Чтение онлайн

Иммельт начал первым и провалился. Казалось, он совершено оторван от реальности и не подготовлен. Он словно не понимал, что включает в себя управление сложным, жестко регламентированным трехсторонним рынком. Один из членов совета назвал его разглагольствования «неудачной шуткой».

Выступление Иммельта показалось еще более неудачным, когда появился Дара Хосровшахи. Как только он включил ноутбук и начал показывать совету слайды, присутствующим сразу стало ясно, что он разбирается в фундаментальных основах бизнеса Uber. Хосровшахи пришел из мира логистики и онлайн-рынков; за двенадцать лет работы главным исполнительным директором в Expedia он увеличил годовой доход с двух до десяти миллиардов долларов. Он понимал тонкости рынка легкового такси, сложную экономику баланса интересов клиентов, желавших дешевого проезда, и водителей, которым нужно было зарабатывать столько, чтобы они и дальше возили клиентов. Понимая, что Uber основан на мастерской операционной деятельности, Хосровшахи ценил технические навыки и осознавал важность высокого инженерного уровня. Но главное, Хосровшахи понимал важность бренда, а в тот момент не многие бренды в мире бизнеса находились в худшей форме, чем Uber.

В какой-то момент своего выступления Хосровшахи вывел на экран слайд, заставивший всех в зале напрячься. Там было написано: «Двух главных директоров быть не может». Хосровшахи смотрел через зал прямо на Трэвиса Каланика, давая понять, что, если он станет новым главой Uber, Каланику действительно лучше пойти в отпуск. За бывшим боссом сохраняются только его обязанности в совете директоров, и не более того, сказал Хосровшахи.

С делами дня было закончено, и совет отправился на совместный ужин, чтобы обсудить выступления кандидатов. За вином и блюдами из фермерских продуктов члены совета обсуждали, насколько их впечатлил Хосровшахи. Для человека, который на протяжении долгих недель поисков не привлекал к себе особого внимания, Дара отлично справился с презентацией, и это приятно удивило. Теперь они знали, что, даже если с Уитмен и Иммельтом ничего не получится, у них есть запасной кандидат, который устроит всех.

Все они сходились в одном: Иммельт не годился для этой работы. Никто, будучи в здравом уме, не проголосует за то, чтобы он стал новым главой Uber, даже Каланик и его сторонники.

В субботу утром, то есть 26 августа, из дверей лифта в отеле Four Seasons вышла Мэг Уитмен. Она пересекла вестибюль пятого этажа и вошла в частный представительский люкс, где ее ждали члены совета директоров Uber. Низко надвинутая на глаза кепка скрывала ее лицо – на случай, если у ресторана отеля или возле лифта расположились представители прессы. У руководящих работников Кремниевой долины было принято обедать в закусочной отеля, а лицо Уитмен хорошо знали в районе Залива. Если бы ее увидели возле офисов Uber или даже TPG, в прессе снова поднялась бы шумиха, а для нее все закончилось бы плохо.

Собеседование с Уитмен вылилось в откровенный деловой разговор. Если ее выберут для этой работы, то у нее серьезные намерения.

«Раз уж вы думаете, что я соответствую этой должности, нам нужно немедленно уладить некоторые вопросы, – заявила Уитмен, приковав к себе внимание всех присутствующих. – Что касается этого иска, – сказала она, имея в виду битву между Benchmark и Калаником, – это дело надо уладить и покончить с ним».

Больше всего Уитмен боялась бесконечных утечек информации из совета директоров. Она говорила, что это напоминает ранний период ее работы в Hewlett-Packard, когда недееспособный совет скармливал прессе истории, подрывавшие авторитет директоров и их доверие друг к другу.

«Мы должны положить конец этим утечкам из совета, – сказала Уитмен. – Никто – никто – из членов этого совета просто не должен самостоятельно предпринимать односторонних действий. Совет расколот, – произнесла она и для усиления эффекта сделала пазу. – Нам нужно сплотиться, совет должен выступать заодно. Чего у нас не должно быть, так это нелепых актов насилия, которые идут во вред компании».

