Чтение онлайн

* * *

Итак. Папаня попался в росянку. Вампир его на этом подловил. Папаня — на тот момент поступил туповато и почему-то шастал по Хтони в пижонской одежке вместо нормальной экипировки? И почему-то полез на чертову полянку за развесистой клюквой, даже не прощупав ее магически. Это факт? О, да! Головотяп ли он после этого? Без сомнения!

Но сколько ему там было лет? Двадцать три? Двадцать пять? Недалеко от меня ушел, нынешнего. Я вот тоже тут кулаками махал на полянке, вместо того, чтобы решить вопрос по-взрослому… Как угодно мог ведь поступить! Связать дружинников и до утра оставить в оазисе, например. Или усыпить на пару дней: ритуал в книжке Пепеляевых имелся. Нет же, решил доказать самому себе, что я мужчинский мужчина!

Полезть срезать клюковку волшебным клинком? О-о-о, да! Я живо мог представить себя на его месте.

Вампир еще кое-что рассказал: папаша вслух проклинал себя за то, что сцепился с Бессмертным. С дедом Костей! Так он подписывал конверты, которые отправлял особым образом! Но если они сцепились — то почему потом Иголкин стал моим воспитателем? Вопросов явно больше, чем ответов…

Но самое ключевое вот что: царевич пообещал упырю «то, чего дома не знает, но очень скоро узнает»! Он подозревал, что Карлайл хотел его поиметь, и перестраховался. Как пить дать, Федор Иванович приперся домой, к маме, и узнал, что она беременна мной! Так вся эта хренотень и работает, только на такой ерунде и можно подловить великого мага. Слишком просто, чтобы сработало? Ага, конечно.

Так Макс Серебряный двойки получал. Я лично видел: вызывает его препод, задает простой вопрос, а Макс стоит и глазами хлопает. Препод начинает беситься: вроде отличника спрашивает, стопудовый вариант, точно должен был ответить, ан нет — стоит и тупит!

— Садись, два! — орет препод.

Макс садится с совершенно туповатым видом, а потом на перемене мне говорит:

— Миха, я поверить не мог, что он меня такое спрашивает, понимаешь? Я думал — там какой-то подвох, подтекст, думал, он чего-то эдакого от меня хочет! А нужно было просто перечислить этапы Великого Делания по Николя Фламелю, серьезно?

Папашка, похоже, тоже на этом погорел. Только он у меня — сильно ушлый, это очевидно, и даже на простых случаях перестраховывался. Не знаю, зачем он втирал Карлайлу про деда Максима и все такое прочее, но — определенно мне он лазейку оставил.

Я не был долгом и залогом упыря. Он мог идти в задницу. По крайней мере — на данный момент. И у меня на этот счет имелся стопудовый аргумент! Не знаю, зачем авалонцам я был нужен, может — чтобы шантажировать Грозных или провести ритуал типа того, что устроили в Ингрии… Но — Карлайл просчитался. И по букве, и по духу договора, надо мной не было его власти. Пока что.

Но я ведь не был идиотом. Я уже понял, что вся эта негаторная практика, все эти хлебные крошки, разбросанные по Оазисам, все в итоге вело меня к счастливому воссоединению с отцом. Более того — я вполне себе мог представить, что, раз уж меня столько раз делали живцом для капкана, в который попадались вассалы Карлайла, действующие автономно — то и теперь я мог служить приманкой. Разве что эта пещера… Вот этого мой великий папаша мог и не знать.

Но и Карлайл не знал кое-чего. Он тоже не был таким уж непогрешимым умником, хоть и стукнуло ему что-то типа трехсот семидесяти одного годика. Он перед уходом сказал мне, что проспал два года, у него что-то типа таймера с уведомлением стояло: мол, когда Михаил Федорович инициируется второй раз — тогда настало ему время просыпаться и перемещаться к точке бифуркации, то есть — к тому самому Островку… Авалонские Оракулы, оказывается, и такие штуки магичить умели, почти программирование: типа, алгоритм, который запускается при исполнении условия пророчества. И снова — спатеньки, чтобы ни в коем случае не пропустить запах вожделенной кровушки своего залога.

