Чтение онлайн

— Да лучше бы внутри был, распотрошил бы сволочь мечом — и дело с концом! А так — я тут, меч — там… — рыжий снова матюгнулся.

— Сквернословите? Человеку вашего статуса как-то невместно, не находите? — усмехнулся Говардов. — Ваше высочество, я, конечно же, вас узнал, и…

— … и не думаете меня освобождать в верноподданическом восторге? — криво усмехнулся цесаревич Федор. — Вы что — не русский человек?

— Э-э-э-э… — настало время кудрявому сильно удивляться. — А что, Карл Говард — это русское имя?

— Ну, вы достаточно русифицировались, чтобы вставить отчество. Да и вообще, у нас — Карл, Камиль, Казимир, Кагринак, Кирдан и даже Кауко Каалинпяя вполне могут быть русскими… Это, как говорится, состояние души! И всякий из них кинулся бы помогать сыну своего Государя ровно в тот же самый момент, как только узнал бы меня… А вы у нас — нерусь, получается?

— О да, да, я — скромный путешественник, исследователь России, иностранец… Но меня зовут почти так, как я представился, в этом можете не сомневаться. Так вам нужна помощь, ваше высочество, или мы еще поговорим тут минут десять, и тут останется только половина вашего высочества?

— … !…!…!
– выразил свое мнение по этому поводу Федор Иоаннович. — Чего ты хочешь?

— Оу йесс, ё хайнесс, — прошептал исследователь-путешественник и облизнулся. — Конечно же, я попрошу у вас то, чего вы дома не знаете!

И обрадованно потер руки.

— Ну, и бредятина, — откликнулся Федор. — Не-не, я понимаю — Право Неожиданности, вы — таинственный незнакомец, от вас разит злодействами, но… Представьте, сколько всего я не знаю дома? Может, там тараканы завелись, или молоко убежало, или дед Максим помер? Оно вам надо? Я ведь поделюсь, ей-Богу, но больше одной штуки в одни руки не дам!

— Шит, — сказал Карл Вильямович Говард, он же первый граф Карлайл. — Факин шит… Рили, это бред… Дурацкая формулировка. Тогда так: вы отдадите мне то, чего дома не знаете, но вскорости узнаете очень хорошо. Я приду за своим долгом, даже если небеса упадут на землю!

— По рукам, — сказал Федор и протянул руку.

Все это пахло весьма скверно, но ведь он оставался Грозным, и потому пребывал в уверенности: со странным незнакомцем он разберется. Любую клятву можно обойти, любого врага — уничтожить, любой хитрый гордиев узел разрубить ударом меча! А если меча будет недостаточно — в его распоряжении Земские и Опричные войска, аристократические дружины, Ученая Стража, Тайный и Сыскной приказ, Министерство магии и многие, многие другие ресурсы необъятного, великого и могучего богохранимого Отечества.

— О, нет! Мне нужна ваша кровь для закрепления договора, Ваше Высочество… — усмехнулся Карлайл. — Вы отдадите мне то, чего сейчас дома не знаете, но вскоре очень хорошо и близко узнаете, а я вытаскиваю вас из Хтонической мухоловки и сопровождаю… Куда скажете — туда и сопровождаю. Позволите мне взять кровь?

— Ну, уж нет! Я сам, — цесаревич вцепился себе зубами в мякоть ладони, граф подставил руку — и капля крови Грозных упала на бледную кожу Чарльза Говарда, первого графа Карлайла. — Вот моя гарантия исполнения зарока!

— Йе-е-е-е-с-с-с! — носферату выгнулся дугой, взлетел метра на три над землей, его глаза загорелись мрачным огнем, под верхней губой отчетливо обозначились клыки, и вообще — все лицо его стало вдруг страшной демонической маской…

— Ять! Да ты кровосос! — ошарашенно выдохнул Федор Иоаннович. — А я-то… Я-то что? Идиот, выходит? Я ведь мог — магию крови, но… А-а-а-а!

