Чтение онлайн

Прикрыв глаза, я погрузилась в воспоминания. Наша первая встреча, первая ночевка, первое восхождение и поцелуй… Это все было только в моей памяти. Надо же… Не желая полагаться на такой ненадежный ресурс, я вдруг поняла, что наша история нуждается в срочной фиксации! Открыла заметки и начала писать.

«В первый раз я увидела Горского в базовом лагере Эвереста. Я вышла пописать. А он вытащил бывшую жену и тогда еще своего работодателя, чтобы пропесочить подальше от членов команды».

Я усмехнулась. Ну а как ещё? У нас вообще всё началось не слишком-то романтично. Я набирала текст быстро, почти не задумываясь. Не преследуя никакой иной цели, кроме как просто это все зафиксировать. Мне не было нужды мстить... И Малютку я упомянула лишь потому, что она стала невольной участницей нашей с Гором истории. Я не собиралась никого топить, разоблачать, выставлять чудовищем. Мне просто нужно было выговориться и зафиксировать те воспоминания, пока они были свежи.

Пост получился длинным и, наверное, слишком личным. Но я без всяких колебаний нажала на кнопку «опубликовать». Это было только начало. Я уже знала, что одним постом дело не ограничится. Возможно, я напишу книгу. Или опубликую нашу историю частями у себя на страничке. Потому что она того стоит, потому что пока я пишу, он точно не уйдет! Я не отпущу…

– Кира!

– Да?! – вынырнув из своих грез, вскинула полубезумный взгляд на склонившегося надо мной доктора.

– Мы его стабилизировали. Все хорошо. Слышишь?

Я потрясенно кивнула. И зачем-то встав, сделала шаг вперед, но тут же стала медленно заваливаться набок. Кажется, меня подхватили. В себя я пришла, сидя в инвалидном кресле. Меня куда-то везли, вслух приговаривая, что сейчас возьмут анализы, чтобы прояснить картину, и все будет хорошо…

– Я обследовалась, – возразила я и слабыми руками нащупала телефон: – Сейчас…

Это было непросто! Во-первых, достать телефон из кармана, потом его разблокировать, чтобы найти нужные документы.

– Вот.

Доктор нахмурился. Уткнулся в бумажки. Пролистал с задумчивым видом. Я не стала уточнять, знает ли он английский. Иначе зачем бы он тогда тратил время?

– Угу. Ну, фигово, конечно, но могло быть и хуже. Так… Угу… – бормотал он, кажется, вполне довольный, как вдруг нахмурился: – Кира…

– М-м-м?

– А ты потом показывала кому-нибудь эти результаты?

– Да нет. Мы же почти сразу уехали. Они догнали меня уже здесь. А что?

– А то, что, судя по ним – ты беременна.

– Ну, да. Ага, – захохотала я. – Это точно какая-то ошибка. Я бесплодна.

– Та-а-ак, – протянул Николай Дмитриевич. – Давай-ка ты пока пописай в баночку. А я приглашу гинеколога.

Кира

Меня усадили на кушетку так бережно, словно я могла рассыпаться от одного неловкого движения. Николай Дмитриевич вышел, а вместо него в кабинет вошла женщина лет сорока пяти – спокойная, собранная, приятная.

– Кира? Я Мария Сергеевна. Давайте посмотрим, что у нас тут происходит.

«Что у нас тут происходит». Господи.

Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни звука. В голове эхом прокатывалось абсолютно абсурдное: «вы беременны». И я опять хихикнула.

– Боюсь, вас зря оторвали от работы.

– Да, мне уже сообщили, что вы думаете, что бесплодны, – приветливо посмотрела на меня докторица, натягивая перчатки. – Располагайтесь.

– Это точно необходимо? Я была в таких условиях, где и более здоровые женщины вряд ли бы забеременели. Да и если бы это случилось, вряд ли бы мне удалось сохранить ребенка…

– Кира… – меня перебили мягко, но настойчиво. – Я наслышана о вашей истории. Как, впрочем, и все. Давайте просто начнем.

– Ну, ладно.

Я вскарабкалась на кресло. Начался осмотр. Никак его не комментируя, Мария Сергеевна попросила меня переместиться на кушетку, чтобы сделать УЗИ. Меня накрыло, когда датчик коснулся живота. И это было вообще никак не связанно с потенциальной беременностью. В то, что это могло случиться, я категорически не верила. Казалось, я просто напрасно трачу время, которое могла провести с Мишей. А что, если ему хуже?

– Расслабьтесь. Не нужно напрягаться.

Я попыталась, уставившись в потолок. Сердце колотилось так, будто я снова на восьми тысячах.

– Так… – тихо сказала Мария Сергеевна.

Я вцепилась пальцами в край простыни.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Можно быстрее?

Мария Сергеевна прошлась по мне задумчивым взглядом и вдруг повернула ко мне экран.

– Вот, – сказала она. – Смотрите.

Я не сразу поняла, что именно должна увидеть. Какая-то тень. Маленькое пятнышко размером чуть больше точки.

– Ну и что это? – голос у меня сорвался.

– Это плодное яйцо. Вы абсолютно точно беременны. Срок примерно пять недель. Сердцебиение не фиксируется на таком сроке, – продолжала она, внимательно наблюдая за изображением. – Но визуально все в норме. Имплантация хорошая.

Я закрыла рот ладонью, а как первые эмоции схлынули, возмутилась:

– Да нет. Это какой-то бред!

– Я могу пригласить коллег, если вы не доверяете моей экспертизе, – ничуть не обидевшись, предложила Марья Сергеевна.

– Этого не может быть!

– Вы видите все своими глазами.

– Но… – я всхлипнула. – Это невозможно. Совсем. Понимаете?

Меня сковал дикий страх. Я так боялась поверить, боже! Потому что если потом окажется, что это какая-то ошибка, я не переживу.

– Давайте я все-таки позову кого-то еще. Никогда не помешает услышать два мнения, правда?

– Извините, – захлебывалась рыданиями я, даже в таком состоянии понимая, что таким образом ставлю под сомнение авторитет наверняка толкового специалиста. Другие здесь не работали.

– Ну, что вы, – похлопала меня по руке Мария Сергеевна. – Все в прядке. Я сейчас. Вы пока полежите. Я накрою вас пледом.

– Я… – попыталась еще раз объясниться. – Я не думала, что это возможно.

– В организме происходит миллион сложнейших процессов, – сказала она. – Когда человек живёт на пределе, ему приходится выжимать из себя максимум.

На пределе. Да уж.

Три… Три доктора подтвердили то, что и так всем было понятно. Всем. Кроме меня.

– А раз так, теперь перейдем к насущным вопросам, – тон Марии Сергеевны вновь стал сугубо деловым. – Вы были в экстремальных условиях. Высота. Гипоксия. Препараты. Мне нужно знать всё.