Чтение онлайн

Увы, в этом магазине не было отдела, торгующего оружием. А если и находился — он был для меня недоступен. Вспоминая монстра, найденного мною среди груды человеческих тел, я не мог не представлять себе, что встреча с таким красавцем станет для меня очень печальной — если мне нечем будет от него отбиться. И, на этот раз, какая-то железная труба, не могла решить проблемы. Чуть обжившись, я стал искать, из чего изготовить то, с чем можно было бы без опаски бродить по городу, а возможно — и далее…

Тем не менее, в подвале было оружие. Прежде всего — те самые топоры. В умелых руках они представляли собой грозную вещь — но вот только руки у меня не были предназначены для разбивания чужих голов. Мне никогда раньше не приходилось поднимать их на человека. И, если не считать случая с кошкой — то и на зверей. Я выбрал из топоров один, не слишком большой, и, промучившись почти весь вечер, более или менее правильно обломал ему обухом другого, слишком широкие края — так, чтобы лезвие стало более узким и удобным. При этом я отбил себе все пальцы! Тщательно заточив его на бруске, я нашел снаружи подходящее деревце, обтесал его и изготовил топорище. Я сделал его несколько длиннее, чем обычно. Теперь, таким топором, можно было действительно, кого ни будь убить! Но одного топора мне показалось мало — я принялся за изготовление копья. Для этого пригодился один из широких ножей — все равно, пользоваться им по предназначению было трудновато. Да и что резать таким гигантом? Зато, как лезвие для копья, он подходил прекрасно. Один только вид такого оружия мог напугать кого угодно — древко было почти с мой рост, плюс сантиметров сорок очень крепкой и острой стали. С этим копьем не стыдно было выйти и на медведя — если таковые вдруг появятся среди руин! Специально расколов костяную рукоять, я вставил ручку лезвия в дерево, пропилив его, соответственно, заранее. Под металл я подложил пару шайб — чтобы при ударе сталь не ушла вглубь древесины. Впрочем, на ноже, к облегчению моей работы, находился ограничитель в виде небольшой, шаровидной чашечки. Он уперся в древко и таким образом не давал всему лезвию никуда соскочить.

Залив все сваренным из костей, клеем, и, накрепко обмотав тоненькой бечевой, я высушил копье возле огня. Я попробовал испытать его на бросок — пролетев двадцать шагов, копье пробило дерево, росшее неподалеку от входа в подвал почти насквозь. Я потом с большим трудом смог вытащить его обратно… Завершило мое вооружение два ножа. Один, используемый именно как нож, а второй, приличных размеров — вроде короткого меча. Пришлось для обоих сшить из ткани и обрывков найденной кожи, ножны. Теперь я мог смело бродить где угодно, не опасаясь встречи почти ни с кем. Хотя, если задуматься, оружие, мне и раньше, как-то и не требовалось…

Раз отпала проблема поисков еды, то появилась масса свободного времени, которое я теперь мог использовать, на что ни будь другое. Следующим моим шагом в деле благоустройства подвала стал очаг и стены. Я натаскал в убежище кирпичей, предварительно собирая их отовсюду. Вместо цемента послужила глина — я надеялся, что когда в очаге станет постоянно поддерживаться огонь, то она засохнет и закаменеет, а не рассыплется, что было вполне вероятно. Выбрав среди комнат две, которые я решил использовать как жилье, я стал возводить стену, ограждающую склад от этих секций. Работа была долгой и нудной. Покончив со стеной, я навесил на проходы по несколько одеял и, таким образом, тепло, которое стало появляться в жилом помещении, не стало попадать в остальные комнаты.

Третья секция — та, в которую я попал вначале, стала промежуточной. Там был сделан подкоп — я теперь мог, лишь немного пригибаясь, выходить наружу по крутой лестнице, вырубленной прямо в земле. Хоть выход и представлял собой просто слегка увеличенный лаз, но и для него потребовалось придумать двери — чтобы никто не мог проникнуть в подвал во время моего отсутствия.

Для этого прекрасно подошла дверца от автомобиля. Я укрепил ее на ремешках, и теперь она даже стала открываться, как настоящая. Еще несколько пожертвованных одеял внутри и специально натянутая грязная тряпка снаружи — и дверь была готова. Теперь, не зная о том, что здесь вход, никто бы не смог его увидеть. Я и сам, отойдя от лаза на пятьдесят шагов, уже не различал, где просто мусор, а где хитро спрятанный выход.

Еще одна задача — вода. В подвале нашлись две больших бочки. В одной хранилось масло. Мне пришлось перелить содержимое из нее в бутылки — я собирал их очень долго, по всему периметру холма. Зато, освободив бочку, я мог теперь использовать ее как хранилище для воды. Когда придумал, как греть воду — стал устраивать себе что-то, вроде ванны и парной, одновременно. Вторая бочка была пустой, и ее я решил наполнить питьевой водой — чтобы не лазить за ней постоянно в гейзер, или, какую ни будь, лужу. Но эта проблема тоже быстро отпала — примерно в полукилометре от места, где я поселился, я наткнулся на небольшое озеро. Прямо посередине его фонтанировал гейзер. Вода была слегка теплой и довольно чистой.

Наверное, он бил откуда-то из большой глубины. Вода не успевала засориться всем, что лежало на берегах. Я пробирался прямо к центру и, дождавшись, пока начнется очередной выброс, подставлял ведро.

