесущий песок. Правда, я уже не пользовался повязкой — песка стало намного меньше, чем в первые дни. Пыль попадала в глаза, и мне приходилось их сильно щурить, чтобы грязь не залепила их полностью. Счастья можно было попытать и в ином месте — таких крупных супермаркетов хватало в городе. Но, как их отыскать среди этого нагромождения… и как попасть, если и в этот я никак не могу найти дороги? Так, ничего не решив, я от расстройства не стал чего-либо предпринимать и остался на ночевку здесь же — под холмом.

Забираться под кажущиеся крепкими плиты, которые иногда образовывали нечто вроде шатра, если упирались друг в друга, я не рискнул. Один раз я уже видел, как такое сооружение без всяких видимых причин, начало крениться и свалилось, поднимая тучи пыли и придавливая все, что под ним находилось.

Вдобавок, в третий раз за один день, стал лить дождь. Он долго собирался, пару часов ветер носил тяжелые тучи, и вот они разродились крупными, темными каплями. Грязь, по-прежнему, падала с неба, словно в нем скопилась вся пыль, поднятая при взрывах и так и не упавшая обратно. Так и не найдя среди всякого хлама одного единственного, пригодного зонта, я стал таскать с собой кусок ткани, который натягивал на что ни будь, если оказывался на открытом пространстве и не мог спрятаться от воды подальше. Вот и сейчас, я вытащил его из-за пояса и принялся разворачивать, кляня и дождь, и пыль, и все, что со мной случилось… Хорошо хоть, что это был не ливень — разница меж ними была различима сразу. При последнем, никакая тряпка не смогла бы уберечь меня от хлеставших потоков. Но настоящие ливни были редко — всего пять раз за все время. И, каждый последующий был немного слабее, чем предыдущий.

От злости — опять неудача — я принялся расшвыривать всякий хлам, мешающий мне попасть в подобие убежища — сгоревший автомобиль с уцелевшей крышей.

Хоть в ней и не было стекол, но от падающей воды она могла спасти — крыша ее оставалось непроницаемой. Я взмахнул рукой, отбрасывая какое-то бревно, и рассек ладонь. Охнув от боли — бревно выскользнуло и ударило меня прямо в лоб, я подскочил, и, потеряв равновесие, покатился к подножию холма.

Удар был такой силы, что у меня потемнело в глазах. На какое-то время, потеряв представление о том, где я нахожусь, я присел и схватился за голову руками. Зажившая после полученных сотрясений, она опять стала раскалываться от боли, и мне уже не хотелось ни о чем думать, кроме одного — чтобы она оставила меня в покое.