На скосе века
Шрифт:
Московская поэма
I
«Воронок» развернулся. Приказали сойти. Переулок уткнулся В запасные пути. Выступают из мрака Рельсы… Скоро гуртом Мы по ним к вагонзаку, Спотыкаясь, пройдём. С сундучками, мешками — Всем своим, что с собой. Будет часто пинками Подбодрять нас конвой. Будет бег — не как в детстве: С грузом тяжко бежать. И всё время хотеться Будет — руки разжать. Тяжесть выпустив, бросить, Кончить споры с судьбой. Ни к чему нам тут вовсе Всё своё, что с собой. Пьём до капли из чаши! Сбиты все колеи. Что тут может быть «наше», Раз и мы — не свои? II
Но толпою хрипящей («Мы» пока ещё — мы) Всё ж мы вещи дотащим До вагона-тюрьмы. Взгромоздимся и стихнем, Словно найден покой, Словно цели достигнув После гонки такой. И как впрямь отдыхая Без надежд и без слёз От надрывного лая И внезапных угроз. Словно все мы не смяты, Не на крайней черте, — Просто едем куда-то В тесноте, в духоте. Словно будет там лучше И просторней, чем тут. Да и нас не чтоб мучить — Для другого везут. III
Для другого? — Едва ли! Впрочем — это потом. А сейчас мы в начале — В переулке пустом, Где сдаёт поимённо Нас по спискам зэка Вертухаю с вагона Вертухай с «воронка». Ждём спокойно сигнала, Обживаем режим И покуда не знаем, Что сейчас — побежим. Он нам кажется ширью, Даже волей самой, — Этот пункт меж Сибирью И Лубянской тюрьмой. Эта с городом встреча, Хоть вокруг ни души. Хоть вокруг только вечер В привокзальной глуши. И простая работа Двух конвойных бригад. Передача по счёту Нас — как бочек на склад. IV
…Но пока — в предвкушенье Новой, страшной главы — Я стою в окруженье Предосенней Москвы. И души в ней не чая — Сразу зренье и слух, — Всю её ощущаю Вёрст на десять вокруг. Всё, что грезилось, было, Что дала, чем взяла — Вдохновила, влюбила, Подняла, предала. Подменяя святыни В оправданье себе. Заражая гордыней Как причастьем к судьбе. И сразив для позора, Словно светом из тьмы, Смыслом глада и мора, И сумы, и тюрьмы, — Как богатством, как счастьем, Как любовью молвы — Пониманьем, причастьем К жёсткой воле Москвы. V
Так что, смят и поборот, Я не спорю со злом — Просто чувствую город В полверсте за углом. Что жалеет — не очень, Чистоты — не блюдёт. Лишь бестрепетно топчет И к свершеньям ведёт. С ним куда-то всё гонишь, Всё — как всадник в седле. Но отстанешь — утонешь Там, где топчут, — во мгле. И узришь над собою Всё, что мыслью отверг: Мглу над целой страною, Над Москвой — фейерверк. Здесь от каждого дома, От любого огня, Как ножом по живому Отрезают меня. VI
«Становись!» — приказали. Всё! — хоть я ещё с ней. На Казанском вокзале — Справа — праздник огней. Как шампанского брызги Ресторан над рекой — Словно отблески жизни, Хоть какой-никакой. «Хоть!..» Нет, было другое — Трата веры и сил. Я «какой-никакою» Жизнью вовсе не жил. Поделиться с друзьями: