Чтение онлайн

Я кивнул, про себя удивляясь тому, как быстро ослабел. Подошел к койке. Упал рядом с ней. Ошалело потер лицо.

– А почему… Ну… Почему ты сразу не сказала?

– Да потому что ты и так загнался! Скажи тебе о ребенке…

– Ты сказала!

– Ну… А какой у меня был выход?

Кира смотрела на меня, набычившись, а я ведь понимал… Понимал, что говорю что-то не то. Но не находил нужных слов, как ни старался. Потому что да. Потому что мне реально было страшно, до усрачки! Был бы я хотя бы здоров, а так…

– Гор, ты, пожалуйста, дыши, а? – проскулила Кирюха. Я вскинулся и только теперь почему-то додумался поставить себя на ее место.

– Дышу. Куда я денусь? Мне теперь есть ради кого, да?

– А раньше что, не было?! – закапризничала. Я улыбнулся. Потому что как раз это был добрый знак. Обхватил Махову за плечи, привлек к себе, утыкаясь носом в волосы.

– Кир…

– М-м-м?

– Я тебе говорил, что страшно тебя люблю?

– Не помню. Давно дело было!

Я растянул губы шире. Вдохнул жадно. Может, все еще не полной грудью, но… И черт с ним. В конце концов, в жизни все возможно! Будет цель – будет результат. Непоправима исключительно смерть, но с ней мы вроде бы разминулись.

Кира тихо сопела мне в ключицу, упрямо не поднимая головы, будто боялась встретиться со мной взглядом. А я боялся ровно обратного – что посмотрю и окончательно раскисну. Ведь страх, что я никогда не буду прежним, только усиливался. Я сглотнул. Осторожно спустил ладонь ниже. Коснулся ее живота, проник пальцами под резинку удобных трикотажных штанов, в которых она расхаживала… И кажется, этим незатейливым жестом полностью удовлетворил ее ожидания. Кира сладко вздохнула, накрыла мою ладонь своей, и… В этот момент на меня, наконец, сошло озарение: а ведь мне и не нужно быть прежним! Более того, после всего пережитого как прежде уже вообще ничего не будет. Я буду последним идиотом, если стану цепляться за осколки прошлой жизни, игнорируя новую… и такую прекрасную.

– Тогда не грех повторить, правда? Я тебя люблю.

Кира

Я ждала их на веранде.

Дом стоял чуть выше линии леса – так, чтобы Эльбрус был виден почти всегда. В ясную погоду он выходил сразу, стоило поднять глаза от кружки. В пасмурную – угадывался контуром… Но всегда, находясь здесь, я ощущала его присутствие и поддержку. Даже когда смотрела в противоположном направлении.

Чай остыл, но я всё равно перекатывала кружку в ладонях и то и дело бросала взгляды на подъездную дорожку, где вот-вот уже должен был появиться Гор с группой, которую вел.

Стоило об этом подумать, как вдали на дороге взвилось пыльное облако. Ослабели наши туристы, раз Миша решил подогнать бусик.

Я улыбнулась, оставила, наконец, чашку и пошла проверить баню. После похода кое-кому явно не помешает помыться.

Запаренные веники распахлись на всю парную. Подумалось, что и нам с Горским было бы неплохо попариться, когда гости угомонятся. Почему нет? Уверена, что после такого приключения спать дети будут как убитые.

Ах да, я забыла сказать, что клиенты в этот раз у нас не совсем обычные. Наш сын, его сестра-погодка и их друзья. Всего двенадцать человек. И даже не спрашивайте, как Миша согласился на эту авантюру. Маршрут хоть и простой, но дети есть дети. К тому же для большинства это был первый подобный опыт, что накладывало на Мишу еще большую ответственность, ведь именно благодаря ему кто-то навсегда влюбится в горы, а кто-то, напротив, поймет, что эта история не про них. И это ни хорошо, ни плохо. Просто… ответственно, да.

Я взглянула на часы. Группа задержалась примерно на час-полтора. Но я уже давно не делала из этого проблемы. Я знала, по какому маршруту Гор с помощниками ведёт группу. Знала, где он сделает привал. Где остановится, чтобы дать детям отдышаться и попить. И знала, что он непременно вернется.

Полив раскаленные камни водой, я стерла пот со лба и прислушалась к детским воплям, которые заполнили двор. И голос Гора я, кажется, тоже услышала.

