Чтение онлайн

Вокруг царил полный хаос. Горели столкнувшиеся автомобили, все было усеяно битым стеклом, слышались надрывные крики о помощи. Кто-то завизжал прямо над самым ухом. Я обернулся и увидел то, что осталось от звонивших подростков — двое из них, с неестественно вывернутыми конечностями, разметались на асфальте. Одна из девушек с ужасом, дрожащими руками, пыталась запихать внутрь вываливающиеся из распоротого живота внутренности. Парень, держащий трубку в руках, был вдавлен и размазан по стене дома бампером огромного джипа. Крыши у машины не было, ее, словно начисто, снесло вместе с головой того, кто находился в тот момент за рулем…

Практически отовсюду слышался многоголосый, отчаянный вопль. Собрав все свои силы, я поднялся и посмотрел туда, куда устремились глаза всех, кто находился поблизости. С дальней оконечности улицы, на нас неслась темная масса, словно земля вдруг ожила и решила встряхнуть плечами, освобождаясь от скопившейся на ней поросли зданий, возведенных людьми, а заодно — и от самих людей… Более всего это походило на волну, как если бы под ногами не находилось твердой поверхности. Громадные дома, высотой до нескольких десятков этажей, как бы резко приподнялись вверх и так же быстро опустились обратно, сразу покосившись, а кое-где и столкнувшись, своими вершинами. По ним змеились быстро увеличивающиеся трещины и они, с раздирающим души грохотом, начали обрушиваться, погребая под обломками тысячи находящихся в них людей. Волна домчалась до нас, и я словно взлетел на кромке лопнувшего по всем швам тротуара, вновь упав на колени и откатившись к стене близко расположенного дома. Еще через пару секунд волна унеслась дальше, а те, кто упал вместе со мной, опустились вниз.

Вслед за этим все вокруг потемнело от начавших валиться сверху бетонных плит, кирпичей, кусков штукатурки, обломков мебели и человеческих тел.

Угловатая, вывернутая со своего места, плита, рухнула в метре от меня, вонзившись в стонущую девушку своим торцом, превратив ее в бесформенный кусок окровавленного мяса. Брызги крови запятнали меня всего. Плита накренилась в мою сторону и уперлась высоким концом в покосившуюся стену здания, что защитило меня от продолжавших падать обломков. Хватило нескольких коротких мгновений, чтобы от дома осталась только бесформенная куча развалин. Над нею выросло облако пыли, удержавшееся, впрочем, не надолго — его быстро снес бушующий ураган. Несмотря на непрерывный гул, грохот и шум, я расслышал, как с той же стороны, откуда пришла эта волна, донесся свист. Он разрастался, становился все сильнее и, в итоге, перекрыл собою все иные звуки. Я инстинктивно прикрыл ладонями уши и вжался в стену дома. Глаза резануло непонятным свечением, и я прикрыл их, уткнувшись лицом в кладку стены. Но, даже сквозь закрытые веки, зрачки чувствовали это свечение, очень похожее на то, что исходит от сварочной дуги.

Потрясенный случившимся, я просидел так несколько минут, и не заметил, как пропал этот свет и свист. Понимая, что нужно выбраться наружу и, по возможности, помочь тем, кто еще остался в живых, я попытался сдвинуться, и замер, не в силах совладать со своим страхом. Ужас происходящего сковал меня на какое-то время, не давая пошевелиться. Потом пришло отупение, сознание нереальности того, что случилось, и я, вдруг успокоившись, разгреб завал, скопившийся возле моего убежища, и выбрался наружу.

