Чтение онлайн

Он был высок, широкоплеч, статен. Немного жидковатые волосы зачесывал набок, говорил мягким баритоном, хорошо рисовал. Как-то один из сослуживцев, маленький, невзрачный человек, сказал ему, что, обладай он достоинствами Алексея Ивановича, он недолго бы засиделся в Гарволине.

Алексей Иванович посмеялся над сослуживцем, однако слова его запомнил и однажды в грустную, какую-то пустую минуту решил последовать его совету.

Он отправился в Седлец на поиски выгодной невесты.

В Седлеце остановился за дзвонницей у своего крестного отца, который, хотя и усомнился в благоприятном исходе замысла Алексея Ивановича, тем не менее познакомил его с местным ловкачом и фактором Варшавским, рыжебородым евреем, оказывавшим всевозможные услуги чиновничьему населению Седлеца.

Выслушав Попова, Варшавский снял свой засаленный, черного сукна картуз, почесал в затылке, почмокал губами, покачал головой, однако дело начал, и уже через несколько дней Алексей Иванович прогуливался в городском парке с дочерью недавно умершего генерала в отставке. Дочь генерала была немолода и некрасива, ее ожидала грустная участь старой девы.

Она цепко ухватилась за Алексея Ивановича. В семье ее произошли горячие споры: жених — почти мещанин! Всего-навсего младший бухгалтер в Гарволине!

Но девица стояла на своем.

Алексей Иванович приехал с визитом и очаровал всех статностью, мужественной красотой и талантом рисовальщика.

Он нарисовал генеральшу, еще не старую полную женщину, в кресле у окна. Он изобразил ее замужних дочерей среди букетов сирени и бесчисленное количество раз рисовал свою невесту, придавая ее некрасивым чертам легкость, изящество и страстность. Невеста была близка к блаженству.

Свадьба должна была состояться через месяц. Алексея Ивановича переводили в седлецкое казначейство старшим бухгалтером. Это было огромное и быстрое повышение.

Фактор Варшавский потирал руки, уже ощущая в кармане обещанный четвертной. Крестный отец недоуменно пожимал плечами. Все шло к благополучному завершению.

Алексей Иванович вернулся в Гарволин, чтобы подготовиться к переезду.

Его ожидали в Седлеце через неделю. Но Алексей Иванович не приехал ни через неделю, ни через две.

Неожиданно его охватила тоска. В Гарволине у него была панна Марыся. Дочь молочницы, она не предъявляла никаких прав, но вместо нее права предъявляла ее красота. Когда Алексей Иванович вернулся в Гарволин, чтобы проститься с ней и со своей холостяцкой жизнью, он почувствовал тоску и злость. Приходили минуты, когда служебная карьера представлялась ему ничем по сравнению с любовью и женскими ласками.

Каждую ночь пробирался он на сеновал к Марысе. Стодолу освещала луна, перед стодолой лежало таинственное ночное поле, заросшее у края темными кустами. Марыся ждала его, обняв колени руками, и лунный свет озарял ее лицо.

Со дня на день откладывал Алексей Иванович отъезд, каждое утро говоря себе, что это последняя ночь и последние объятия.

Невеста прислала две телеграммы, беспокоясь о здоровье жениха. В конце третьей недели, не дождавшись ответа, она приехала в Гарволин сама. Старообразная, в кокетливой шляпке, пригодной для пятнадцатилетней, тряслась она на извозчике, поглядывая по сторонам тревожно, пугливо и зло.

Она была уверена, что Алексей Иванович болен, может быть, даже при смерти. Однако, несмотря на эту уверенность, в глубине ее души таилось подозрение.

Был поздний час. Алексея Ивановича дома не оказалось. От его квартирной хозяйки дочь генерала узнала про дочь молочницы и пошла лунной ночью в стодолу. Девица решительная, она не побоялась спрятаться за прошлогодними снопами.

Она сидела там не шевелясь полчаса. Через полчаса увидела Марысю в накинутом на голову платке, пробиравшуюся в полуотворенные ворота. Марыся вздохнула, скинула платок и расстелила его на сене.

Жадными ненавидящими глазами невеста рассмотрела в лунном сиянии очертания ее фигуры. Хотелось немедленно выскочить из засады и вцепиться сопернице в горло.

Но она сдержала себя. Послышались ровные, твердые шаги. Высокий человек, заслонив свет луны, вошел в стодолу и обнял Марысю.

Поцелуй был так долог, что показался невесте противоестественным.

Когда Алексей Иванович и Марыся сели на платок, девица выбралась из своего убежища.

— Кто тут? — окликнул Алексей Иванович.

Она не ответила, подскочила к преступникам, заглянула им в глаза, плюнула в глаза дочери молочницы и только тогда хрипло сказала:

— Это я! Приехала! Не ожидали, Алексей Иванович?

На мгновение Алексей Иванович лишился мыслей и чувств. Марыся беспомощно вытирала заплеванные глаза, бормоча: «О Езус-Марья!»

Ее жесты, ее слова привели Алексея Ивановича в себя. Он приподнялся и проговорил раздельно:

— Убирайся отсюда к дьяволу!

В свете луны невесте показалось, что сейчас он ударит ее, она вскрикнула и отскочила:

— Мерзавец! Подлец!..

Алексей Иванович встал во весь рост, и генеральская дочь бежала из стодолы.

Обдаваемая нежными лучами ночи, она бежала по неровному полю, спотыкаясь и всхлипывая.

Алексей Иванович погладил по голове любовницу, которая беззвучно плакала, укрыв лицо платком.

— Не обращай на это внимания, Марыся, — сказал он и пошел домой.

Невеста остановилась в единственной в городе гостинице «Бристоль», состоявшей из четырех номеров и малопосещаемого ресторанчика. Она написала Алексею Ивановичу записку, прося прийти для последнего объяснения.

Ярость ее утихала. Она была уверена, что Алексей Иванович немедленно прибежит, упадет к ее ногам, и после упреков и бурной сцены она его простит. Что поделать, все мужчины таковы!

Но Алексей Иванович не пришел. Невеста прождала три дня и в отчаянном состоянии покинула Гарволин.

Свадьба расстроилась. Теперь Алексею Ивановичу не только нельзя было мечтать о месте старшего бухгалтера в Седлеце, но слухи, поползшие по Гарволину, поколебали его положение и здесь.

Однако он не опечалился, а даже обрадовался тому, что сам разрушил свое благополучие. Впрочем, какое благополучие? Старообразная девица и скудное чиновничество?!

Деньги нужны, денежное могущество, чтоб взять жизнь в свои руки.

В это время в газетах и журналах печатали статьи о Дальнем Востоке. Его называли страной чудес. Переселенческое управление приглашало туда все сословия и все состояния. Уезжают люди в Америку и там богатеют. И как богатеют! А чем не Америка наш Дальний Восток?

Алексей Иванович решил отправиться на Дальний Восток.

Сослуживцы — одни завидовали ему, другие считали его безумцем.

В ресторанчике на базарной площади он устроил прощальную пирушку. Сам толсторожий Францышек, хозяин ресторанчика, прислуживал компании и от времени до времени подсаживался к столу, чтобы вместе со всеми поднять бокальчик за отъезжающего.