Чтение онлайн

Деревья над нами вспыхнули — порыв ветра донес до листвы языки огня, и наше убежище превратилось в один большой костер. Пламя, пригибаемое ветром к низу, заживо поджаривало тех, кто оказался не в состоянии покинуть навес вовремя. Их мольбы и крики уже ничего не могли изменить — мы не в силах были им помочь из-за сплошной стены огня. Одно из деревьев треснуло, а подземный толчок сбросил его вниз, на пытающегося выползти из завала парня, придавив его голову к земле. Он судорожно дернулся, руки вцепились в дерн. Все было бесполезно — огонь уже жадно лизал его тело, и жар его был столь силен, что мы вскоре увидели, как сквозь лопнувшую кожу и обугленное мясо появились белеющие позвонки. Но и тех, кто успел выскочить, смерть не собиралась щадить!

Дикий, нечеловеческий крик раздался поблизости. И, хотя вокруг все гремело и трещало, я обернулся, уловив в этом возгласе что-то такое, на что нельзя было не отозваться. Женщина, стоявшая на коленях и протягивающая перед собой маленькую девочку трех или четырех лет, отчаянно вскрикнула:

— Помогите!

Я перескочил через кого-то, отбил рукой пытавшегося мне помешать мужчину и упал возле матери и ее ребенка.

— Ааа!

Кричала не девочка — она только широко раскрытыми глазами смотрела на все, а по ее грязному лицу текли крупные слезы. Одна из ее ручек болталась как пришитая к телу. Она должна была испытывать сильнейшую боль, но я не слышал даже стона. Ее мать, продолжавшая сжимать малютку, кричала так, что от ее криков я даже перестал слышать что-либо еще.

— Спасите!

Я сглотнул подступивший комок, и, силой разжав пальцы женщины, забрал у нее девочку. Та только подняла на меня свои глаза. В них была такая мука, что я прижал ее к себе, не в силах смотреть ей в лицо. Женщина покачнулась и упала. Я вскочил, продолжая удерживать девочку на руках. Почти сразу, на то место, где мы находились, упала целая груда пылающих досок и похоронила под собой и мать и еще несколько, случайно оказавшихся поблизости, человек. Бежать с девочкой было тяжело. Я прижимал ее к себе, что-то шептал, сам не зная как успокоить ребенка — как это было сделать при бушующем повсюду хаосе? Сильный рывок за ногу сбил меня на землю — кто-то с дикими глазами цеплялся мне за штанину зубами. Руки несчастного были оборваны по локоть, и он истекал кровью, не имея сил, чтобы вылезти из ловушки, в которую он попал. Я рванулся, почувствовав при этом, что вырвал у погибающего несколько зубов. Мимо пролетела одна доска, другая — это сыпался дом, словно сложенный из карт и теперь дрожащий на поверхности. А внизу вздымалась и опускалась земля, заглатывая и переваривая тех, кто не смог избежать ее смрадного зева. Я пригнулся — кусок стекла просвистел надо мной и пропал в трещине, из которой било пламя. Трещина угрожающе приблизилась ко мне… И это был самый лучший прыжок, который я когда-либо делал в своей жизни! Яма оказалась позади, но зато дорогу преградила целая баррикада из автомобилей, наваленных друг на друга. Лавируя между ними, обдираясь и оставляя на них остатки своей одежды, я с трудом выбрался на открытое место. Девочка, потерявшая последние силы, уронила головку мне на плечо, а ее, не пострадавшая рука, обнимавшая меня за шею, безвольно повисла.

— Держись! Слышишь! Держись! Я спасу тебя!

Я остервенело метался из стороны в сторону, уворачиваясь от множества падающих предметов, полз и прыгал, бежал и замирал на месте, вновь бежал — а девочка, словно отяжелела, и, как камень, повисла на руках, не подавая никаких признаков жизни. Где-то мелькнул белый халат — хотя белым назвать его можно было лишь отчасти. Я дико заорал:

— Врача!

Но это был не врач. А если и врач — он уже ничем не смог бы нам помочь.

Тело мужчины висело на прутьях, которые торчали из земли, один из них пробил его затылок, что придало лицу жуткое выражение… Еще один сильный удар заставил меня опуститься на землю. Очередная подземная волна приподняла все, а затем сбросила вниз, в который раз смешав трепещущие тела и тяжелые обломки в одно целое. Девочка выскользнула из ослабевших пальцев и покатилась по наклонной плите. Я рванулся следом. Пальцы почти ухватились за край ее пальтишка и соскользнули по мокрой поверхности, уже пропитанной кровью ребенка. Она на мгновение задержалась на краю и исчезла, сорвавшись в глубокую расщелину…

Плита накренилась и стала оседать. На тот край, где только что была девочка, упал телеграфный столб, другой край резко подбросило вверх, вместе со мной. Перелетая через трещину, я увидел, как подо мной разливается целое море огня. Там взорвалось что-то, хотя казалось, что в городе взорвалось уже все, что только могло. Одними зубами я вцепился в провод, оказавшийся перед самым моим лицом. Потом ухватил его рукой, подтянулся от пламени повыше, а затем, раскачавшись, перепрыгнул на дерево и уже с него, на капот горящей машины. Огненная лава осталась позади, а в ней — та, которую я так безуспешно пытался спасти…