Города больше не было… Ко мне полностью вернулся слух и меня до самых кончиков ногтей и волос пронзил непрерывный, не прекращающийся ни на мгновение, жуткий человеческий вой, в котором смешалось все — и дикая боль, и страх, и непонимание происходящего. Кричало все! Обезумевшие люди проносились мимо меня живыми, горящими факелами, бросались в тающий на глазах снег, пытаясь сбить пожиравшее их пламя. Кто-то поднимал и снова ронял оторванную по локоть руку, не понимая, что это не его рука, а того несчастного, кого разметало минуту назад под кусками крыши, свалившейся вниз. Женщина, скуля и захлебываясь, с дикими и невидящими глазами искала что-то на земле, что было ей нужнее всего именно сейчас… Ребенок, выброшенный из коляски, как в замедленном кино погружался в мутную жижу, образованную грязью и водой, вырвавшейся на поверхность из лопнувших труб.

Большой бак с горючим, сорванный с проезжавшего мимо бензовоза, угрожающе накренился, и к нему уже подбиралось пламя, обещая всем мощный взрыв его содержимого. Шофер легковушки, с неестественно вывернутой шеей, намертво ухватился за руль, а сидевший рядом пассажир, с оторванной головой, наклонился к дверце. Его голова валялась неподалеку, и кто-то постоянно пинал и отпихивал ее в сторону — люди продолжали убегать от наступившего кошмара.

Снова стало темно. Я понимал, что это не ночь — с того момента, в который все началось, прошли какие-то считанные минуты. Все застило клубами дыма от повсюду вспыхнувших пожаров. Но, кроме огня, темноту рассеивало и багровое свечение, придающее всему жуткий оттенок. Позже я вспоминал его, как струящийся пламенем свет, через который все представлялось, словно залитым кровью. Я старался не смотреть и прикрывал глаза ладонью. Но не смотреть было невозможно… Земля под ногами, продолжала волноваться, живя своей, разбуженной от вековой спячки жизнью. Приходилось все время выбирать — куда поставить ногу, чтобы этот шаг не оказался последним.

Кроме того — с неба летели куски того, что в нормальных условиях, по своей природе, вообще летать не могло. Шифер, стекло, кирпичи, арматура, оторванные конечности… Шальной осколок трубы вскользь задел меня по спине, и я взвыл от боли — куртка не спасла от удара.

Постепенно я перестал что-либо ощущать вообще. Появилось какое-то тупое ожесточение, отключение от всего и бесстрастное фиксирование происходящего, будто бы я был случайным свидетелем, а не полноправным участником этой сцены. Может быть, застывший на некоторое время, разум, оставил мне возможность делать все надлежащие движения в целях собственного спасения и не останавливаться на созерцании иных судеб, в неисчислимых количествах заканчивающихся у меня на глазах. Их были тысячи… Я видел, как с высоты падали человеческие тела и буквально разлетались в куски, после удара о мостовые. Видел, как в трещины в земле, проваливались целые группы, и, ухватившаяся за кромку земли, рука постепенно разжималась, после чего раздавался очередной крик. Пролетающее мимо оконное стекло, как бритвой, раздвоило какую-то полную женщину. Она только успела наклонить голову, что бы посмотреть, что с ней стало — и вся верхняя часть ее туловища рухнула вниз, а ноги их бывшей владелицы, по инерции, сделали шаг, чтобы затем упасть на все остальное… Все сразу залило кровавым фонтаном и засыпало летящей пылью и пеплом.

Кто-то пробегал, а через мгновение исчезал в пламени, или под лавиной падающего дома, кто-то молился, устремив свои просьбы к небесам — а оно отвечало ему обломками зданий, способными раздавить сразу десятки людей. Я падал, вставал, снова падал, а перед глазами мелькали уже не люди — тени, не успевающие обрести плоть. Был только один вой, оглушающий и жуткий, ломавший каждого, кто пытался сохранить хладнокровие. Пылающими комочками упало несколько птиц. Стихия огня настигла их в небе, где им было гораздо легче уцелеть, чем нам — а вслед за ними, переламывая своими лопастями всех, кто не успел увернуться, свалился военный вертолет. Он коснулся тротуара и на месте падения сразу раздался взрыв, скрывший в себе и экипаж, и всех, кто оказался поблизости. Кусок плексигласа от кабины швырнуло рядом со мной, а часть обшивки вертолета вонзилась в стену дома, отхватив у замершего за мной парня клок волос. Он вскрикнул и бросился бежать. Из эпицентра взрыва вылетело несколько фрагментов тел… Какой же это был ужас!

Я замечал, как ломало и скручивало в штопор, массивные, металлические балки, как от фонарей отлетали провода, и они змеями цеплялись за все подряд, мешая людям убегать от быстро возникающих очагов огня. Какое-то время я стоял в неподвижности, возле покосившейся стены одного из зданий, надеясь на то, что оно защитит меня от продолжавших падать сверху предметов. В чем-то я оказался прав, но она не спасала ни от жара, ни от несущихся толп. Раздался еще один взрыв — разорванные газовые трубы соприкоснулись с огнем, и тех, кто, подобно мне, попытался остановиться возле стены, повалило друг на друга. Я понимал, что бежать, собственно, некуда — то, чего мы боялись, происходило везде, на всей территории города. Не было и не могло существовать таких мест, которые способны бы были уберечь жаждущих спасения — ни подвалы, ни случайные укрытия, не помогали никому и лишь становились ловушками и могилами для многих, вверивших им свои жизни.

Но мне везло! Невероятно, немыслимо — но везло! По всем законам, всем примерам того, что видел, я уже не раз должен был разделить участь погибших, или, как минимум, быть, хотя бы, ранен. Но, если не считать многочисленных ушибов и ссадин, со мной ничего серьезного до сих пор еще не произошло. Хотя, еще ничего и не кончилось…

Смерть собирала свою жатву. Ее жертвы были неисчислимы. Разломилась надвое, вздыбившись вверх кусками асфальта, дорога — из отверстия полыхнуло огнем, и его языки дотянулись до тех, кто оказался в тот момент по обе стороны трещины. Живые свечи тщетно пытались сбить пламя, в агонии падая именно туда, откуда оно появилось. Куском кабеля, сорванного со столба, захлестнуло ноги у грузного мужчины, последовал рывок — и к многочисленным жертвам добавилась еще одна, повисшая высоко над землей головой вниз. Хруст, треск и гул падающего дома — и уже неразличимы в общем шуме всхлипы и стоны тех, кто оказался рядом, попав под падающие обломки. Женщина, прижимающая к груди совсем голого младенца — возможно, она успела каким-то чудом вырваться из этого дома. И чья-то рука, вдруг в тупом безумии ухватившаяся за шею и начавшая душить ее… Тех, кто поддался безумию, счет пошел на сотни! У них в глазах появился неестественный блеск, на губах выступила пена — и тогда стали раздаваться выстрелы, до той поры не слышные, либо, звучавшие вдалеке. Выстрелы, направленные не только в безумцев — это офицер, видя, как его жена дико кричит из бездны, куда она провалилась, и не в силах ее спасти, пускает себе пулю в лоб.

Громовой удар — это земля сходилась вновь, замуровывая тех, кто попал в ее объятия заживо, в общей гробнице. Самолет, с ревом пролетевший над головами и врезавшийся в город где-то впереди — эхо от взрыва перекрыло даже тот невероятный грохот, который несся со всех сторон. Неведомо как, попавшая на крышу соседнего дома, машина — и ее жуткий полет в никуда, вместе с крышей этого дома… Кто-то, ползущий по отвесной стене, пытающийся добраться до безжизненно повисшего в оконном проеме тела.

Ребенок, у которого вместо глаз остались только две зияющие выжженные дыры. Он сделал несколько шагов и рухнул в яму, дно которой стало наполняться водой и еще чем-то бурым и отвратительно пахнувшим, из оборванных труб, проходивших внизу. Другой ребенок — его подбросило вверх и нанизало на стальной стержень, и теперь он висел на нем, как страшный флаг, раздуваемый ветром во все стороны. Парень, из последних сил пытающийся спасти своего друга, упавшего в провал — и обломок дерева, рубанувший его по спине с такой силой, что он был вынужден разжать пальцы.