Чтение онлайн

Герли располагал людьми, на которых можно было опереться. Benchmark исторически сложился как подлинное партнерство. Утром каждого понедельника партнеры встречались. Эта сплоченная группа специалистов по венчурным инвестициям тратила часы на изучение каждой компании из своего портфеля. Мэтт Коулер работал в Facebook на заре его существования и отвечал за рост численности клиентов. Питер Фентон, «партнер с высоким эмоциональным коэффициентом», помог Twitter избавиться от двух основателей и ввести в должность третьего главного исполнительного директора социальной сети. Эрик Вишрия и Сара Тавель, самые свежие рекруты Benchmark, имели представление, что значит быть главой или начальником отдела внутри стартапа, оказавшегося под пристальным вниманием.

Хотя основная ноша ложилась на плечи Герли. Ему постоянно звонили партнеры из Benchmark, то есть группа немыслимо богатых инвесторов, а также благотворительные фонды колледжей и пенсионные фонды, предоставившие сотни миллионов долларов, которые Benchmark инвестировал в разные компании. Все они боялись, что Uber рассыпется на части, а миллиарды, которых они ожидали взамен, испарятся. И на каждое раздраженное письмо и обеспокоенный звонок Билли Герли отвечал, успокаивал, разъяснял, что все держит под контролем.

Его друзьям так не казалось. Как-то вечером 2017 года Дэвид Крейн, партнер из Google Ventures, который четырьмя годами ранее помог инвестировать в Uber четверть миллиарда долларов, устроил у себя дома вечеринку в пользу научно-исследовательского фонда. Явился и Питер Фентон, как всегда веселый и дружелюбный. Прицепом он притащил Билла Герли, который большую часть вечера хандрил в углу гостиной Крейна, нянча бокал с выпивкой, или торчал на заднем крыльце, облокотившись на перила. Герли так устал и был так подавлен, что с трудом держался на ногах. Он пробовал убедить друзей, что сам о себе позаботится. Этот техасец ростом 205 сантиметров начал заниматься йогой и медитировать, но все равно продолжал мучиться бессонницей. Герли просто вымотался.

Доклад Холдера предполагал серьезные изменения. Трэвис Каланик уходил в сторону, компания приступала к реабилитации бренда, появлялась возможность все основательно перетряхнуть.

Но собрание из-за неожиданного сексистского высказывания Дэвида Бондермана обернулось настоящей катастрофой. И у Каланика пропало желание залечь на дно. Уже на следующий день он принялся звонить главам отделов и людям, занимающим руководящие посты, и отдавать указания, будто не заявлял всему миру, что намерен отойти от дел. На этой же неделе, находясь в так называемом отпуске, он приступил к работе с инженерами Uber, которые выполняли его распоряжения, не ставя в известность совет директоров.

Казалось бы, нужно просто вмешаться и настоять, чтобы отпуск Трэвиса превратился в бессрочный. Но Каланик никуда не собирался; он полностью игнорировал свое обещание уйти. Он стал бы противиться любым попыткам отстранить его от дел, а Герли знал Трэвиса слишком хорошо, чтобы недооценивать его как бойца.

Герли терзался не только практическими, но и философскими сомнениями. Имидж Benchmark основывался на ее репутации как инвестиционной фирмы, поддерживавшей с главами компаний дружественные отношения. Когда страховой фонд или фирма, занимающаяся прямыми инвестициями, вкладывала деньги в компанию, ее глава зачастую вынужден был мириться с тем, что они будут вмешиваться в дела управления. Бондерман, например, не стеснялся критиковать то, как Uber тратит деньги. Но он занимался прямыми инвестициями, а венчурные фирмы стремились хотя бы внешне сохранять доброжелательное отношение к главам компаний. Benchmark присутствовал в совете директоров Uber для того, чтобы обеспечивать интересы компаний из своего инвестиционного портфеля, помогать в подборе руководящих кадров и определении стратегии и ненавязчиво давать советы. Если они сейчас навсегда избавятся от Каланика, то согласится ли когда-нибудь на инвестиции от Benchmark следующий Uber, следующий Facebook, любой следующий крупный проект?

