Чтение онлайн

— Ну, не только по научной, — задумчиво проговорил я, вспоминая все, что знал про царевича, особенно про его умение внушать шок и трепет всем, включая хозяев Хтони. — Многогранная личность — младший сын нашего Государя. Но почему — Поликлиников?

— Мне самой было жутко интересно! Зачем псевдоним — понятно, подписывать научные работы «Грозный» — довольно странно. Но есть же какие-то официальные фамилии, когда члены династии путешествуют инкогнито. Смарагдовы, например, или Ионины, — принялась оживленно жестикулировать Эля. — Я у всех спрашивала, и все только отмахивались. Даже мама и дед! Знаешь, кто ответил?

— М?

— Алиска, Клавдиева. Ну, Селезнева. Она же в Александровской Слободе работает, в каком-то НИИ. Они там Грозных через день видят. И вообще — попаданка, ну, ты знаешь. Так вот, она смеялась сначала, а потом сказала что-то странное, типа — «для опытов!» — настал черед Кантемировой разводить руками.

Вдруг из кармана ее полушубка раздалась веселенькая мелодия — скрипочки какие-то. Эля вообще мелодии на звонке меняла чуть ли не каждый день.

— О, вспомнила Клавдия, — сказал она, свайпая по экрану. — Странно, он мне больше недели не звонил… Вообще — дуется, что я фамилию сменила. А теперь чего?

Она засунула смартфон под краешек шапки, прижав его к уху, и заговорила:

— Привет, братик! — сразу ее тон был доброжелательным, но потом голос Эли зазвенел, она сильно нервничала. — Что? Это почему? Зачем тебе? Клавдий, ты не… Что ты такое говоришь? Почему? Да потому! Что-о-о? Знаешь, Клавдий, я думала — уж ты-то поймешь! Хочешь — говори. И мне ни капельки тебя потом жалко не будет!

Я все это время пребывал в состоянии недоумения. Мне казалось — у этих двоих были нормальные отношения! А тут — прямо ругались, и Эля очень сильно злилась! Конечно, она ушла из клана, предала наследие и все такое, но младший Ермолов и сам не мог считаться образцом темного консерватизма. Встречался со светлой — и в основном по переписке, подумать только!

А потом Эля протянула мне свой телефон:

— Миха, он хочет говорить с тобой, — на ее лице застыло досадливое выражение. — Будет плести всякую фигню, я уверена. И знаешь, что? Делай с этим что хочешь. Мне все равно. Мое отношение к тебе не изменится, что бы ни произошло.

Это звучало странно, но аппарат я взял.

— Титов слушает, — проговорил я.

— Слушаешь, гаденыш малолетний? — голос Клавдия просто сочился ядом. — Я знаю, что это из-за тебя. Ты, мерзавец, используешь Элю! Как ты это сделал? Ты спал с ней? Наложил заклятье? Приворожил? Под кем ходишь, Титов? Чей ты человек? Воронцова? Нахичеванского?

— Ты втираешь мне какую-то дичь, — сказал я, свирепея.

— Я вызываю тебя, — прохрипел телефон. — Ты — маг второго порядка, это законно.

— Время и место? — спросил я.

— Заброшенный док №17 Пеллинского судоремонтного завода, знаешь, где это?

— Узнаю.

— Приходи сегодня в полночь. Не бойся, я тебя убивать не стану… Поговорим и разберемся, как мужчина с мужчиной. Как маг с магом… Оставь мою девочку в покое, слышишь?

— Пафосная дичь, — вздохнул я. — До встречи.

И отдал телефон Эльвире.

— Клавдий обещал открутить тебе голову за мою поруганную девичью честь? — глянула на меня она.

— Типа того. Пока что предложил просто поговорить, — я считал себя человеком порядочным и потому старался лишний раз не лгать. — Встретиться один на один.

Недоговаривать — другое дело. Даже — любимой девушке. Особенно — любимой девушке.

— И что ты думаешь делать? — поинтересовалась она. А потом заявила: — Если что — можешь не ходить, мне пофиг. Я не для того от них ушла, чтобы терпеть ермоловские забабоны дальше. Меня уже от них тошнит!

— Ну, пойду. Ну, поговорю, — пожал плечами я. — Будет наезжать — стану сопротивляться. Хоть Клавдий и наговорил мне какой-то бредятины, но он — твой брат, и я видел, как он о тебе заботится. Значит, глубоко внутри у него есть что-то хорошее… Наверное.

Я кривил душой, на самом деле. Историю про Ермоловых и кхазадов я помнил хорошо.

— Знаешь, — Эльвира переминалась с ноги на ногу, ей было явно неловко такое говорить. — Клавдий из тех людей, до которых действительно важные вещи доходят только через болезненный опыт. Например, до того, как он отправился в Паннонию с этой своей Селезневой, он был страшным снобом, за равных почитал только магов человеческого происхождения, да и то… А вернулся с гораздо более широкими взглядами! Алиска мне сказала по секрету, что ему там кто-то наподдал! Плохо такое говорить про родного брата, конечно, но уж как есть…

— Хотелось бы без этого как-то обойтись, конечно, — признался я.

Мне было страшновато: все-таки Клавдий очень, очень крутой, и, в отличие от меня, реально воевал. Но я в в рукаве имел не туза, а целого джокера, про который пока мало кто знал…

— Фу, — сказала Эля. — Какие противные разговоры мы с тобой ведем. Вроде вот договорились про «стань сам себе предком», а все равно — от родни никуда не деться.

— Ага! — вздохнул я. — А я все жду, когда батя объявится. Он ведь сделает это, и скоро! Есть у меня такое наитие… Пошли лучше к Лейхенбергу, он обещал какой-то кхазадский безалкогольный пунш сегодня замутить. И меня звал!

— А я не помешаю? — запереживала Эля. — Он все время ворчит, когда меня видит!

— О, нет, Эля, Тебя он сильно любит, хоть этого и не показывает.

— Да-а-а? А я думала, он ругается…

— Не-е-ет, «шёнес хенсеблюмхен» — это «прекрасная маргаритка!» — заверил ее я. — А «хуемадхен» — это «хорошая девочка».

— Хи-и-и-и-и! — мы шли и смеялись, и толкались, и кидались снежками, и были счастливы.

Глава 2

Поединок

В заброшенный док меня провел Вяземский. Это, конечно, звучит диковато, но Афанасий в зимний период взял — и пошел работать на завод. И устроил его туда я, через Фрола. Ну, как — устроил? Узнал информацию, что такой специалист там бы пригодился, и довел ее до ушей Вяземского. Он сразу офигел, конечно, а потом прикинул, посчитал деньги — и пошел на проходную договариваться о подработке.

Ну, а что? Княжич даром, что из великого клана, а на кармане свои средства иметь хочется и практиковать магию — тоже. С его специализацией на льде и холоде — предприятие готово было платить бешеные деньги! Ну, представьте, никакого обледенения на корпусах, незамерзающая гавань, и все такое… Вяземский оказался очень востребован, ему даже прозрачно намекали на контракты за пределами Пеллы — в отдаленной перспективе.

И вот теперь я следом за Афанасием шагал по почищенной от снега дорожке, вдоль административных корпусов, складских зданий и сухих доков в сторону самой дальней, забытой Богом и коллективом завода части промзоны. На молодом маге было легкое пальтишко, под ним — костюм-тройка с жилеткой и белой рубашкой. Никакого головного убора — его черные длинные волосы трепал ветер. М-да.

«Холод всегда мне был по душе!- женским голосом пропела остаточная память Руслана Королева. — Отпусти и забудь!»