Не пропустил. Ага. Но он ведь и подумать не мог, что у Федора Ивановича Грозного родится не сын, а разочарование. Не был я менталистом в полном смысле этого слова, какая досада! Обманул ожидания всей Династии!

Ну, почти…

* * *

Карлайл явился с донельзя довольным видом.

— Рыщут! — сказал он. — Рыщут и не могут найти. Воронцов дважды чуть меня не засек! В юридике Дубенских опричников сейчас больше, чем всего населения, вместе взятого, дружина их в колодках на заднем дворе торчит, приказ Тайных дел правеж ведет. Переполошились, забегали. Подруга твоя в Северо-Енисейске, представь себе…

— Только тронь ее!

— Оу-у-у, май суити бой! Ю а со-о-о-оу бэд, йес? — он обошел меня кругом. — Ничего, ничего, недолго осталось ждать. Бабье Лето скоро кончится, и мы сможем заняться тобой всерьез. Недолго ждать, скоро, скоро мы будем готовы.

— У меня руки затекли, — сказал я. — Опускайте вниз уже.

— Правда — быть обычным человеком это невыносимо скучно? — обрадовался Карлайл. — Я возблагодарил Эру Илуватара, когда мне пришлось умереть по велению моего короля. Умереть, чтобы вернуться в новом качестве! Это большая честь — разделить бессмертие с Высокими Эльфами!

— Они не бессмертны, — вздохнул я. — Эльфы — не бессмертны, хоббитцев не существует, дружба между парнем и девушкой невозможна. «Атлас» — не инопланетный корабль, а комета.

— Что? — удивился носферату. — Какой «Атлас»? Облачный? Географический? Геркулесовы столбы?

— Значит, в Сети вы так и не полазили, — обрадовался я. — Хотите, фокус покажу?

— Какой фокус? — Чарльз Говард Карлайл выглядел озадаченно. — Майкл, плиз, би э гуд бой, донт мэйк э мистэйк…

— Вам нужен Михаил Федорович с онемевшими верхними конечностями? — спросил я. — Он у вас будет. Гангрена начнется, атрофия мышц и растяжение связок. И бычий цепень. Спускайте меня отсюда, пожалуйста. Кровь от рук совсем отлила, сил нет терпеть.

Он, с большим подозрением глядя на меня, зашел мне за спину, что-то там такое сделал и цепь потихоньку стала опускаться.

— А почему ты думаешь, что дружба между парнем и девушкой невозможна? — вдруг спросил он. — У меня была подруга, мы переписывались много лет…

— Мы, мужчины, не хотим заняться сексом со своим другом, — беззаботно ответил я. — это же бредятина! Не знаю, правда, как с этим обстоят дела на Авалоне, всякое может быть, но в нашем богохранимом отечестве такое не принято. А если парень и девушка дружат — обычно кто-то один хочет другого. Хотя бы чисто гипотетически. Если оба хотят — мы же не станем называть это дружбой, правда?

— Это что же, Флёр меня хотела?.. — изумлению Карлайла не было предела. — Но она же…

— Дайте угадаю: страшненькая! — перебил его я. — Видите, иногда и трехсотдевяностооднолетний граф может кое-что новое узнать у восемнадцатилетнего головотяпа. Хотите еще что-то интересное покажу?

Он снова оказался напротив меня и смотрел во все глаза. Ну, надо же… Что — реально в чудо поверил? Будет ему чудо!

— Оп-ля, — как только к рукам более-менее вернулась чувствительность, я снял проклятое кольцо с пальца.

Долгое висение с руками кверху сделало свое дело. Опухоль немного сошла, и кольцо — снялось.

— Смотрите, какая штука, Чарльз Вильямович, — я подбросил кольцо, и оно замерло в воздухе. — Вы вот поймали моего папашу на дурня. Развели его, можно сказать. Переться в Хтонь с одним волшебным мечом, без пулемета, фальшфейеров и верного напарника — идиотская затея, да?

— Что происходит? — он не сводил глаз с замершего в воздухе колечка. — Как?

— Я — горькое разочарование всей династии, господин граф. Досадное недоразумение…