Когда подсохли кирпичи у очага, я испытал его — и, на мою радость, глина не растрескалась, а застыла, как литая. А, положив на боковые стены, несколько стальных прутьев — получил жаровню. Теперь я мог смело готовить на ней все, что угодно. А найти подходящую посуду среди обломков и руин — это не составляло особенных трудностей. Правда, вся она была помята или расколота. Но и среди всего этого мусора я нашел пару подходящих сковородок, несколько различных кастрюль и чайник. Ложки я вырезал из дерева — это оказалось совсем не сложно — если не учитывать, сколько времени это у меня заняло.

После всех этих забот, пришло время привести в порядок себя самого. Нагрев воду в ведрах, на очаге, я наполнил ею свободную бочку и стал мыться. Я не жалел ни мыла, ни шампуни — пена лезла из бочки во все стороны, а я нежился в горячей воде с блаженством бегемота, попавшего в родную стихию.

Найденной бритвой я соскоблил многодневную щетину и при неверном свете светильников довел бритье до логического конца. Как ни странно, но я умудрился ни разу не порезаться — хотя опасной бритвой брился в первый раз в жизни. Постепенно, по мере удаления бороды, на меня, из обломка зеркала смотрело совершенно чужое лицо… Пара шрамов, полученных неизвестно где, складки под глазами и несколько новых морщин… А более всего, впечатляли волосы — длинные, уже лежащие на плечах, и, какого-то, ненормального, светлого, вовсе не присущего мне, цвета. Они перестали быть моими — я всегда имел волосы обычного, русого оттенка. Эти же стали светло-серыми, или, скорее, стальными и даже отливали металлическим блеском. А, может, мне это только казалось при бликах огня. Я покачал головой — перемена была разительной. После купания и последующего натирания всех моих болячек целебными мазями, все мои шрамы и раны стали очень быстро сходить. Хватило пару дней, чтобы самая долго мучившая меня ссадина на руке — после того как я обварил ее в кипятке — прошла, не оставив и следа. Вернее, следов-то хватало — и руки, и все тело были изукрашены ими в достатке.

Подходила к концу вторая неделя с тех пор, как я нашел склад. Уже была изготовлена грубая мебель — из обломков досок и древесностружечных плит.

Пара скамеек — чтобы не таскаться с одной, по всем углам. Два табурета — они не особенно требовались, но я, увлекшись мебелью, заодно сделал и их.

Те, которые имелись в подсобном помещении, мне использовать не хотелось… Обновил и свое ложе. Я решил, что уж его то следует соорудить, как можно тщательнее, чтобы не так болела спина на жесткой постели. Вновь были перебраны все ящики — я расставил их поплотнее и сбил гвоздями. У меня не было молотка, но его с успехом заменял маленький топорик. Им приходилось так часто орудовать, что я стал в итоге засовывать его за пояс. Иногда я практиковался в том, что время от времени метал его в дерево — оно так и превратилось в своеобразную мишень. Как бы не были скромны мои потуги, попасть в цель, но раз за разом я стал замечать, что мне это удается делать все лучше. На ящики я наложил доски плашмя, на них

— ковры и одеяла. Так, как я не жалел ни того, ни другого, то в итоге моя постель стала выше чуть ли не в двое. Зато я, все-таки, выиграл в том, что она стала немного мягче. Увы, но о матрасах или о том, что могло их заменить, мечтать не приходилось. Я подумал, что было бы неплохо положить на нее пару шкур, какого ни будь, крупного зверя… Но какие звери могли водиться среди этих руин? Я еще не знал, насколько я недалек от истины…

Следующим шагом стала одежда. Хоть я и сидел практически все время внутри подвала, но о том, что буду много времени проводить вне его стен — не забывал. Подвал дал мне возможность отдохнуть и отмыться от многодневной грязи, а, самое главное, полностью ликвидировал угрозу голода. То, в чем я ходил, уже невозможно было одевать. Вся в клочьях, дырах, пропахшая потом и в грязных разводах… В том месте, где у подвала был поворот, я едва не провалился вниз — там оказалась трещина, очень глубоко уходившая вниз. Я сбросил туда факел, и он пролетел около двадцати метров. Дальше трещина суживалась и смыкалась. Скорее всего, там, когда-то, уже была яма, и землетрясение лишь открыло ее. Я был этому только рад — проблема мусора и его выноса отпала сама собой. Теперь я все лишнее сбрасывал туда, а заодно стал использовать эту трещину, как уборную.

Хоть подвал и стал для меня полем чудес, но, если чего-то, в нем было с избытком, то многое отсутствовало совсем. Одежды не было — и с этим ничего поделать было нельзя. Зато, хватало ткани, из которой ее можно было сшить.

Но одними руками, без швейной машинки… тяжело, к сожалению. Все получилось по принципу — неладно скроен, но крепко сшит. Самое нижнее белье я изготовил из мягкой ткани — фланели. На изготовление ушло времени почти столько же, сколько на все остальное. Потом сшил штаны и легкую куртку. Их я сделал из более крепкой ткани — шерсти, смешанной с чем-то. В куртке использовал множество вкладок из гобеленов — если бы меня, кто ни будь, увидел, в этом наряде, то или долго смеялся, или, потерял дар речи от изумления. Но я считал, что получилось красиво. Верхняя куртка и штаны