Чтение онлайн

–  Разумеется. Однако он настоял на своем. Командованию фронта крайне необходимы эти данные.

–  Рискованно лететь в такую погоду. Кто, по-вашему, может выполнить это приказание?

–  Предлагаю направить Сибирина или Запаскина.

–  Опытные летчики. Но выполнять задания в таких условиях им тоже давно не приходилось.
– А. Е. Голубов ненадолго задумался, затем сказал: - Слетаю, пожалуй, сам. Один.
– И обратился к старшему инженеру А. З. Нестерову: - Прикажите срочно подготовить для меня истребитель Як-девять «д».

Этот самолет мог находиться в воздухе около 4 часов.

–  Вы тоже в таких условиях давненько не летали, - сказал я командиру.
– Да и разрешение комдива на ваш вылет требуется.

–  Все верно, Федор Семенович. Но командованию фронта необходимы разведданные. Значит, выход один - лететь. Генералу Захарову докладывать не буду. Когда вылечу, доложите сами.

Представляя трудности этого полета, я пожелал:

–  В таком случае ни пуха вам, Анатолий Емельянович. Не увлекайтесь. Осмотрительность там - прежде всего.

Через 15 минут командир взлетел и взял курс на запад. Полет шел под нижней кромкой облаков. Я позвонил в штаб дивизии и доложил о вылете А. Е. Голубова. Начштаба Ф. И. Сажнев строго спросил:

–  У вас что - других летчиков нет? [183]

–  Это решение принял сам командир.

–  Разве комдив разрешил ему лететь?

–  Это мне неизвестно, - покривил я душой.

–  Ладно, вернется Голубов - разберемся!

Между тем Голубов находился уже за линией фронта и передавал по радио разведданные о движении вражеских войск по шоссе Борисов - Смолевичи. Эти данные были чрезвычайно важны для 5-й гвардейской танковой армии, начавшей форсирование Березины. Погода в том районе оказалась получше. В облаках - нижний край их находился на высоте 400 метров - появились разрывы. Важное задание командования армии было выполнено. Голубов развернул «як» на обратный курс: пора возвращаться на свою «точку».

В этот момент командир заметил между облаками пару Ме-109. Фашисты с ходу накинулись на разведчика. Выполнив «нисходящую бочку» в сторону виража, Голубов сорвал атаку ведущего «мессера» и оказался в хвосте его ведомого. Анатолий Емельянович в мгновение ока поймал гитлеровца в прицел и сбил его первой же очередью.

Из динамика донеслось:

–  Я - «Орел-первый», встретил двух «мессеров», веду бой!

После этого связь с командиром прервалась. В тот момент он атаковал уже другого врага. Этот «мессер» повел себя странно - особой активности не проявлял, но и из боя не выходил. Маневрируя и снижаясь, он тянул к лесным зарослям, что раскинулись западнее Борисова. Голубов же, преследуя фашиста, даже не заподозрил, что тот заманивал его в зону сильного зенитного огня.

Внезапно гитлеровцы ударили по «яку» из «эрликоновских» пушек. Три снаряда почти одновременно попали в самолет, угодили в бензобаки правого крыла. Як-9д загорелся. Он находился за линией фронта на высоте менее 100 метров. «Скорее на свою территорию. Только бы не попасть живым в руки врага!» - подумал командир, направляя самолет к восточному берегу Березины.

Вскоре в горевшем самолете стало невыносимо жарко. Едкий дым заполнил кабину. Огонь все ближе подбирался к мотору. Баки могли взорваться в любую секунду. Высота упала до 60 метров - парашют раскрыться не успеет. Но иного выхода не было, и Голубов решил прыгать методом срыва. Открыл фонарь кабины. Преодолевая ураганный поток встречного воздуха, он встал, перекинул ногу через борт кабины, нащупал вытяжное кольцо парашюта. И в [184] это мгновение в правом крыле взорвались баки. Самолет перевернуло, Голубова отбросило в сторону. Навстречу ему стремительно неслась земля…

Потерявшего сознание, тяжело раненного летчика подобрали и доставили в госпиталь пехотинцы. Там ему оказали помощь. Из документов узнали, кто он и откуда, направили в Дубровку.

С момента потери связи с А. Е. Голубовым мы находились на КП полка в тревожном ожидании. Вглядываясь в небо, авиаторы ждали возвращения командира. Никто не допускал даже мысли, что он сбит. Однако расчетное время полета заканчивалось, а командира все не было. Из штаба дивизии периодически звонили и спрашивали, известно ли что-либо о Голубове.

Позвонили из штаба воздушной армии. Обеспокоенный генерал Т. Т. Хрюкин потребовал немедленно доложить, как только что-то станет известно о командире полка…

Подполковника А. Е. Голубова доставили на аэродром самолетом во второй половине дня. Полуобгоревший, обмотанный бинтами с выступавшими пятнами крови, он казался неживым.

О тяжелом состоянии командира полка я доложил в штаб армии. Меня попросили подождать у телефона, а через три-четыре минуты передали приказание командующего армией немедленно отправить А. Е. Голубова тем же самолетом в Москву в сопровождении врача.

Я подошел к полковому врачу Г. В. Сергееву - он накладывал на раны командира новые повязки - и сообщил ему об указании сверху, распорядился, чтобы он оставался в Москве до тех пор, пока не будет полной ясности о состоянии командира.

–  Закончу перевязку - и готов лететь!
– ответил врач.

–  Есть какая-нибудь надежда, доктор?

–  Трудно сказать. Положение командира тяжелое. У него, по-моему, сломаны шесть или семь ребер, повреждены тазобедренный сустав, ключица, череп… Откровенно, шансов мало.

Через 20 минут у транспортного самолета в строю с развернутым Знаменем стояли два полка - 18-й гвардейский и «Нормандия». Подполковника А. Е. Голубова вынесли на носилках наши и французские летчики и пошли вдоль общего строя. Я подал команду:

–  Смирно! Для проводов командира - равнение направо! [185]

Рядом с носилками шли К. Ф. Федоров, С. Л. Сибирин, Пьер Пуйяд и Луи Дельфино. На глазах у многих авиаторов были слезы. Голубов слегка приоткрыл глаза, тихо попросил:

–  Остановитесь, пожалуйста… Помогите приподняться.

Федоров и Сибирин помогли командиру приподняться, и он слабым голосом сказал:

–  Товарищи, и вы, наши французские друзья! Я вынужден временно оставить вас. Но я вернусь… Поклянитесь, что будете до конца беспощадно бить фашистскую гадину!…

–  Клянемся!
– ответили в один голос два полка.

После этой неожиданной речи Голубов снова потерял сознание.

Ли- 2 взревел моторами, взлетел и, выполнив над аэродромом прощальный круг, взял курс на Москву. С тяжелым сердцем авиаторы расходились по своим местам.

По указанию комдива во временное командование полком вступил майор С. А. Сибирин. К тому дню он сбил уже 18 вражеских самолетов, стал Героем Советского Союза.

События на фронте развивались стремительно. Один за другим издавались приказы Верховного Главнокомандующего об освобождении городов Белоруссии. 30 июня мы получили сообщение о новой победе наших войск. Они окружили и уничтожили в районах Витебска, Орши, Могилева и Бобруйска часть фашистских дивизий, форсировали Березину и развернули наступление на свенцянском, минском и слуцком направлениях.