Чтение онлайн

– Помню, помню, - кивает внимательно слушающий меня Кузьмич, не отрывая глаз от карандашей, которые он машинально раскладывает перед собой на столе.

– Это еще в прошлый приезд Гвимара Ивановича в Москву он его с этой Лелей познакомил. И уже тогда представил Купрейчика как приятеля. Следовательно, знакомство их было давнее и близкое. А мне он старался представить сегодня это знакомство как совсем недавнее и шапочное. Впрочем, прямого вопроса, когда именно они познакомились, я не задавал. Лишь уловил его позицию, и все, уличать не стал.

– Правильно, - одобряет Кузьмич и добавляет: - Вообще это по-человечески даже понять можно. Позицию такую. Человек убит, дело темное. А тут еще и кража к нему тянется. Лучше подальше от всего держаться. Такой возможности не упускай. Не настраивай себя заранее на обвинительный лад, опасно это. Пока что Купрейчик жертва преступления, не забывай.

– Не забываю, Федор Кузьмич, - с сомнением в голосе отвечаю я.
– Но все-таки кое-что тут настораживает, вы согласны?

– Что ж, пожалуй. Разговор надо с ним продолжить, вот и все.

– Он и сам так настроен. Телефон мой записал.

– Вот и прекрасно. Что еще у тебя?

– А еще одна женщина во дворе узнала по фотографии Чуму.

– Та-ак, - настороженно произносит Кузьмич.

– Он к ней подсел во дворе, когда она с внуками там гуляла, - продолжаю я.
– Расспрашивал про жильцов, и в том числе про квартиру Купрейчика. Кто там живет, когда уходят, когда приходят. Словом, велась обычная подготовка к краже.

– Все это они должны были от Гвимара Ивановича знать, - говорит Денисов.

– Всего он мог и не знать, - возражаю я.

– Узнала Чуму, говоришь?
– задумчиво спрашивает Кузьмич.

– В том-то и дело. И это тоже подтверждает его участие в краже. Не говоря уже о перчатке. Кстати, вторую при нем не нашли?
– обращаюсь я к Вале.

– Нашли, - отвечает тот, - почему-то он ее не выбросил.
– И в свою очередь спрашивает: - А зеленые "Жигули" эта женщина во дворе не видела?

– Нет, - говорю я.
– Они же на улице стояли, их ведь тот таксист видел, как его?

– Аверкин, - подсказывает Денисов.
– Он-то и видел их там. Но во двор они, значит, не заезжали ни разу, даже в день кражи?

– Выходит, что нет.

– А я все-таки думаю, что в тот день, вернее в то утро, они во двор заехали, - качает головой Валя.
– Хоть на минуту. Четыре или даже пять чемоданов тащить через весь двор и по переулку опасно. Лишний риск.

– Пожалуй, что так, - соглашается Кузьмич.
– А значит, кто-то машину во дворе должен был видеть.

– Кража могла произойти, - говорю я, - или с половины девятого, Когда Виктор Арсентьевич и его супруга уходят на работу, до половины десятого, когда выходит гулять та женщина с внуками, или с половины двенадцатого, когда они уходят домой, до половины первого, допустим, потому что около двух Леха уже садился в такси у Белорусского вокзала.

– Вещи они увезли на дачу, - замечает Валя.
– Это мы уже, считайте, знаем. А езда туда и обратно занимает часа полтора. Значит, второй промежуток следует сократить, я думаю, вдвое, с половины двенадцатого до двенадцати. Вот тогда Леха мог около двух оказаться возле Белорусского.

– Вообще странно, почему ему надо было обедать непременно на Белорусском вокзале, - добавляю я.
– Ведь они с дачи возвращались мимо Киевского вокзала. И потом, время ему потребовалось не только чтобы добраться до Белорусского вокзала, но еще и заскочить в ресторан там, испугаться, выскочить обратно, найти такси. Нет, второй промежуток для квартирной кражи вообще отпадает.
– И я убежденно заключаю: - Она произошла с половины девятого до половины десятого.

