Чтение онлайн

– Ладно, - вздохнул я.
– Раз уж ты молчал столько времени - придержи язык еще немного. Всякое может быть - а я не хочу, чтобы из-за моего длинного языка наши краснокожие приятели загодя узнали о готовящемся сюрпризе.

Уин понимающе кивнул.

– Ты им скажешь или мне самому сделать это?
– спросил он, покосившись в сторону хижины.

– Наверное, я. Хотя, - улыбнулся я, - честно предупреждаю, проповедник из меня хреновый.

– Ничего страшного, - спокойно отозвался гном.
– Я вообще никогда не умел убеждать людей - из-за чего мне и пришлось научиться хорошо стрелять! Впрочем, - добавил он, - один совет я тебе дать могу. Начни с принцессы.

– Почему?

– Она тебе поверит. А остальные поверят ей. Гном, разбирающийся в психологи людей и эльфов? Не-ет, скорее я поверю, что он просто угадал!

* * *

– Риск велик, Крис.

Забавно... я и не заметил, когда мы успели перейти на "ты". Ведь с утра я еще был для нее просто "мистер Ханко".

– Рискованно сидеть здесь, ничего не предпринимая, - возразил я.

– За вами все равно будет погоня.

– О погоне позаботится Ойхо, - сказал я.
– И потом, краснокожие тоже умеют считать - а восемь оставшихся больше, чем трое ушедших.

– Мне все равно не нравится этот план, - тихо сказала эльфийка.
– Но... ты прав, иного выхода у нас нет. Подожди здесь...

Она скользнула в глубь хижины и почти сразу же вернулась назад с небольшим зеленым свертком в руках.

– Возьми... это целительскйй набор, наш, эльфийский...

Развернув сверток, я озадаченно уставился на множество кармашков, охарактеризовать содержимое которых мог одним-единственным образом: пахучая трава!

– Иллика, я же все равно не разберусь в этих лепестках и стебельках, жалобно сказал я.

– Там ко всему есть ярлычки!

– Угу. С надписями на квенья.

Вам никогда не доводилось видеть пристыженного эльфа? Исключительно забавное зрелище!

Я начал было сворачивать аптечку обратно - и замер, когда изящная ручка положила на сверток пистолет с затейливо обмотанной рукояткой, а рядом - две запасные обоймы.

– Надеюсь, - мягко сказала принцесса, - этот мой дар больше придется тебе по вкусу.

– Иллика...
– растерянно начал я - и осекся, почувствовав, как прохладные тонкие пальчики касаются моего запястья.

– Крис...

Даже сейчас, в изодранной о камни куртке, с потускневшими от пыли волосами и дорожками слез на щеках, она была ничуть не менее прекрасной, чем в тот миг, когда я увидел ее впервые. Четыре дня - целую вечность - назад.

– ...буду ждать тебя.

И я вдруг с пронзительной ясностью осознал, что Иллика - никакое не преисполненное древней мудрости вечно юное существо. Какие, к чертям, межрасовые различия... люди... эльфы... все это отлетело, словно засохшая грязь, когда я понял, что в мои глаза с надеждой и испугом смотрит влюбленная в меня девчонка.

Бренда Карлсен, ацтековед

Мой друг-аббат однажды - к счастью, не за едой - в очень простых и понятных выражениях поведал, что чувствует распинаемый на кресте человек: палящие лучи солнца, жажда, а главное - отек легких из-за затрудненности их вентиляции. Аббат очень серьезна исследовал этот вопрос, мечтая таким образом явить миру еще одно свидетельство божественности Христа - ибо обычный человек, по его мнению, никоим образом не мог вести долгих бесед, подобных тем, что вел Спаситель с Иоанном.

Сейчас этот разговор вновь и вновь оживал в моей памяти в мельчайших подробностях. В прохладном полумраке каменной темницы я могла не думать о первых двух пунктах меню, зато смерть от удушья маячила передо мной во всем своем отвратительном обличье - и надеяться оставалось лишь на заступничество Святой Девы... и на крохотный кусочек камня, на котором едва удерживались пятки.

Потом чадящий факел выплюнул последнюю струйку дыма и погас. Я осталась во тьме кромешной, и тишину нарушал лишь стук капель в углу, да мое собственное хриплое дыхание. Затем я перестала слышать и его.

Вечность спустя что-то прохладное осторожно коснулось моего лба. Открыв глаза, я без особого удивления увидела склонившегося надо мной ангела... по крайней мере, до сего дня я искренне полагала, что только ангелы могут быть столь прекрасны. Но откуда у ангела может взяться свежая ссадина под глазом и остроконечные ушки?

– Вы очнулись?
– нежнейший голосок вновь воскресил было мысль о райских кущах - но потрескивание факела окончательно перечеркнуло ее.
– Вам лучше?

– Кто... вы?

– Вообще-то, - произнес кто-то невидимый за моей головой, - мы сперва намеревались задать этот вопрос вам.

– Охотница на вампиров. Номер лицензии вспоминать?

– Обойдемся без него, - усмехнулся невидимка.
– Рискну предположить, что именно ваше ремесло привело вас сюда?

– Ну... в какой-то мере.

– Отличное место для представителя вашей профессии.

– Издеваетесь?
– я вывернула шею, стараясь разглядеть говорившего. Человек, лет сорока, в изорванном синем мундире, заботливо разглаживал полуоторванный шеврон на правом плече,

– Сержант иронизирует, - возразили мне из дальнего угла.
– Пытаясь таким образом обыграть тот факт, что в этом городе очень много работы для представителя вашей профессии.

– О, благодарю, я успела это заметить, - огрызнулась я.
– Как-никак, сижу здесь уже неделю.

Больше всего в происходящем.меня удивляло именно то, что эту неделю я ухитрилась пережить. Скажи кто мне прежде, что угодивший в лапы к такому большому количеству вампиров охотник протянет дольше пяти вздохов - рассмеялась бы в лицо. Однако вот - протянула, и даже относительно спокойно. Мелкие шалости вроде недавнего распятия не в счет, в остальном же - почти как в приличной тюрьме. Ну, избили пару раз - зато изнасиловать даже не пытались... впрочем, последнее могло быть из-за недостатка возможностей, а не из-за отсутствия влечения.

Мой врожденный оптимизм, правда, упорно настаивал, что столь мягкое обращение может быть вызвано лишь желанием кровососов приготовить для своей добычи нечто особенное, но я старалась ему не поддаваться. В конце концов, они могли устроить это самое нечто особенное и в день моей поимки, а неделя отсрочки - это, как ни посмотри, целых семь дней жизни!

– Неделю?
– заинтересованно переспросил сержант.
– Ба, да вы старожилка. Не просветите, как здесь с кормежкой?

– Лепешка из кукурузной муки и горсть вареной фасоли, - сухо отозвалась я.