Чтение онлайн

Во время этих экспедиций в дни его детства они всей семьей шли на моторке на север, где в двадцати милях на Кингс-Ривер находился исток озера. Точно такое же путешествие его родители предприняли вдвоем в ту пятницу в конце мая. Когда они приблизились к верховьям реки, Бонни сказала, что хочет стать к штурвалу.

«Я десятки раз видел, как они передают штурвал из рук в руки», – писал Каланик. В тот самый момент под ноги подвернулась собака, штурвал резко провернулся и направил лодку прямо на скалы. Не успел Дональд выпрямить штурвал, как судно ударилось об утесы, и он полетел за борт, в холодную озерную воду. Бонни во время столкновения оставалась на борту.

С пятью сломанными ребрами, треснувшим позвонком, поломанной ногой и коллапсом легкого Дональд Каланик поплыл к тонущей лодке, чтобы спасти жену. Он сумел завернуть ее в спасательные жилеты и почти два часа плавал, пока наконец не смог выбраться на берег. Оказавшись на суше, Дональд пробовал делать искусственное дыхание рот в рот, но безуспешно. Бонни Каланик погибла во время крушения, сразу после удара о скалы. Их нашел рыбак и доставил в безопасное место.

Трэвис был безутешен. Мать была для него самым близким человеком на свете. Родители поддерживали его всегда, даже в те трудные годы, когда он считал себя неудачником и жил после колледжа в их доме. Он был слишком беден, чтобы самостоятельно ворваться в мир стартапов. Бонни души в нем не чаяла и радовалась каждому его приезду. Теперь она ушла.

На какое-то время мир перестал существовать для Трэвиса. Он оплакивал мать, сидел у постели больного отца вместе с братом Кори, и никто не знал, выкарабкается Дональд или нет. Новость дошла до людей, посыпались электронные письма со словами утешения. Даже Тим Кук, с которым Трэвис воевал долгие годы, прислал сообщение и выразил соболезнования.

Не находя себе места, Каланик позвонил Арианне Хаффингтон. Та прилетела во Фресно ближайшим рейсом. По мере распространения новостей все больше людей связывалось с Калаником, предлагая помощь. Бывшая подруга Энджи Ю, оставшаяся близким другом Трэвиса, спрашивала, не хочет ли он, чтобы она приехала и вместе с ним посидела у постели отца. Она хорошо знала родителей Каланика в ту пору, когда они с Трэвисом встречались. Хаффингтон позже рассказывала друзьям, что она заботилась и искренне беспокоилась о Каланике в самый мрачный момент его жизни. Очевидцы говорили, что Арианна взяла на себя роль матери Трэвиса и ухаживала за ним, заменяя родную мать. Однако некоторые руководящие работники Uber, лучше знавшие обстановку, не могли избавиться от ощущения, что Хаффингтон использует ситуацию, чтобы стать ближе к Каланику.

От постели отца Каланик возвращался в Holiday Inn, расположенный через дорогу от больницы, и пытался спасти то, что осталось от его карьеры. Он арендовал конференц-зал в отеле, гораздо более скромный, чем в его апартаментах в Four Seasons, и использовал его как полевой командный пункт, удаленный от штаб-квартиры Uber. Чтобы отвлечься от мыслей о трагедии, он задумал написать письмо своим сотрудникам, выразить искреннее раскаяние и дать понять, что он прислушался к их жалобам и готов измениться. Он сочинял послание, расхаживая то по конференц-залу, то по полутемному, застеленному ковровой дорожкой коридору, и вслух надиктовывал мысли. Следуя совету Арианны, он старался подобрать правильный тон, что-то среднее между смиренным, извиняющимся и вдохновенным, какой приличествует руководителю, готовому и способному вернуться и встать у руля компании в трудное время.

Исписав массу черновиков, они с Арианной остановились на варианте, в котором, как им казалось, Каланик принимает на себя всю полноту ответственности за свои действия. Трэвис был уверен, что сотрудники оценят его позицию по достоинству. В этом письме он впервые принес извинения и признал собственные недостатки. Он понял, что давно должен был признать свои ошибки, и теперь рассчитывал, что письмо поможет ему сохранить работу.

