Чтение онлайн

— Ну что, собака? Домой? Домой… Придем, искупаемся, отоспимся, посидим пару деньков — и опять. Хорошо? На юг. Или — на восток? Все же, интересно, что там творится. А может — на запад, где яма? Где мы нашли меч и лук? Ты как думаешь?

Щенок гавкнул, подтверждая мое решение.

— Ишь, ты? На запад, значит? Ну-ну… Посмотрим.

Я поглядел на воду. Что-то кольнуло меня в сознании — что-то было не так, как вчера, когда мы ложились спасть… Я присмотрелся — точно! Шкура! Она выглядела совершенно иначе, чем когда я сбросил ее в воду. Вода распушила все шерстинки, и они как бы дыбом поднялись вверх. Между ними виднелись мелкие пузырьки кислорода, время от времени всплывающие на поверхность, отчего на луже появлялись пузырьки…

— Что это? Так. Похоже, что под этой лужей… Эй! Это же гейзер, щеня!

Рванет, зараза!

Но я ошибся. Все было спокойно, хотя шкура явно колыхалась под водой, словно ее кто-то подергивал за края. Я поддел ее копьем и вытащил наверх.

Это уже была совсем не та шкура, которую я вчера сбросил. Она была словно обработана острейшими скребками, с нее исчезли все мелкие кусочки трудно сдираемого жира, частицы пленки и мяса. Исчезли и все следы крови, даже на ощупь она казалась мягче, чем была до этого.

— Знаешь что, Черный, в этой луже, по моему, кто-то есть… Или — что-то.

Дочиста обглодали. Да, правильно ты ее вчера пить не стал.

Я развернул шкуру и потряс ее, смахивая впитавшуюся воду.

— Ого! Просохнет — прекрасную шубку сшить можно! Если зима вернется…

Я подождал, пока вода стечет окончательно, но времени ждать, пока шкура просохнет, не было — жажда нас мучила очень сильно, а после произведенного эффекта, пить эту воду мы бы уже не решились ни за что…

Входя в пределы города, я обернулся, и посмотрел назад — на песчаную пустыню, из которой мы выбрались. Разведка, если не считать неудачи с бурей, в целом, прошла успешно. Я узнал главное — жизнь вернулась.

Странная, неведомая прежде, но — вернулась. Мне предстояло, либо влиться в нее, став равноправным участником, либо погибнуть, не приняв ее нового содержания. Но теперь, после стольких одержанных побед — и победы над собой, в том числе — я хотел жить!

Второе путешествие изменило многое. Я получил полное представление о земле, находящейся далеко за пределами городских руин, убедился в том, что они обитаемы — и теперь, более спокойно и уверенно, обдумывал предстоящую вылазку, на ту сторону реки. Да, я выбрал запад — не смотря на то, что там мы могли вновь столкнутся с теми тварями, от которых один раз уже убегали.

К возможной встрече я готовился…

Из всех возможных, в мишень, попадало двадцать шесть — двадцать восемь стрел. Это — из тридцати. Учитывая расстояние в сорок шагов и скорость, с какой я старался стрелять — результат не то, что, неплохой, а даже очень хороший. Силы натяжения, с которой я сгибал лук, хватало, чтобы пущенная стрела, прошивала мишень насквозь. На этот раз я приспособил для этого мешок, набив его трухой и щепками, а также кусочками, изрезанных в клочья, ковров. Эх, если бы у меня еще были настоящие наконечники! Я всячески старался усовершенствовать имеющиеся, но, к сожалению, лучшим средством для этого была их полная замена. Иначе говоря — отливка наконечников по форме. Изготовить ее было не сложно — глины под руками хватало. Но вот чем ее заливать?

Один раз я решил попробовать лук на дальность. Стрела пролетела почти триста шагов. Я усмехнулся — разговаривать, с неизвестным пока, врагом, можно и на расстоянии…

Как обычно, в снаряжении, присутствовали мешок с провизией, запасные мокасины, две фляги с водой, одеяло и накидка от дождя. Разумеется, веревка, и кое-какая мелочь, без которой обойтись порой, было трудновато — вроде нитки с иголкой или спичек, завернутых со всей тщательностью в непромокаемый мешочек. Ну, и оружие — я взял с собой все. Меч, копье, лук.