Кроме репутации Benchmark, существовало еще одно практическое соображение – деньги. Оценочная стоимость Uber распухла до гигантской суммы в 68,5 миллиарда долларов. Uber стоил даже больше, чем Facebook, по собственной оценке последнего, а Benchmark начал инвестировать в него с «цокольного этажа». Первоначальный взнос в 11 миллионов долларов теперь стоил миллиарды. Вполне возможно, он представлял собой одну из самых крупных венчурных инвестиций за всю историю Кремниевой долины. Сейчас доли Benchmark в Uber оказались в серьезной опасности. Любая новая очерняющая компанию статья урезала стоимость Uber, а это пагубно сказывалось на незапятнанной репутации Билла Герли и в конечном счете снижало прибыль акционеров.

Некоторые инвесторы уже обрушились на компанию публично. Митч Капор и его жена, Фреда Капор Кляйн, оба давние инвесторы Uber, долго осуществляли так называемые инвестиции влияния, демонстрируя обществу осознанный подход к капитализму.

«Мы чувствуем, что в своих попытках спокойно влиять на компанию изнутри зашли в тупик, – написала эта пара в своем публичном блоге. – Мы выступаем публично, поскольку считаем, что об инвесторах Uber и совете директоров правильно будет судить по их действию или бездействию. Надеемся, что наше выступление поможет привлечь руководство Uber к ответственности, так как все остальные механизмы, похоже, не сработали»270.

Осознать, насколько плохо обстоят дела, Герли помогло сообщение от одной предпринимательницы. Тем летом он как-то проверял свою электронную почту, и тут на экране появилось новое письмо. Его прислала Катрина Лейк, исполнительный директор Stitch Fix, очень известной и успешной компании, торгующей стильными штучными нарядами через Интернет.

Герли очень хорошо знал Лейк. Когда юная компания еще только подавала надежды, Benchmark инвестировал в нее 12 миллионов долларов. Лейк создавала Stitch Fix в собственной спальне, открыв школу бизнеса, но до успеха ей было еще далеко. К 2017 году Stitch Fix впервые успешно разместила акции на бирже, вернув Benchmark сотни миллионов. Как члены совета директоров Stitch Fix, Герли и Лейк со временем сблизились. Он верил в ее компанию, а она прислушивалась к его советам.

Письмо Лейк оказалось резким.

«Это аморально и удручающе, что такие компании, как Uber, могут существовать и даже процветать, – заявила она. – И я разочарована, что человек, которого я так уважаю, имеет к нему отношение».

Для Лейк история с Uber имела глубоко личную окраску. Катрина была одной из самых выдающихся женщин-руководительниц в Кремниевой долине. Пока она росла от маленького стартапа до предприятия с многомиллионными оборотами, ей довелось столкнуться с харассментом271. В какой-то момент, когда ее стартап уверенно набирал высоту, она подверглась сексуальным домогательствам одного из своих венчурных инвесторов, Джастина Колдбека. Он входил в совет директоров ее компании в качестве наблюдателя, пока – уже после инцидента – Лейк не настояла на его исключении. Она знала, каким ужасом может обернуться для женщины царящая в технических компаниях и венчурных фондах бро-культура.

Прочитав про Сьюзен Фаулер, случай в Индии и другие скандалы, связанные с Калаником, ей стало стыдно, что ее компания упоминается в одном ряду с Uber. И ей было невыносимо думать, что ее наставник сидел сложа руки или даже потворствовал происходящему.

Быть предпринимателем в Кремниевой долине означало для Лейк не просто взяться за что-то новое, связанное с последними технологическими достижениями. Для нее это значило создать компанию, живущую в соответствии с теми ценностями, которые она хочет привнести в мир.

«Я очень надеюсь, что Stitch Fix останется живым и развивающимся примером компании совершенно иного типа, преуспевающей благодаря нравственным ценностям, а не вопреки им».

Герли немедленно послал ответ, поблагодарив Лейк и выразив ей свою признательность.

«Это был кошмар», – писал Герли. Инвестиции в Uber создали ему репутацию, а письмо Лейк подействовало как пинок под зад.

На первом же после доклада Холдера совещании команда Benchmark решила: их фирма должна принять «правильное решение». Каланика нужно убрать.