Команда,

За последние семь лет наша компания сильно выросла, но не повзрослела. Всю свою жизнь я был предпринимателем. Большую часть времени я стоял на грани неминуемого краха и банкротства. Я никогда не нацеливался на создание процветающей организации. В основном я просто выживал.

Когда стартовал Uber, я впервые в жизни стал руководителем предприятия, которому ежедневно не грозит крах. Только в последние три с половиной года наш сервис и наша компания росли с беспрецедентной скоростью… Вроде бы можно праздновать, но без системы сдержек и противовесов рост может привести к серьезным ошибкам. Если взглянуть шире, наши ошибки гораздо больше влияют на работу подразделений, на клиентов и сообщества, которые мы обслуживаем. Вот почему методы работы небольшой компании должны меняться, когда она растет. Я преуспел с маленькой фирмой, но потерпел неудачу, когда она стала большой…

Уверен, вы понимаете, что в последние дни я думал в основном о своей семье. Мать всегда учила меня держаться как можно ближе к тем замечательным, талантливым, вдохновленным людям, которые сделали Uber тем, чем какой он сейчас. Она всегда ставила людей на первое место, и мне пора признать ее правоту. Отец твердил, что дела говорят лучше слов и что нужно служить примером. Поэтому я считаю важным чистосердечно признать наличие вызовов, с которыми мы столкнулись в Uber, и тем не менее выразить уверенность, что мы безотлагательно примем меры, чтобы исправить положение.

Надеюсь, вы присоединитесь ко мне в строительстве того Uber, который будет еще лучше261.

Сгорбившись над ноутбуком в коридоре Holiday Inn, Каланик уставился на строчку «иногда важнее доказать не свою правоту, а свое неравнодушие к людям». Он устал, давно не высыпался по-настоящему, но сейчас чувствовал, что письмо получилось основательным. Трэвис собирался отослать его в ближайшие несколько недель, когда после доклада Холдера нужно будет заново вдохнуть в людей веру в его, Каланика, руководство.

В тот момент он не мог знать, что так и не отправит это письмо своим сотрудникам.

Часть пятая

Глава двадцать седьмая. Доклад Холдера

Прошло четыре с половиной месяца с тех пор, как Трэвис нанял Эрика Холдера и его партнеров из Covington & Burling для расследования в Uber. За это время в сознании сотрудников и сторонних наблюдателей предстоящий доклад приобрел какие-то мифические очертания. Кто-то воспринимал его как «Некрономикон», некий оккультный документ, наполненный самыми мрачными тайнами компании. Другие рассматривали доклад как шанс навести порядок в доме, признать ошибки и приступить к их переосмыслению. В любом случае компания планировала во вторник, 13 июня, огласить рекомендации, содержащиеся в докладе Холдера, на общем собрании всех сотрудников.

Все понимали, что снова услышат плохие новости. Вопрос заключался в том, насколько плохие. Руководители отделов решили за оставшееся до великого дня время свести ущерб к минимуму. 6 июня на внутреннем собрании было объявлено об увольнении двадцати человек в связи с фактами, вскрывшимися в ходе расследования262. В эту группу входил и Джош Морер, генеральный менеджер в Нью-Йорке, который шпионил за одним репортером и заигрывал с персоналом. Мореру позволили уйти без шума. Сам он говорил, что уволился, потому что ему предложили стать партнером в Tusk Ventures, фирме, основанной одним политтехнологом, в прошлом сторонником и советником Uber. У остальных имелись такие же удобные альтернативы[95].

Увольнениями дело не ограничилось. Тридцать один сотрудник получил направление на консультации и дополнительное обучение, а еще семеро – письменные предупреждения относительно их поведения.

В воскресенье 11 июня совет директоров Uber собрался в центре Лос-Анджелеса в офисе Covington & Burling для обсуждения приведенных в докладе выводов и рекомендаций фирмы. Каждый из семи членов совета явился в тот день в офис фирмы со своей повесткой дня. Венчурный инвестор Билл Герли хотел, чтобы прекратились скандалы. Дэвид Бондерман, магнат прямых инвестиций, мечтал, чтобы Uber вырвался из-под огня прессы. Им обоим хотелось, чтобы компания пришла к первичному размещению акций и их фирмы смогли собрать миллиарды взамен своих первоначальных инвестиций.