Чтение онлайн

— Я не помню. Если мне подтвердят, что я именно тот Бомон, что служил в 13-м полку полковника Фресио, тогда я вновь обращусь к вам.

— Чудак человек, — покачал головой, служащий архива. — У тебя есть все документы, что ты есть ты.

— Но я не помню себя, — упрямо повторил Жорж.

И тем не менее, общими усилиями воскрешение Жоржа-Йоргена состоялось.

Вива Корсика! Да здравствуют корсиканцы!

[1] Да здравствуют корсиканцы!

[2] В описываемое время стандартная немецкая миля равняется в 7420 метров, но отличалась в различных германских землях, обычно в большую сторону.

[3] Во французской армии имеется унтер-офицерское звание «майор», соответствующее старшине или старшему прапорщику. Чтобы не путать сходством со штаб-офицерским званием «майор», далее будет употребляться чин «сержант-майор».

[4] Pinzutu (корсиканский) — чужак, нездешний, понаехавший, француз.

[5]Scimarellu (корс.) — дурачок, блаженный.

[6]Me ne impippu! (корс.) — «Мне все равно». В данном контексте соответствует «хоть горшком назови».

[7]Piombu! Di quale si? (корс.) — Обалдеть! Чьих будешь?

[8]Paghjelle — традиционное корсиканское многоголосое пение.

[9] Piglia a machja? — Ушел в маки? В смысле: «находишься в подполье»? Маки — в данном случае не цветок, а непроходимые заросли на склонах гор, убежище всех, кто не ладит с законом.

[10] Имя Жорж (Георгий) на корсиканском звучит как Ghjorghju (Дьордью).

[11] Carcajola — сорт вина с Корсики, известный во Франции с первой четверти 19 века, но чья история значительно старее. Производится в регионе Балань.

[12] Балань — Balagne

[13]В смысле профессия корсиканского бандита.

[14] Шарль Луи Наполеон Бонапарт, — с 1848 г президент Франции, с 1852 император Франции под именем Наполеон III

Франция, Париж, осень 1867 г

На стрельбище Жоржу поручили самую легкую работу: установку мишеней. Во время стрельб приходилось бегать по специальному рву, выложенному камнем и Поднимать на древках новые и новые мишени, взамен превращенных в решето стрелками. Работа эта не требовала особых навыков. По мнению старшего рабочей команды полигона, как раз именно то, что нужно для новичка. А выносливость и немалая физическая сила, делала Жоржа идеальным кандидатом на должность. Команды на открытие и прекращение огня подавались свистком. Точно так же давались команды на установку и смену мишеней.

В дни, когда не было стрельб, Бомон занимался изготовлением и ремонтом мишеней. Те из них, что были разбиты в щепы, складировали в один из сараев, а затем отправляли на отопление помещений полигона. Следить за этим так же входило в обязанности новичка.

Так продолжался месяц, пока Бомон не попал на глаза подполковнику де Шеварди.

Шеварди был на полигоне весьма примечательной личностью. Всегда одетый в щегольской мундир императорских конных егерей, с орденом Почетного Легиона на груди, тросточкой в руке и деревяшкой вместо левой ноги.

— Кто такой? — поинтересовался подполковник у сопровождавшего его бригадира рабочих.

При этом, чтоб взглянуть в лицо Жоржа ему пришлось задирать голову. Жорж был выше его на добрых две головы. С лишком.

— Жорж Бомон. Обслуживает мишени. Отставной сержант-артиллерист. Участвовал в битвах под Маджентой и Сольферино.

— Сражался у Сольферино? Это так?

— Говорят, что сражался, — вступил в разговор Бомон.

— Говорят? А сам что, в тенёчке стоял?

— У Сольферино он получил тяжелое ранение, потерял память, — пояснил бригадир. — Он так долго валялся у монахов, что его даже успели вычеркнуть из списка полка.

— В армии это случается. А с физиономией что?

— Врачи сказали — результат контузии, — ответил Бомон. И произнес как заученный урок. — Паралич мимической мускулатуры и двухсторонняя невропатия лицевого нерва в результате психосоматического расстройства.

— Двухсторонняя? Тебе можно сказать повезло, — улыбнулся, будто припомнив что-то Шеварди. — У моего дядюшки нечто подобное было, но с одной стороны лица. Морду перекосило так, что даже родные пугались. А у тебя физия ничего, даже есть некоторая загадочность. Некий налет холодности и невозмутимости. А в глазах плещет огонь. Ведь, как говорят? «Любовь начинается с глаз»[1]. Если у тебя и с остальным дело обстоит так же как с ростом… Наверняка пользуешься у женщин популярностью?

— Ваша правда, месье подполковник, — вместо Бомона, ответил бригадир, посмеиваясь. — Мадам Потье, у которой Бомон снимает комнату, постоянно приходится волноваться, чтобы его не сманили другие вдовушки. Вечно зовут Жоржа отремонтировать то одно, то другое.

Подполковник и бригадир посмеялись, может быть, немного завидуя Бомону, так как оба были женаты, а потому обязаны блюсти приличия.

— Сольферино, говоришь? — вновь заговорил Шеварди. — Я тоже сражался под Сольферино. И тоже повалялся у монахов. И знаешь, это не самые приятные воспоминания. Кое что, пожалуй, стоило бы и забыть. Хотя мне, пожалуй, повезло больше чем тебе: мне всего лишь отрезали лишнюю ногу, но оставили память. Следуй за мной.

И Шеварди, прихрамывая и опираясь на трость, пошагал в строну огневой позиции, где была установлена пушка.

— Тебе повезло. Обычно под Версалем испытывают только стрелковое оружие. Но сегодня мы планировали сравнительные стрельбы, — сказал Шеварди, подойдя к орудию. — Благо длина полигона позволяет. Вот и посмотрим, что ты за артиллерист.

Бомон неторопливо подошел, внимательно осмотрел орудие. Зачем-то взвесил в руке бомбы.

— Под мою ответственность, лейтенант, — отмел подполковник возражения командира орудия. — Пусть отставной сержант проделает все необходимое сам. Хочу посмотреть, проснутся ли у него навыки.

— Если не возражаете, месье, я сделаю четыре выстрела, — согласился Жорж. — Но мне все же понадобится помощь расчета, чтобы накатить орудие после выстрела.

— Приступай, сержант.

Бомон в одиночку выполнил все операции подготовки орудия к выстрелу. Выполнил все верно, но несколько неуверенно и куда медленней штатных канониров.

Бух! — бомба ушла с перелетом. Это был практический снаряд, и потому разрыва не последовало.

Вновь подготовка к выстрелу. В этот раз действия Жоржа были уверенней и заняли меньше времени.

Бух! — вновь перелет, но Шеварди видел в подзорную трубу, как разлетелись щепки от верхней доски щита. Снаряд все же чиркнул по мишени.

Несколько минут подготовки.

Бух!

Теперь недолёт!

Остался последний выстрел.

Бух!

Снаряд попал в центр мишени, проделав в ней дыру.

— Давай еще раз! — распорядился подполковник. — Командуй расчетом!

— Позвольте, выстрелить самому. Мишень прежняя?

Бух! Снаряд влетел в пробитое отверстие, отщепив сбоку доску.