Чтение онлайн

Не дослушав, Валентина встала и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Недоумение и обида переполняли ее. Она отправилась в экспедицию в радостном предчувствии чего-то необыкновенного, вошедшего отныне в ее жизнь. И вот такой выговор.

Пройдя к лабораторному столу, она открыла рабочий журнал и стала проверять записи. Нет, все верно, выводы обоснованны, хотя и противоречат концепции академика. Тем более надо продолжать опыты по управлению адаптацией. Валентина задумалась и не слышала, как вошел Митя.

– Чем недовольны?
– заглядывая ей в лицо, поинтересовался Волков самоуверенным молодым баском.

– Оставь меня в покое, - сухо ответила Валентина, не оборачиваясь.
– Я занята.

– Что за тон?
– возмутился Митя. Не дождавшись ответа, произнес менее уверенно:

– Поступила высочайшая директива. Солохин приказывает выходить в море. За образцами глубоководной фауны.

Валентина вздохнула:

– Хорошо.

Готовый к отплытию «Кашалот» стоял у импровизированного причала. Аппарат так и сверкал металлом и пластиком. Чувствовалось, что Вахнин любит и холит свое детище, и нет у него другой заботы. Сейчас он и Митя, высунувшись из люка, оживленно переговаривались. Их голоса и веселый смех далеко разносились над лагуной. Увидев Валентину, Гриша выскочил на причал. Высокий, немного сутулый, с широкой грудью и плечами, он был похож па боксера. Тем забавнее выглядели его неуклюжие попытки изобразить галантного кавалера.

– Рад принять вас на борт, Валя. Прошу!

И вдруг подхватил ее на руки, крепко стиснул, закружил. Валентина сдержанно улыбалась. Нельзя было обижаться на этого добродушного парня.

– Полегче, кашалот, - ревниво сказал Митя.
– Отпусти человека. Не видишь разве - сердится.

Вахнин бережно поставил Валентину на ноги и участливо спросил:

– Что он говорит? Кто мог тебя обидеть?

Валентина натянуто рассмеялась:

– У меня все в порядке. Лучше скажи, сколько пробудем в море?

– Десять в пятой степени секунд, - ответил за Вахнина Митя, тоже спрыгивая на причал.
– Что равно в свою очередь одной десятимиллиардной галактического года.

– Увянь, болтун, - сказал Гриша, - не то брошу в море. Он сделал молниеносный выпад, чтобы поймать Волкова за шиворот, но тот ловко увернулся.

– Целый день пробудем, - сообщил Гриша.
– Конечно, вы можете собрать свои донные пробы и за два часа. А мне для испытаний «Кашалота» мало и недели.

– Ну ладно, ежики-рыжики, - потер руки Гриша.
– Кашалотов баснями не кормят. Двинулись.

Он подал Валентине руку и помог влезть в аппарат.

«Кашалот» медленно прошел извилистым проливом, соединяющим лагуну с океаном, и прибавил ход. Океан был на редкость спокоен, и Папин до предела форсировал двигатель. Судно, едва касаясь носом воды, стремительно пошло на юго-запад.

Они удалились от атолла миль на двести, время от времени беря донные пробы. Это было довольно однообразное занятие. Погружение, траление, всплытие… К полудню Валентина и Митя заполнили все сосуды и были но прочь возвратиться на станцию. Но Гриша сказал, что должен провести еще несколько испытаний «Кашалота» в условиях открытого моря.

Подперев ладонью щеку, Валентина следила за игрой водяных струй, вскипавших за прозрачной стенкой борта, и думала о своих экспериментах с крабами. Опять пришел на ум разговор с Солохиным. Девушка помрачнела.

У Гриши что-то не ладилось с двигателем, и он недовольно крутил головой. Наконец Вахнину удалось отрегулировать компрессор. Дав Папину команду поворачивать назад, он с непроницаемым видом вытащил пачку сигарет.

– По сему случаю закурим.

– Дай и мне, - неожиданно попросила Валентина.

– О!… - поднял густую бровь Вахнин.
– Можно подумать, что ты о чем-то грустишь.

– Можно подумать, - сухо сказала Валентина.

– Влюбилась в кого?
– полушутя спросил Митя. Он по-прежнему подозревал ее в скрытой симпатии к Вахнину.

– Может быть.

– Что ж, давно пора, - натянуто улыбнулся Митя.
– Только в это трудно поверить. Ты же ледышка. Да скорее океан выйдет из берегов, горы уйдут под землю, Гриша превратится в кашалота, а я в балерину…

Валентина смерила Митю уничтожающим взглядом. Чтобы скрыть смущение, тот неожиданно закатил глаза и пропел на восточный манер: «Нет на земле любви, о поэт. Все святое навсегда покинуло этот мир. В песнях человека больше никогда не засверкает яркий свет, подобный блеску Млечного Пути перед рассветом»…

– Ну ладно, остановись, - опять оборвала его Валентина и начала рассказывать о решении Солохина заморозить опыты по управлению нервными рефлексами крабов. Она говорила страстно, быстро, проглатывая окончания фраз.

– Умная ты девушка, - покровительственно усмехнулся Митя, - а не поняла, что к чему. Дело не в самом Солохине. В его научной базе. Думаешь, он силен в адаптации и нервных рефлексах? Лет десять - пятнадцать назад, когда мы еще играли в разбойников и индейцев, Солохин что-то там сделал в палеозоологии. Получил кандидата. И с тех пор подвизается в… руководстве… Сидит себе направляет науку. И возможно, не заметил, что палеозоология, как и биология вообще, - давно не та. Тут и код наследственности, и молекулярная структура ДНК, вероятность, информация и биокибернетика. Сплошная математика! Учиться ведь заново надо. Но кому хочется на старости лет?… Вот он и темнит, запутывает. Главное - не показать виду, что отстал, обленился.

– Ну, ты свиреп, Волков, - усмехнулся Гриша.
– И мне сдается, сам впадаешь в крайность.

Они ожесточенно заспорили и не заметили, как океан потемнел. В борт начала бить крутая волна с белыми гребнями. С севера пришли свинцово-черные тучи.

– Будет шторм, - сказал Папин, поглядев на небо.

– Не было печали, - с досадой отозвался Гриша.

– Это не опасно?
– спросила Валентина, прислушиваясь к шуму ветра.

– Ничуть, - заявил Гриша.
– «Кашалоту» шторм не помеха. В случае чего уйдем в глубину.

Спустя два часа ветер достиг штормовой силы. Вахнин озабоченно слушал двигатель. Судно с трудом преодолевало волну и ветер.

– Погружаться надо, - заметил Волков.

– Да, пожалуйста, - с мольбой сказала Валентина. Ее бледное лицо яснее всяких слов говорило о том, что ее укачало.

– Глубина-то хорошо, конечно, - виновато поглядел па нее Гриша, - но «Кашалот» не может там держаться больше двух часов. Да и ползет под водой, как черепаха.

– Так что же делать?

– Ничего. Перейдем на режим поплавка. Час в глубине, потом на поверхность. Глоток воздуха в баллоны - и снова под воду.

– Давай, как лучше, - раздраженно сказал Митя.
– Вижу, твой «Кашалот» не лучше топора. А еще хвастался.

Остаток дня прошел в бесплодных попытках приблизиться к атоллу. «Кашалот» то погружался в глубину и медленно полз под водой, то, израсходовав запас электроэнергии, выскакивал на поверхность. А пока заряжались аккумуляторы, ураган относил их вдвое дальше от того места, которого они достигали при подводном ходе. К полуночи судно, по расчетам подавленного Гриши, удалилось от атолла миль на шестьсот.