Чтение онлайн

Среди ночи я внезапно проснулся — мне стало казаться, что стены начинают угрожающе пошатываться и падать. Привыкнув все время ночевать под открытым небом, я с трудом мог заставить себя остаться в закрытом пространстве. Но все было спокойно — здесь, в отличие от поверхности города, была абсолютная тишина. Просто за эти дни я привык к присутствию постоянной опасности для себя, и ощутить, что, наконец-то, могу заснуть, не боясь ничего — это было трудно… И, кроме этого, я всем своим существом наконец-то проникся, осознал — то, что искал — найдено! Убежище, дом, склад — как угодно! Радость была такой, что остатки сна слетели мгновенно.

Проснувшись, я не стал даже есть, а сразу принялся искать еще один выход — на тот случай, если первый окажется завален. На этот раз я соорудил несколько плошек — из тех консервных банок, содержимое которых я уже опустошил. Кусок подходящей ткани, немного масла из бутылки — они, чадя неимоверно, заменили мне быстро заканчивающиеся свечи. Высота потолка достигала четырех метров, и я не ощущал прогорклого запаха — дым поднимался вверх и там всасывался во всевозможные трещинки в плитах перекрытия. Ни одна из них не представляла собой чего-то серьезного — скоре всего, эти трещинки были результатом старости самого подвала, чем недавно прошедших толчков. В четвертой, от входа, комнате — если идти к повороту — я заметил самое настоящее вентиляционное отверстие. Я случайно поднес к нему плошку — и огонь, до того горевший спокойно, сразу стал сильнее — пламя взметнулось и едва не опалило мне руку. Видимо, образовавшиеся пустоты в рухнувшем здании где-то смыкались с отверстиями, ведущими наружу холма. Это упрощало многое — не нужно было ломать голову над вентилированием подвала. Мне это было только на руку — я уже думал, где соорудить что-то вроде очага, чтобы иметь возможность греть себе еду, а при холодах — поддерживать постоянную температуру. Я разложил прямо на бетонном полу небольшой костер и стал ждать. Мои надежды оправдались полностью — дым костра сразу поднялся вверх и очень быстро исчез в одной из трещин. Туда его втягивало словно пылесосом — вентиляция, хоть и не посредством электромотора, работала прекрасно.

Второго входа я не нашел. Настоящие были завалены, а тот, в который я провалился, образовался случайно. Но, обнаружилось нечто, что сжало мое сердце неприятным предчувствием. Стоя возле второго завала — противоположного тому, где был поворот, я увидел, как вверх уходит узкое отверстие. Несмотря на то, что попытка проникнуть в него, могла мне дорого обойтись, я все же решил разведать все до конца. Соорудив из ближайшего стеллажа и ящиков возвышение, с которого можно было достать до дыры, я ухватился за ее края и поставил впереди себя плошку с горящим маслом. Она сразу ярко вспыхнула — здесь тоже чувствовалась тяга. Извернувшись, я протиснулся в отверстие и сразу остановился, раздумав продолжать свое движение.

Это был второй этаж этого здания — или скоре первый, в котором ранее располагались торговые ряды. В отличие от подвала он был полностью сметен и раздавлен — лишь местами, упавшие плиты третьего этажа, не сдавили все до самого пола. Просветы были не более полуметра, но и этого хватало, чтобы увидеть, что здесь полно трупов… Запах не проникал в подвал, только благодаря все той же тяге — она выносила все куда-то на поверхность холма.

Не будь этого — находиться в подвале, было бы невозможно. Я спустился, отметив для себя, что отверстие не заканчивалось вторым этажом — при желании можно было попытаться проникнуть и выше. Куда оно вело, я не знал, но догадывался, что оно действует как труба, вытягивающая все с самого низа. Скорее всего, оно заканчивалось, где ни будь, на самом верху холма.

Но, когда я на нем стоял, то ничего не видел… Оставив это на потом, я спрыгнул назад.

Мне предстояло очень много работы. Благоустроить подвал, превратив его не просто в хранилище, а в настоящее убежище, где бы я мог спокойно отдохнуть и набраться сил перед будущими странствиями. Я сразу решил, что не стану замыкаться здесь навсегда, а использую этот склад как свою постоянную базу для поисков людей. Соорудить очаг, позаботиться о воде, о посуде, об одежде — забот хватало.

Всю вторую ночь над холмом гремел гром. Внутри подвала он еле слышался, но, когда я подполз к отверстию, то едва не оглох — так сильно раздавались раскаты. Молнии сверкали над городом, а потом пошел ливень — такой же, какой затапливал все подряд, и мог идти до нескольких часов кряду. Мне стало не по себе — вдруг вода попадет теперь в склад и зальет все, что сейчас представляло такую ценность! Вход в отверстие располагался несколько выше подножия холма — за счет того, что вся земля в округе была поднята подземной волной и не осела назад, на ту же высоту, на какой она была до волны. Дождь хлестал яростно, превращая все в жидкую грязь.

Несколько таких мощнейших ливней — и очень скоро от города останутся только невзрачные бугры и пригорки. А пройдет пара лет — и уже никто не сможет сказать, что здесь когда-то был громадный мегаполис, населенный несколькими миллионами людей.