Я был уверен, что если нам придется столкнуться с этой стаей, то преимущество будет на моей стороне. Но для этого следовало не дать застать себя врасплох. Эта задача возлагалась на пса — или, на его нюх, что, собственно, было одно и тоже. На его клыки я пока не надеялся — мал. Хоть он прекрасно показал себя при охоте на «Свинорыла». Но одно дело — вдвоем против одного убегающего, и другое — вдвоем против многих — но нападающих.

От идеи навьючить, что ни будь, на пса, пришлось отказаться. Он упорно не хотел понимать, что от него требуется, и всякий раз стаскивал хитроумно связанные ремни. Я устал воевать и забросил упряжь в дальний угол, решив, что без нее он и впрямь будет мне полезнее.

… Русло реки преобразилось. Всего каких-то, несколько недель назад, на нем были только вкрапления черных, зеркальных пятен — воды, скопившейся в ямах и трещинах. Сейчас она покрывала почти все дно, оставив лишь очень узкие и обрывающиеся полоски сухой поверхности. Проход, по которому мы шли, был недоступен. Странно, но уровень воды становился выше — хотя я не отмечал, сколько ни будь сильных ливней.

— Можешь мне объяснить, — я обратился к, виляющему хвостом, спутнику.
–

Что здесь происходит? Откуда эта вода… и почему у меня нет никакого желания переходить ее вброд? А я, своим желаниям, уже как-то привык доверять. Не нравится мне здесь, дорогой. Ох, не нравится… И берег тот не нравится. Правда, мы тогда здесь с пользой побывали. Вот, она, польза, — я поправил рукоять меча за спиной. — А теперь за чем идем?

Пес залаял. Эхо донесло звуки до того берега и отразило их обратно, многократно усилив…

— Ого! Вот так эффект. Вижу, по твоей лукавой морде, что ты мое мнение полностью и целиком разделяешь… И что дальше?

Я спустился к воде. Та, мутная, даже возле самой кромки, тихо накатывалась на гальку, и так же бесшумно уходила обратно. На ней была словно тончайшая пленка, не позволяющая ей слишком сильно расплескиваться. А может, так оно и было — вон, сколько цистерн и вагонов с нефтью, а также танкеров с мазутом, валялось, что на дне, что по берегам. Не все же сгорело, кое-что пролилось на почву, и теперь, постепенно, впитывалось этой многострадальной землей.

— Ну что? Идем?

Щенок тявкнул, втянул воздух, и, поняв, что шутки кончились, попробовал воду лапой. Он сморщил нос и чихнул.

— Не нравится?

Щенок принюхался к воде и недовольно отступил назад.

— Не нравиться…

Мы были вынуждены подняться вдоль берега, несколькими километрами выше — я помнил о мосте, рухнувшем в реку. Его остатки, вместе с упавшими вагонами грузового поезда, образовывали на реке завал, по которому можно было попытаться пройти. Иной переправы поблизости не было — и я не знал, плохо это, или хорошо. Если так обстоит на всем протяжении — то скоро, та сторона станет для меня недоступной. А я намеревался исследовать ее так же подробно, как и свою. Особенно — то место, где мне повезло наткнуться на оружие. Эта вылазка привлекала меня именно этим. Я хотел пройти туда и попробовать покопать — в яме могло лежать еще, что ни будь, посерьезнее лука… Не учитывать этого, ожидая появления будущих, неизвестных врагов, было нельзя.

Мост сохранился. Упав вниз, он разломался на несколько неодинаковых частей. Впадины меж ними заполняли вагоны, сгоревшие, и во многих местах почти засыпанные илом и пеплом. Но пройти было можно…

— Сам?

Я с недоверием посмотрел на пса. Тот не хотел лезть в мешок и рвался вперед, к переправе. Я подумал, что так даже будет лучше. Не всегда же мне его таскать на плечах. Пусть пробует…

Он ступал медленно, дав мне возможность выбирать направление, часто поджидал на трудных участках. Оступившись, я ухватился за поржавевшую опору, и едва не сорвался вниз. Пес щелкнул зубами, сразу ухватив меня за рукав.