Уитмен говорила жестко, особенно по поводу Каланика. Она дала понять, что Каланик больше не будет участвовать в операционной деятельности. Он основатель и член совета, но не главный исполнительный директор. И для Уитмен так и должно быть впредь. Более того, если совет выберет ее, им придется провести полную реструктуризацию управления компанией. Подавляющее преимущество Каланика в совете директоров по количеству мест при ней сохранено не будет.

В воскресенье утром, когда совет директоров собирался предаться размышлениям, по Сети разлетелся твит. Его выложил Джефф Иммельт, решивший публично сняться с выборов. «Я решил не добиваться руководящей должности в Uber, – писал он. – Выражаю огромное уважение компании и основателям: Трэвису, Гарретту и Райану»294. Люди, близкие к Иммельту, тут же стали выдавать это за самостоятельное решение, чтобы сгладить неловкую ситуацию295. Совет знал подоплеку этого дела: еще в субботу вечером один из директоров связался с Иммельтом и в знак любезности уведомил, что тот не получил необходимой для назначения поддержки. Несколько часов спустя Иммельт, спасая лицо, откланялся через твит.

Количество кандидатов уменьшилось до двух, и настало время поразмыслить и проголосовать. Вскоре стало ясно, как разделились голоса. Как только Иммельт отпал, его сторонники переключились на Хосровшахи. Таким образом, остальные члены совета директоров поддерживали Уитмен. Группа голосовала анонимно, в течение дня, используя креативный метод: каждый отослал сообщение с именем своего кандидата Джеффу Сандерсу, партнеру Heidrick & Struggles, помогавшей совету на протяжении всех поисков. Голосование зашло в тупик – ни один из кандидатов не набрал большинства.

На заседании, затянувшемся до второй половины дня и не давшем почти никакого результата, Мэт Коулер заявил, что хочет сказать речь. Он встал; все в конференц-зале смотрели на него. Benchmark уже приготовился к назначению Уитмен и практически гарантировал ей работу. Команда Uber по связям с общественностью приготовила для Уитмен ее выступление перед сотрудниками в связи со вступлением в должность. План мероприятий был готов, оставалось только проголосовать за Уитмен.

И тут, как некоторые полагают, Коулер допустил просчет. Партнер Benchmark сделал присутствующим предложение: если совет проголосует за Уитмен, Benchmark отзовет иск против Каланика. Для совета это прозвучало как ультиматум. Такова была цена мира.

Вдруг оказалось, что среди директоров Каланик не единственный, кто ведет себя по-детски. Вылазка Коулера вызвала недовольство почти у всех в зале. Вместо того чтобы честным путем определить лучшего кандидата, Benchmark брал совет за горло, чтобы протолкнуть своего кандидата.

Возможно, речь Коулера стоила Уитмен этого поста. После еще одного тайного голосования пришли его результаты. На этот раз выбор был сделан. Пятеро из восьми директоров проголосовали за Хосровшахи. Совет выбрал нового главного исполнительного директора Uber.

Чтобы придать своим действиям некое подобие единства, совет загодя решил, что, кто бы ни победил, они проведут еще одно, финальное голосование и единодушно поддержат победившего кандидата. Поэтому, когда результаты объявили публично, совет мог делать вид, что все время действовал как единое целое.

В конечном счете все пошло не по плану. Пока группа связывалась с пресс-секретарем, пока пресс-секретарь готовила окончательный текст заявления о результатах голосования, вести уже начали просачиваться в прессу. Сразу после пяти вечера репортеры опубликовали заметки с именем нового главного директора Uber – даже раньше, чем совет успел позвонить Хосровшахи и сообщить ему приятную новость296. Связаться с Хосровшахи и официально предложить ему высокий пост было поручено Хаффингтон.

«Алло, Дара? – произнесла она со своим неповторимым греческим акцентом. – Дара, у меня новости, хорошая и плохая».

Хосровшахи слушал, улыбаясь в трубку.

«Дара, хорошая заключается в том, что ты избран новым генеральным директором Uber. А плохая в том, что это уже утекло в СМИ».

Событием, окончательно лишившим Каланика надежд на руководящую роль в Uber, стало не избрание Дара Хосровшахи на пост главного исполнительного директора и не иск Герли, выдвинутый против Трэвиса за обман инвесторов. Это произошло в результате сделки, заключенной несколько месяцев спустя и названной «Большой сделкой» – так именовал ее Герли в знак уважения к SoftBank и Масаёси Сону.