И все же, дождь меня напугал. Мне стало так жаль своих новоприобретенных сокровищ, что я сразу решил отложить все дела на потом, а вначале навести порядок на стеллажах и, по возможности, повыше поднять все, что могло пропасть в первую очередь если бы вода прорвалась вовнутрь. Заодно я стал их сортировать по принадлежности и датам употребления. Ведь, хоть они и хранились в постоянной температуре, но не могли лежать вечно. Мне следовало знать, что можно есть, а что стоит выбросить в первую очередь.

Подземные толчки разбросали немало коробок и стеллажей — работы хватало.

Одна секция была полностью наполнена пакетами с крупами — и, в частности, с расфасованной мукой. Это меня крайне обрадовало — я умел печь хлеб и надеялся, что в скором времени смогу сделать себе лепешки. Кроме муки, в мешках, стоявших в этой секции, была насыпана гречка, горох, фасоль — и еще около двадцати наименований, некоторых из них я даже не знал, и потому решил, что они привезены к нам, откуда-то с жарких стран. Надписи на мешках подтверждали мое решение. Вторая секция была составлена из стеклянных банок — как больших, так и маленьких. Тут присутствовали и овощные, и фруктовые консервы, соки и варенья, маринады и сироп. Даже если бы я не нашел среди сыпучих, нескольких мешков с сахаром, то одно только содержимое этих банок полностью могло удовлетворить все мои потребности в сладком. Но были и коробки, где хранились конфеты. Это был самый скоропортящийся продукт, и сохранить его можно было только в очень прохладном месте. Склад, надежно изолированный от поверхности, ощутимо отличался от нее температурой, которая составляла внутри около плюс семи-восьми, градусов. Скорее всего, таковая здесь должна была быть всегда. Кутаясь в одеяло, я перебирал коробки, укладывая их на стеллажи, а заодно придумывал, как буду отделять одну из секций — а лучше, две — для жилья. Это было необходимо, чтобы прогретый воздух не попадал в остальные комнаты и не сокращал срок хранения продуктов. Да и мне самому требовалось больше тепла — не ходить же в подвале постоянно одетым, в этой грязной и пропахнувшей потом и кровью шубе.

В подвале были не только продукты. Там же, где я нашел одеяла, находились несколько упаковок с флаконами различных шампуней, гелей, кремов и всего прочего, что составляло бы набор для целого отдела, торгующего таким вещами. Разумеется, там было и мыло — я смог наконец-то отмыть свои руки от грязи.

На одном стеллаже я обнаружил коробки, где находились лекарства. Вот было радости! Целый ряд ящиков, укомплектованный лекарствами. Здесь присутствовало очень много различных наименований, о многих из которых я не имел ни малейшего понятия. Но те, которые были мне известны, уже не могли оказаться лишними. В городе, полностью лишенном, каких либо средств защиты, это было даже главнее еды. Любая травма, любая болезнь, не остановленная вначале, могла привести только к смерти. А с помощью этих коробок я получал очень серьезный шанс уцелеть, в такого рода неприятностях.

Еще одна, очень нужная находка — это стеллаж со швейными принадлежностями.

Я вначале не обратил на него внимания, не заметив среди ткани и одеял. Там в изобилии лежали всевозможные нитки, пуговицы, иголки и прочая мелочь, без которой теперь так сложно было обойтись. А в подсобке, под столом, оказалось большое ведро, целиком наполненное длинными гвоздями. Я еще не знал, для чего они могут пригодиться, но на всякий случай залил их маслом

— чтобы не ржавели. Гвозди были очень крепкие — скоре всего, даже не современные. Как и откуда они вдруг появились в этом магазине — это уже осталось загадкой. Но я чувствовал, что рано или поздно потребность в них возникнет.

Перебирая все это богатство, я подумывал и о другом. Рано или поздно, мне придется полагаться на себя, а не на этот склад, так кстати найденный мною под холмом. Все могло испортиться, сгореть, быть залито водой или быть раздавлено… и тогда от голодной смерти могли спасти только руки и ноги.

Но и руки и ноги, к этому времени должны были научиться сами добывать пищу для тела. Хотя, я пока не представлял, что можно найти в развалинах города, чтобы заменить этим сокровища подвала. Разрушенный город не внушал оптимизма — за все время моих странствий я очень редко видел что-либо живое — в основном, это были либо крысы, или одичавшие кошки и собаки.

Встречи с ними заканчивались ничем — обе стороны решительно и бесповоротно избегали друг друга. Я опасался слишком крупных серых тварей, боясь их численности. А кошки сами удирали от меня со всех ног, явно понимая, что я стану смотреть на них не как на домашних любимиц… Что касается собак, то те были не лучше крыс — если бродили по развалинам не в одиночку. Стая крупных и клыкастых созданий представляла собой силу, с которой нужно было считаться. Правда, встречи с ними были редки, а потом, вообще, сошли на нет — вероятно, все они покинули город в поисках пищи. Ну а встреча с людьми… Я не особо обольщался — раз за такое количество времени, нигде, ни в одном районе, я не встретил ни одного живого человека, то надеяться на то, что это произойдет сейчас — наивно. Нет, конечно, не могло быть так, что из всего многомиллионного города — да что там, всей страны, уцелел только я один! Хотя, все мои скитания убеждали меня в том, что доля истины в этом есть, и немалая… Есть ли они, эти уцелевшие люди?