– Про все про это, милые мои, - говорит, вздохнув, Кузьмич, - нам должен рассказать Чума. Обязательно должен будет рассказать. Его допрос сейчас - самое главное дело. Вот завтра с утра мы с Виктором Анатольевичем и займемся. Ты от этого будешь освобожден, - оборачивается Кузьмич к Вале. Твой вид сильно ему настроение испортит. А он и без того обозлен не знаю как. А вот ты, Лосев...
– Кузьмич задумчиво смотрит на меня.
– Ты, пожалуй что...

– Мне хорошо бы поприсутствовать, Федор Кузьмич, - говорю я.
– Мой вид не злость, а испуг вызовет. Как привидение, можно сказать. Как тень отца Гамлета, что ли.

– Ладно, - усмехается Кузьмич.
– Присутствуй, - и смотрит на часы. Пора ехать, милые мои. А то вообще не пустят.

Он достает из ящика стола большой пакет с апельсинами, и мы все едем в госпиталь к Пете.

Утром Кузьмич вызывает меня к себе и говорит:

– Виктор Анатольевич приехать не может, сейчас звонил. Предложил первый допрос Чумы провести без него. Откладывать это нельзя. Давай-ка прикинем план и тактику. Допрос важный и не простой.

Я когда-то уже рассказывал, как сложен допрос по тяжкому преступлению, тем более опытного преступника. Вот к такому допросу мы с Кузьмичом и начинаем готовиться. На столе перед нами довольно пухлая папка уже скопившихся материалов по делу. Кузьмич придвигает ее ко мне и говорит:

– Давай-ка, милый мой, для начала вспомним все, что мы знаем о Чуме. Поройся-ка здесь.

Я перебираю бумаги и медленно начинаю перечислять:

– Ну, во-первых, его зовут Совко Николай Иванович...

– Вот, - поднимает палец Кузьмич, переставая вертеть в руках очки.
– С этого момента кличку забудем. Николай Совко он для нас. Так. Давай дальше.

– Дальше адрес, - продолжаю я, - по которому он, однако, редко бывает. Там живут его мать, жена и дочь. Мать его любит и защищает. Жена, видимо, уже не любит и подала на развод. Дочка... Ну, он ее явно не любит, как и жену. Иначе заботился бы, появлялся в доме. А вот дочка его - мы не знаем, может, и любит. Но скорей, нет. Это чувство взаимное, мне кажется.

– Правильно, - кивает Кузьмич.
– Исключения подтверждают правило. А как думаешь, мать он любит?

– Не знаю, - помедлив, отвечаю я.
– Мать ведь может любить и без взаимности.

– Именно что. Словом, по его месту жительства мы мало что знаем. А в интересах дела надо знать. И не только отношения в семье. Там все его связи, и преступные, и личные, все главные связи. М-да... Придется тебе, Лосев, в тот город съездить, вот что я скажу. А пока, в допросе Совко, это больше область разведки, чем средство уличения или даже воздействия. Жаль. Место жительства - важная область. Ну ничего. Сохраним для будущего. Давай дальше. Что мы еще о нем знаем? Перейдем-ка теперь к московским его связям.

– Тут дело обстоит веселее, - говорю я.
– Знаем мы их почти всех. Это Леха, покойный Гвимар Иванович, тот седенький, с которым Гвимар Иванович ссорился во дворе, и двое из красного "Москвича", имена их мы сегодня узнаем.

– А того седенького, видимо, Лев зовут, дальше пока неизвестно, задумчиво вставляет Кузьмич.

– Но пока ясно, - продолжаю я, - что те двое - москвичи. Владелец красного "Москвича", скорей всего, парень с зеленым кашне, в день кражи он выбегал из ворот к "Жигулям", значит, за рулем сидел второй. Вот такие связи в Москве у Чумы, то есть у Совко.