За эти годы он сделал всё, что планировал, и даже больше. Компания Горского выросла быстро. Даже слишком, если не видеть, как он работал. Сложные маршруты. Экстремальные туры. Экспедиции, в организации которых главным критерием была безопасность. Качественный продукт, который у знающих людей прочно ассоциировался исключительно с его именем.

Его уважали. Его знали все имеющие хоть какое-то отношение к туризму, альпинизму или экстриму. Перед ним открывались все двери… В нашей стране, и за ее пределами. И Горский монетизировал свой бренд везде, где это было возможно. В прошлом году он в партнерстве с одним известным дизайнером запустил даже линию одежды для туризма. А параллельно вновь поднялся на Эверест. На этот раз без кислорода. Формально он был одним из самых титулованных спортсменов. У него было все то, ради чего другие сжигают себя без остатка. Но я знала: горы больше не были для него мерилом собственной ценности.

Я улыбнулась, вспомнив, как когда-то боялась, что без постоянного риска Горскому станет тесно. Пусто. Что он не сможет. А потом оказалось, что и семейная жизнь, и отцовство, и бизнес – все вместе, такой экстрим, что никакие горы с тем не стояли и близко. Да, жизнь Миши сильно изменилась, но если вы его спросите, жалеет ли он хоть о чем-то, он точно ответит – нет.

Что же касается меня… Я так и не поднялась на К2. У меня остался один не взятый восьмитысячник. Какое-то недоразумение, по мнению многих. Очевидно, поэтому ни одно мое интервью не обходилось без вопроса, не хочу ли я еще разок попытаться. Кто-то просто из любопытства спрашивал, кто-то с неприкрытой жалостью в голосе. Я на все вопросы пожимала плечами. Пафоса не хотелось. А без пафоса вряд ли бы мне удалось объяснить, что некоторые мечты остаются мечтами не потому, что ты не смог воплотить их в жизнь, а потому что тебе предложили что-то другое.

Мне предложили жизнь. Даже… две жизни. Нет, три! Если к жизням детей прибавить еще жизнь Горского.

И я без колебаний приняла этот обмен.

Толкнув дверь, я вышла из бани и уставилась на пыльные, уставшие, но такие счастливые мордашки детей.

– Так-так-так, ну-ка, тише! – гаркнул Гор. Я улыбнулась, увидев его черное от загара лицо. Сделала было шаг навстречу, но была остановлена налетевшей на меня дочкой.

– Мама!

– Уф! Да ты еще больше выросла.

– Правда? Папа сказал, что я очень сильная, – Лиза склонила ко мне темноволосую головку. – Не то что Ариша. Она все время ныла. То то ей не так, то это. То она есть хочет, то спать, то пить, то ее комары покусали… – частила дочь, суетливо оглядываясь, видно, чтобы Ариша не подслушала, как подружка ее песочит.

Я ухмыльнулась. Прижала Лизу к себе. Вдохнула поглубже.

– Не всем заходит походная жизнь. Ты сама-то как?

– Класс! Я столько нафоткала…

– Привет, ма! А что у нас на ужин? – вклинился в разговор сынок. Богдан. Мы его назвали так. Искренне веря, что его нам послало небо. Мы ж не знали, что через три месяца оно еще и на Лизку расщедрится. Мы вообще о Лизке не знали, чуть ли не до пятого месяца беременности. М-да… А теперь им девать и восемь соответственно! Обалдеть, как быстро, почти преступно несется время.

– Сначала баня!

– Ну, ма-а-а…

– Что ма? Грязные есть пойдете?

– Грязные – не вариант, – заключил сынок, осмотрев свою запылившуюся экипировку.

– То-то же, – ударом пальца я опустила ему козырек на глаза. Отвернулась, поймала смеющийся взгляд мужа. Мы с Горским не виделись каких-то два дня. А я успела жутко по нему соскучиться. Хотелось подойти к Мише, обнять… Но не тут-то было. Дюжина девятилеток требовала внимания. Я обошла каждого, выдала по полотенцу и шапке и партиями погнала в парилку. Мальчики шли первыми – их было больше. Горский присоединился к детворе, руша мои планы потереть мужу спинку, когда все уснут. Впрочем, понять его было можно. Я бы тоже первым делом отправилась мыться после такого турне.