Чтение онлайн

— И это все… твое?

Может быть, будь на моем месте, кто-либо иной, он и не уловил бы подтекста в вопросе — но, я ее понял сразу.

— Мне не с кем было до сих пор делиться. Да, это все — я обвел комнату рукой — мое. А теперь — и твое тоже. Ты можешь брать здесь все, что захочешь. И, разумеется, не спрашивая меня о разрешении. Скажем так… Это все — наше! Понимаешь меня?

Она моргнула. Я улыбнулся девушке, желая смягчить неловкость, возникшую после ее вопроса.

— И вообще… Ты здесь не гость. Ты — хозяйка.

Я запнулся — определение было, возможно, тоже с подтекстом — и она не могла его не заметить! Но Ната тактично промолчала — хотя я увидел в ее глазах лукавую искорку…

— Мы оба — как раньше я один — являемся теперь хозяевами этого подвала и всего того, что здесь находится. И… Ната, ты не бойся меня. Я помог тебе не для того, чтобы превратить в свою рабыню. Ты не слуга, и не вещь… Ты человек, и я вовсе не собираюсь посягать на твою свободу или право принимать решения, только лишь потому, что приложил руку к твоему освобождению из этого плена на острове.

— ?

— Ну, не плена… — я стал подбирать слова, вконец растерявшись, но Ната сама меня поправила:

— Я знаю. Если бы думала иначе — осталась там…

Теперь уже я взглянул на нее с вопросом, но она отвела глаза в сторону.

Она прошлась вдоль рядов, заглянула в каталог, который я скуки ради составил, подсчитывая все, что хранилось на складе, и вернулась обратно.

— Повезло… Ты долго его искал?

Я как-то посвящал ее в свою эпопею — и теперь лишь подтверждал свой рассказ.

— Уже не помню. Наверное, долго. Мне так показалось. По крайней мере, до тех пор, пока я на него не наткнулся, я умирал с голоду.

— Мне было легче.

Я отрицательно метнул головой:

— Ну, нет! Какое там — легче! В этой машине, соседствуя с трупами… так и свихнуться можно!

— А если бы ее не было — то с ума я сойти бы просто не успела.

Я подошел к ней и положил руки на ее плечи.

— Здесь тебе это не грозит!

Она нервно, искоса взглянула на мои ладони и я, смутившись, убрал их обратно.

— Все нормально… — она извиняюще, стараясь произнести как можно мягче, чуть коснулась меня сама. — Не волнуйся. Я тоже… соскучилась. Мне самой очень хотелось, до кого ни будь, дотронуться… Уже давно.

Внезапно я ощутил такой порыв ее обнять, что не смог сдержаться и привлек ее к себе, почувствовав мягкие округлости, едва скрываемые под шерстью тонкого свитера.

— Дар…

Она прошептала просяще, но — многозначительно, очень, по-взрослому — и я, с сожалением, едва не задрожав от нахлынувших на меня, давно не испытываемых, чувств, отпустил девушку.

Мы направились дальше — через все комнаты, уцелевшие при землетрясении.

Ната только восторженно охала, когда я зажигал очередной светильник — хотя я сильно подозревал, что она так поступает, только из чувства вежливости перед хозяином этих сокровищ… Мы остановились перед расщелиной, служившей мне иной раз как мусорная яма. Ната заглянула туда и отпрянула назад.

— Глубоко. Ты туда залезал?

— Зачем? Я бросал факел, для проверки. Метров десять, примерно, есть. Я сбрасываю туда мусор… ну, и еще, кое-что. Не всякий раз есть возможность выйти наружу.

— Я поняла. Это естественно, не надо стесняться.

— Ну вот, — я облегченно вздохнул. — Одному, как-то не требовалось… Но теперь я сделаю туалет, как полагается.

Я утянул ее в другое помещение, туда, где хранились мелкие припасы из числа тех, которые не входили в перечень съедобных. Там были сложены рыболовные снасти, мясницкие топоры, заготовки для стрел.

— Так здорово! Ты все так хорошо приспособил!

Она понимающе посмотрела на коробочку с мелкими рыболовными крючками, и спросила:

— А ты, уже пробовал, что ни будь, ловить?

— До сих пор — нет. Не было необходимости. Да и где? Река, почти вся, ушла под землю, и лишь совсем недавно стала наполняться водой. И в ней вряд ли водятся такие рыбы, которых захочется видеть на столе… А ты что, у себя на острове, ловила рыбу?

— Пыталась пару раз. Но чем? Сделала острогу из палки — вот и вся снасть.

Было бы мелководье — может, что и вышло. А когда самой рыбы не видно — от нее мало толку.

— Мы можем попробовать, если хочешь.

— У тебя тут столько всего… Я не любитель рыбы, разве, что иногда.

Правда, когда хочется есть — то уже все равно, что…

Я промолчал. Вспоминать первые дни, и связанные с ними лишения — не очень приятное занятие… Ната знала, что говорила — в ту пору, можно было съесть все, что угодно…

— А ты? Как ты… Как ты жила в первые дни?

— Трудно. Знаешь, не столько страшно того, что творилось повсюду, сколько потом — когда я пришла в себя и увидела, что я совсем одна. Кругом — все горит, все рушится… Трупы — повсюду. Вповалку, друг на друге… Я ходила по ним часами — ногу было некуда поставить. А потом забрела на этот остров

— тогда еще воды столько не было. Я и сама не знала — куда иду и зачем?

Было все равно… Нашла вот эту нору… и там и осталась. День, другой — потом воды стало прибавляться все больше и больше. Мне казалось, что если я оттуда уйду, то погибну. Ну, а когда воды стало столько, что перейти ее вброд уже было нельзя, я и вовсе смирилась — пусть будет, как будет.

Тоже… думала, придут спасатели и отыщут. Один раз, правда, попыталась переплыть — но когда увидела, как в воде что-то шевелится, выскочила назад, как ошпаренная. Он потом меня несколько раз хотел поймать, на суше.

Не сумел…

Я только качал головой — убегать от ящера, это даже не то, что от стай голодных крыс…

— Но, наверное, это все тебе и так известно? В смысле — ты сам все видел, в первые часы?

— Да. По большому счету — первые часы я как раз только и видел. До того момента, как провалился в метро.

— В метро?

У нее так широко раскрылись глаза, что я поспешил ее успокоить:

— Ну, не сразу в метро, конечно. В вентиляционную шахту, как я думаю. Мне повезло — не раздавило там, и не присыпало землей… Зато пришлось пройти в подземелье очень много, в почти полной темноте. Потом нашел спуск еще глубже — в само метро…