Он стал ругаться так грязно, что, казалось, сама Васюганская Хтонь должна покраснеть и отвернуться. Среди разрозненных, полных ярости и отчаяния фраз слышались проклятия в сторону Карлайла лично, носферату в частности и всего упыриного племени в целом. А еще — явственно проступало недоумение от факта, что его — Федора Грозного — смог ввести в заблуждение натуральный упырь.

— Поздно, поздно, Феденька! — вампир вернулся в свое прежнее состояние, приземлился, подошел к основанию монструозного бурдюка, туда, где он рос из земли, и одним резким движением вбил неожиданно когтистую руку в самый стебель росянки, пошерудил там и дернул на себя.

Росянка задергалась в агонии, вся ее кожистая оболочка завибрировала, а потом исторгла из себя поток слизи, кислоты и, вместе с этим — цесаревича, который тут же вскочил, но поскользнулся, упал на землю, снова встал, взялся за эфес меча и мрачно уставился на Карлайла.

— Вас проводить, ё хайнесс? — уточнил носферату издевательски.

— Иди к черту, — буркнул цесаревич Федор, развернулся и быстрыми шагами пошел в лес.

— Я приду за долгом! — крикнул ему вслед вампир. — Приду, так и знаете.

— Хрен тебе, а не долг, — яростно прошептал себе под нос Грозный и ускорил шаг.

* * *

Карлайл по версии нейросети

Глава 19

По полочкам

Это может показаться странным, но я был даже рад, когда Карлайл подвесил меня обратно под потолок, напустил туману и скрылся из виду. У меня от его рассказа чуть башка не взорвалась.

Самая главная дичь: мой отец — царевич Федор! Одуреть можно! Ну, то есть, до этого я уже кое-как смирился с тем, что я Рюрикович, ладно. Сразу надеялся, что являюсь сыном какого-нибудь козла, типа наместника Сахалинского, или главы Приказа Большой Казны. Тем проще — может, его уже вообще бы на этот момент прикончили опричники — в связи с заговором против Государя и Отечества. Но нет… Ладно, я принял как факт, что в молодости мой папаша был классным парнем и героем, и спас маму от лешего — это вовсе не гарантировало, что через несколько лет он не превратился в мудака. Знаю я всяких лихих и отчаянных, которые на самом деле — говнюки. Как тот же Вяземский!

Но — Феодор Иоаннович? Шеф Пеллинского колледжа? Тот самый Поликлиников? Гросс-Профессор Ученой Стражи, курирующий Тайный, Сыскной и Чародейский приказы, организовавший Триумвират и остановивший войско статуй в Ингрии? Если называть вещи своими именами: он был моим фаворитом среди цесаревичей! Да что там — я был «федин»! Вся страна нынче делилась на «диминых», «васиных» и «фединых», и мы с ребятами уж точно знали, к кому относимся.

В конце концов, вечный поиск, интрига, тайна, все самое жуткое, невероятное, непредсказуемое и любопытное — всем этим занимался НАШ цесаревич! Нет-нет, я не питал по его поводу иллюзий, это ведь именно ему принадлежали жуткие слова: «Я люблю свой народ со страшной силой. Я от любви этой кому угодно готов голову отрезать и новую пришить, чтоб лучше работала!» Эти слова в свое время вся западная пресса на первые полосы газет поместила. Они в упор не понимали, почему рейтинги его одобрения в Государстве Российском после поднятой шумихи взлетели до небес.

Любит наш народ, чтоб пожестче.

Но мне-то что с этим теперь делать? Шокирован я оказался примерно так же сильно, как в тот момент, когда подсмотрел содержимое Элькиной головы. Ну да, да. Для меня в эмоциональном плане это были озарения одного порядка: Эля меня любит! Цесаревич Федор — мой отец! И в обоих случаях я должен был понять: что мне в этой ситуации стоит предпринять?

Стоило разложить все по полочкам.

Я висел-болтался в пещере страшного упыря и разлаживал. То есть — раскладывал!