Чтение онлайн

И все допрашивал санитара Горшенина, откуда она прибыла в лазарет, давно ли, да чья родом?

Он вспомнил свою Наталью, и впервые не с болью и тоской, а как-то легко и гордо. Преодолев страх смерти, узнав кровь, победив врагов, он был уже не тем Емельяновым, который уходил из деревни, безнадежно думая о силе барина Валевского. Теперь ему все представлялось другим. «Погодите, вернусь», — думал он с облегчением.

— Что ты к санитару все пристаешь, — сказал Корж, — ты меня спроси о Нине Григорьевне. Со своим отцом подполковником Нефедовым приезжала к нам, в Раздольное. Подполковник тоже охотник. Смелая барышня, простая и поручику нашему пара. А между прочим, ты, Емельянов, хлопочешь о фанзе зря. Она ведь не будет здесь ночевать.

— Почему это не будет, Иван Семеныч?

— Потому что я сказал ей: «Нина Григорьевна, вам уже взвод приготовил квартиру». А она говорит: «Где это вы, Иван, приготовили мне квартиру?» Я указываю на фанзу. «Спасибо, говорит, но напрасно беспокоились, мое место подле раненых».

Емельянов развел руками.

— Вот видишь, Емеля, — герой, а не сообразил!

Нина, впрочем, зашла в фанзу…

В сумерки, усталая и от счастья растерянная, она вышла из перевязочной на улицу. Постояла и, вдруг решившись, побежала к той фанзе, которую приготовил для нее Емельянов и от которой она отказалась.

— Я все еще не могу поверить, что вы здесь, — проговорил Логунов неуклюже. — В моем представлении вы на Русском острове или в школе среди своих учеников. Здесь, в Маньчжурии, на войне?!

Ничего не говоря, она протянула ему… нет — отдала ему свою руку.

Рука была крепкая, немного шершавая, пахла лекарствами и корпией. Он повернул ее ладонью и целовал в таинственные линии, якобы предсказывающие судьбу человека.

Он вдруг понял, что значит: «Я отдаю вам свою руку». Именно — руку! «Я прошу вашей руки». Именно — руки!

Спросил:

— Навеки?

— Навеки, — сказала она тихо и покорно.

Она ушла к раненым, Он остался на канах. Прилег было, но лежать не смог и вышел во двор. Корж, Емельянов и Жилин сидели у костра. Емельянов в сотый раз рассказывал, как он прыгнул в овражек и как орудовал штыком.

— Настоящий ты, брат, медведь, — сказал Жилин с завистью и уважением. — Сила страшная. Одним бог даст, от других отбирает. Я от тебя не отстану, я не позволю тебе пропасть в болотной деревушке. Цирка мы с тобой добьемся. По всей России будем ездить. Какие афиши будут! Фотографии во весь рост: знаменитый чемпион господин Емельян Емельянов!

— Ладно, ладно, — говорил Емельянов.

— Я тебя отучу от сохи. Эку нашел невидаль — соху! Соху, Емельянов, презирать надо. Мой дед тоже за сохой босиком шлепал, а потом плюнул на нее, ушел в город и открыл бакалею. Не очень преуспел, но все же мы горожане и как-никак мещане.

— Цирк цирком, — сказал Корж. — Самый лучший цирк был сегодня. Правду сказал генерал Куропаткин: отступление окончено. Отступали, отступали! Где видано, где слыхано, чтобы российские солдаты отступали?

— Нигде не слыхано, — согласился Жилин. — Окончим войну, Емельянов, — поступишь в цирк. Думай об этом, я тебе добра желаю.

Логунов незаметно мимо солдат прошел на улицу.

То там, то здесь горели костры. В третьем дворе пели песню. Теплый ветер неторопливо реял по улице и разносил душистую гарь соломы. Вихрастая сопка, та, от которой они начали атаку, таяла в ночи. Кого-то окликнул патруль. Оказалось, китайцы, разбежавшиеся при первых звуках стрельбы, возвращались по домам.

Логунов проверил патрули, посты и зашел к Свистунову. Капитан пил чай и сообщил, что с минуты на минуту прибудет полк.

— Между прочим, ты оказался прав, — сказал он. — Ширинский пришел в ярость оттого, что мы разбили японцев. Как посмели самовольно, не зная, не учитывая, в то время как наверняка в плане командующего армией… и так далее…

Он вздохнул.

— Устроил свою Ниночку?

— Она при раненых.

— Бывают все-таки чудеса, — задумчиво сказал Свистунов.

Алексей Иванович родился в то время, когда отец его еще находился в крестьянстве, бедствовал и, по общему мнению всей деревни, должен был пойти по миру.

Однако он устоял. Бросил деревню, где-то на ярмарке подобрал больного жеребенка, выходил его, купил за полтора рубля старую телегу, починил ее. С этого начал. Через десять лет, пройдя огонь, воду и медные трубы, стал в Твери хозяином шорной лавки и кирпичного дома.

Старшие сыновья Ивана Попова остались при отцовском деле, младшего он решил сделать чиновником, — пусть носит фуражку с кокардой и будет «их благородие».

Для этой цели юношу, окончившего городское училище, отец отвел в казначейство, где ему был хорошо знаком старший бухгалтер.

Через шесть лет Алексей Иванович получил чин и назначение на должность младшего бухгалтера казначейства в город Гарволин, Седлецкой губернии.

Человек он был любознательный. Многим интересовался и много читал. Но особенно его интересовала жизнь человеческого общества. С жадным вниманием знакомился он с мнениями иностранных социологов и с книгами русских писателей на эту тему. Одни взгляды считал фантастичными, другие реальными, выбирая из них то, что соответствовало его наблюдениям, характеру и желаниям.

С приезжавшими на лето в Гарволин двумя студентами, сыновьями врача и священника, он часами спорил по вопросам науки и политики.

— Вам бы только изменение существующего строя! — восклицал он. — Да разве в строе дело? В нас с вами дело. Жалуемся, возмущаемся и бездельничаем. Нужен просвещенный человек. Он школы построит, библиотеки откроет. Нужен капиталист, умный, дальновидный, готовый преобразовать жизнь.

Алексей Иванович на эту тему мог говорить бесконечно.

Студенты яростно нападали на него:

— Не забывайте, где вы живете: вы живете в Российской империи!

— Ну так что ж!

— Мало еще вы хлебнули российской действительности…

— Ладно! Ладно! Посмотрим!

К службе Алексей Иванович относился внимательно. Но ведь можно было бесконечное количество лет сидеть в младших бухгалтерах. Многие чиновники жизнь кончали в этой скромной должности. Алексея Ивановича охватывал ужас при мысли, что он из года в год будет жить в Гарволине, просиживать до трех часов в казначействе, возвращаться домой, обедать, и этим будет исчерпываться все… Дальше не будет ничего. Неужели так протечет его жизнь? Младший бухгалтер в Гарволине!..