Не только я пытался помочь другим. Многие, порой ценой собственной жизни, вытаскивали из завалов и огня своих друзей, а то и вовсе незнакомых им людей. Вот, отчаянным рывком, юноша поймал падающую в провал девушку. Вот, женщина, еще имеющая возможность спастись, отпустила веревку, чтобы не дать ей оборваться под слишком большим весом — за нее держались сразу несколько… Молодая мать, чей сын оказался придавлен большим валуном, сумела найти в себе силы, чтобы сдвинуть эту махину с места и освободить его. Старик, ставший живым мостом через трещину — по нему пробежало не менее десятка, прежде чем его руки разжались, и он рухнул в яму, где уже корчились другие. Подростки, ухватившие своего падающего в бездну друга и оттащившие его от нее. Девушка, вернувшаяся, чтобы попытаться спасти подругу, которую придавило остовом машины. Она силилась приподнять ее и с мольбами смотрела по сторонам, призывая о помощи. Поздно… А затем и ей самой пришлось взглянуть в глаза той, кто собирала на этих изувеченных улицах свою великую жатву — земля разверзлась у нее под ногами и они: и придавленная подруга, и девушка, и машина улетели в пропасть.

Но были и другие, и их было не меньше, чем первых. Они просто спасали свою шкуру, не останавливаясь в своем бегстве ни перед чем. Вот толпа пробежала, по пытающимся встать, телам — и после этого на земле остались только раздавленные трупы. Группа молодых, сильных парней, отпихивающих в стороны всех, кто попадался на их пути — в огонь, в провал, куда угодно, лишь бы они не становились им помехой. Толпа сминала, давила и разрывала все, и сила ее была столь же велика, как и сила стихии, в которой она находилась. Она поднимала на руках автомобили, с их, не успевшими вылезти, владельцами, и те летели прочь, находя себе гибель в чреве своих железных коней. Кто-то пробегал по головам, разбивая каблуками черепа и лица. Те, кто оказывался внизу, не могли этого выдержать — и в итоге падали под ноги, сминающей их толпе, а вместе с ними падали и те, кто на них напирал.

Но таких скоплений, где находилось множество людей, можно было встретить все реже и реже — им на смену поднимались покореженные завалы, холмы сложившихся стен и зданий, шатры разлетающихся крыш. Людей становилось все меньше и меньше…

Я тащил на спине кого-то, кто вцепился в меня сам — и не мог его сбросить!

Кто это был, мужчина или женщина, не имело никакого значения. Ни его веса, ни тела я не ощущал, а вскоре понял — почему. Где-то, хлесткий удар, бежавшего рядом парня, смахнул ношу с моей спины — это оказались только руки, сжавшиеся на моей шее в мертвой хватке, а их владелец уже давно остался где-то позади… Вскрикивая и хватаясь за грудь, какая-то женщина подскочила ко мне. Может быть, ей показалось что-то знакомое в моем лице?

Но, я ее не узнал, а рассматривать, кто это мог быть, не было ни сил, не возможности — меня влекло вперед, ибо оставаться на месте было равносильно гибели. Нож прорезал мне рукав, лишь малость, не достав до кожи — дикий взгляд и хохот сопроводили его, а потом еще один сверкающий блеск мелькнул перед глазами. Он промахнулся — лезвие впилось в другое лицо, и отчаянный вопль на миг вернул мне способность понимать, что это тоже опасность, которую следует избегать. Я оттолкнул владельца ножа, и тот опрокинулся на спину. Он дико заорал:

— Смерть! Всем смерть! Я демон смерти!

Кто-то, бегущий за мной, наступил на его лицо, раздавив челюсть.

Послышались хруст и вой от непереносимой боли. Набежавшие люди пронеслись по телу человека и заставили его умолкнуть. Меня они не сбили только потому, что я успел вжаться в стену, каким-то чудом еще не рухнувшую вниз.

Раздался еще один хруст — кто-то попал ногой между камнями. Ее владелец недоуменно посмотрел на себя, взвыл и схватился за оголившуюся кость. Мой порыв поспешить ему на помощь, не успел осуществиться — падающая сверху балка вдавила его в землю, раскроив ему голову до самой шеи.

На какое-то время я замер, остановился, ощутив, как по нервам, и без того взвинченным, молнией прошелся неясный сигнал… Я еще не осознал, что это, но уже понял, что ни о чем хорошем это не говорит. И эта догадка оказалась верной.

Город был погружен в хаос, измолот и сокрушен. Но, видимо и этого было еще мало, и стихия решила добить его новой, все сметающей на своем пути, бедой. И именно в этот миг я почувствовал опасность. Не разумом, не и без того постоянной настороженностью — а шестым, седьмым, может даже, десятым чувством, которое никогда раньше не проявлялось у меня так сильно. Оно возникло и уже больше никогда не покидало меня, предупреждая обо всех чрезвычайных ситуациях, в которые мне пришлось позже попадать. Я уже был готов — а глаза еще не видели, уши не слышали того, что должно было случиться!