Чтение онлайн

Значит, про филиал дурдома ему не показалось! Даже легче стало. Чуйка его, получается, никуда не делась. И мозги варят.

Квадр решил остаться. Как не остаться там, куда так мечтал бы попасть Алат? Он, после этого, сможет всю жизнь ухмыляться в лицо этой самодовольной, архиаристократичной заднице. Тем более, что цену за будущий спектакль он уже заплатил.

Ланель увидел, что он принял правильное решение. Улыбнулся:

— Садись, мой новый друг, рядом с Эни. Вы с ней сегодня — звёзды. Никто за последнюю неделю не облажался так феерично, как вы двое. Начинай, моя девочка! Что случилось с тобой в последние дни важного?

Эни сцепила руки в замок. Кивнула, на севшего рядом Квадра:

— Я снова сорвалась. И едва не поджарила мозг. Вот ему.

Квадр отметил, что потерю репутации она не отнесла к важным для себя моментам. Окружающие сочувственно покачали головами. И уставились на него. Его очередь?.. В горле пересохло, но он пропихнул слова сквозь глотку:

— Ну, я тот, кому чуть не поджарили мозг.

Квадр замолчал, но следующие слова вырвались сами собой:

— Я получил по заслугам, на самом деле потому, что обидел и ранил женщину, которую люблю.

Он обливался потом от своей смелости и ужаса. Все смотрят на него! Длилось это, правда, недолго. Заговорили другие, и взгляды обратились к ним. Очнулся полностью Квадр к тому моменту, как заговорил старичок Фарвель. Он расстроенно выпалил:

— Я понимаю, что мои шалости покажутся мелкими, по сравнению с большинством ваших! Но должен признаться, что я беззастенчиво издевался всю неделю над своим "основным" учеником. И эта посредственность даже не поняла, что происходит! Не терплю дураков!..

Ему от души посочувствовали. Леди Сель призналась, что тоже издевалась над лордами с Нижнего Севера, приехавшими на праздник Перелома Года. Сокрушалась, что не может заткнуться, когда видит их постные рожи!

Хельм порадовался, что боги ответили на его просьбу об ученике, кому он мог бы передать всё, что знает сам. Боги ответили и расщедрились. Дали двоих. И оба дормерцы! Старый воин был обескуражен. Лариди резонно заметил, что боги не ошибаются и значит, эти двое не только достойны, но и проживут достаточно долго, чтобы передать тайные знания следующим хранителям. Отметил, что всё правильно. Ламеталь, в скорости, будет самостоятельным и ему нужна собственная гвардия и возрождение знаний, погубленных захватчиками. Хельм согласился.

Капитан Ильвис признался, что влюблён. Ему ответили, со смешком, что новость устарела. Тогда капитан покраснел немного и выдал:

— Она позволила поцеловать себя…

Его поздравляли так, будто это победа. Странные эльфы!

Когда все высказались, заговорил снова Ланель:

— Сегодня, в честь новенького, мы пройдёмся по "главным" вопросам. Тем более, что давненько не касались их. Интересно, что изменилось? Итак! Какой самый большой ваш страх или страхи? Дормерец, начинай!

Это просто. Квадр выдохнул:

— Больше всего я боюсь, что Гарда не простит. И что я потеряю сына.

Следующим ответил Ланель:

— Раз Гарнар под защитой теперь, то этот мой страх замолчал пока. О втором моём страхе вы знаете. Я боюсь не дожить до того времени, когда мой внук вернётся к нам.

Что?! Квард взял себя в руки. И вовремя потому, что те самые тайны, за которые пожертвовал бы рукой Алат, сыпались как из рога изобилия. И не только фактические. Сидхе смело открывали собственные слабости. Красавчик Лариди, к примеру, признался, что больше всего боится, что так никогда и не встретит ту, что полюбит его. Кто бы мог подумать!

Ильвис, севшим голосом, рассказал что боится только того, что они с Идой не окажутся истинной парой. А значит, она не сможет прожить столько же, сколько её супруг. Что? Разве это возможно?!

Получается, да. Эльфа утешали. Шутили, что страх его изменился. Раньше он думал, что она и вовсе отвергнет его. Красавец трогательно улыбнулся:

— Не оттолкнёт. Она боится, конечно, но это воспитание и страхи прошлого.

Кто-то посоветовал ему разорвать всё прямо сейчас, раз он не уверен в парности. Пока не привязался намертво. Ильвис только покачал головой:

— Я люблю её и Дика. Остальное не имеет значения. Справлюсь.

Страх леди Сель слушали привычно. Наверное он был неизменен:

— Боюсь влюбиться и остаться голой и беззащитной перед кем-то. Не хочу!

Пастух, глядя Лариди в лицо, сказал, что не желает возвращаться на службу. Старик Фарвель признался, что боится умереть, так и не встретив "своего" ученика. Страхи других были так же разнообразны и экзотичны. Но, слушая их, Квадр пришёл к выводу, что корень у них один и тот же. Все они, эти эльфы, боятся уязвимости, зависимости от кого-то. И что этот кто-то будет беззастенчиво пользоваться и ломать так зависимое от него волшебное существо.

Полностью эту теорию подтвердила Эни. Она высказалась последней. Очень тихо:

— Вы знаете, чего я боюсь. Мужчин. И страх этот, после всего произошедшего не стал меньше. Хмм… Даже больше… Я не понимаю, что во всём этом такого? Зачем их всех так тянет ко мне? Разве не видно, что я пустая во всех смыслах? Или они не способны видеть ничего, кроме оболочки? Даже наши ребята?

Ответила ей леди Сель:

— Я, моя дорогая, похожа на тебя, но прожила подольше твоего. И скажу с ответственностью: ты не пуста. И я тоже. Всё, что есть в нас, заперто будто плотиной. Наверное, каждому кажется, что именно он сможет освободить нас… Беда в том, что нам это не нужно. Это плохо, конечно. Но мы слишком боимся. Так что, нет! Не пуста. И если ты будешь более храброй, чем я, то сможешь однажды разорвать порочный круг и стать счастливой.

Эни склонила голову. Не согласилась, не опровергла:

— Больше всего я боюсь того, что король Дормера поймёт насколько мне дорог его сын. Что это мой ребёнок, которого я ждала и любила. Поддерживала его мать. Что не просто так я подвернулась в качестве няньки. Я обманула его. Если он поймёт, то отомстит. Заберёт у меня Арви. Что с ним будет тогда?

***

Эни заплакала. Вместо стакана воды, ей подали бокал фрилла. Пока она тянула его, Ланель провозгласил:

— Ну, а теперь приятное. Желания и мечты!

Фарвель ответил первый:

— Ученик! Талантливый, порядочный, любящий магию и разумных. Тот, кому я смогу передать всё без страха, что он когда-нибудь обернёт знания во зло. Пусть он придёт. Остальное я получил уже или смирился с тем, что не получу никогда…

Концовка речи получилась пронзительно грустной и кто-то пошутил:

— А если она?

— Что?

Старик таращил уставшие глаза, как растерянная сова.

— Я говорю, а если девушка?

Огастас добродушно рассмеялся: