Чтение онлайн

— Что Пруссия? — отмахнулся Огюст. — Мы ее растопчем и не заметим. Пруссия не берется в расчёт. А вот Англия — крепкий орешек. С ней не справился даже Наполеон. Тот, первый. Англия это серьезно.

— Но из-за чего война?

— Французский флот, — пояснил Огюст. — Наш флот — единственный способный угрожать британской морской торговле. Это ли не повод? А еще и Суэцкий канал. Он лежит на полпути к Индии. Французское присутствие в Египте, это раскаленный гвоздь в умах британских лордов.

— Как вон оно что! — К Шеварди пришла догадка о причине возникновения слухов. Работы по строительству канала будут завершены в этом году, после чего акции Компании Суэцкого Канала взлетят подобно сигнальной ракете. И кто-то решил перед этим сыграть на понижение.

— Помнится года три назад подобные слухи, о войне с британцами, уже волновали биржу?

— Было дело, — согласно кивнул Огюст. — Я потерял на этом довольно круглую сумму.

— Так возможно и в этот раз кто-то намеренно сеет панику?

— Именно поэтому я и решил проконсультироваться у тебя.

Шеварди улыбнулся: заданный едва ли не на бегу вопрос, менее всего походил на консультацию. Но можно быть уверенным, уже через час Огюст будет с важным и таинственным видом намекать на информацию прямиком из военного министерства.

— И, тем не менее, никаких слухов о приготовлениях к войне с Англией я не слышал, — твердо заявил подполковник.

— Рад был тебя видеть, — тут же вскочил со стула Огюст. — Но дела, дела…

Подхватив папку и все также сжимая ордера, мужчина торопливо зашагал по проходу, лавируя между посетителями пассажа.

— Мы вместе служили в Алжире, — пояснил Шеварди. — Потом он ушёл в отставку по ранению.

— А ведь ваш друг прав, — проговорил Бомон. — У Англии действительно есть причины воевать с нами.

— Как и у всех наших соседей.

Разговор заставил Шеварди задуматься, о той непростой ситуации, в которой Франция оказалась в сфере высокой политики и дипломатии. Многие, слишком многие желали сегодня Франции если не поражения, то хотя бы в ослабления: экономического, военного, политического. Британия — из-за второго по мощи флота и Египта. Россия — из желания снять ограничения Парижского мира. Американцы не забыли французскую экспедицию в Мексику. Испанцы… Слишком часто французы с ними воевали, они в любом случае будут рады неудачам северного соседа. Даже союзник, Италия, и та заинтересована в слабости Парижа. Она с вожделением смотрит на Рим, который не стал итальянским, только из-за присутствия в Вечном городе французского гарнизона. Все что нужно Франции: продержаться семь лет, до завершения военной реформы, которая только-только началась.

— Но им никогда не сговориться против нас, — отвечая на собственные мысли, проговорил Шеварди.

— Главное, чтобы французы сумели договориться между собой, — в словах Бомона слышалась усмешка, хотя его лицо оставалось как всегда непроницаемым.

— А вот и женщины идут! — воскликнул Шеварди поднимаясь. — И не с пустыми руками.

[1] L’amour na^it du regard, французская пословица.

[2] Шеварди — вымышленный образ. Первоначально я планировал ввести повествование офицера по фамилии де Монтейремар (de Monteyremard), но затем сократил фамилию на один слог, так как в одном персонаже нашли воплощение элементы биографий сразу нескольких личностей.

[3] Маршал Франции Луи Франсуа, маркиз Монтейнар (1713–1791) занимал при Людовике XV должность государственного секретаря по военным делам и был первым французским генерал-губернатором Корсики, пользовался популярностью в армии, как у офицеров, так и рядовых солдат.

[4] Это действительно произошло в реальной истории. В русской армии имел место такой же случай. Во время штурма Очакова 17-летний офицер лишился ноги. Но после того, как И.П. Кулибин сделал для него подвижный протез, вернулся на военную службу, выйдя в отставку в чине подполковника в 1807 г. В 1812 году волонтером поступил в 24 егерский полк, участвовал в нескольких сражениях. Получил под команду сводный драгунский дивизион, с которым отправился в партизанские рейды в тыл французов. Был восстановлен на военной службе, получив чин полковника и орден Святого Георгия. Переведен с сохранением чина в Семеновский полк, с которым участвовал в Заграничном походе. В 1816 г. Вышел в отставку в чине генерал-майора.

[5] Иксы — выпускники Парижской политехнической школы, получили прозвище из-за двух скрещенных пушек на гербе Школы и больших объемов преподавания математики, чем в других сходных учебных заведениях.

[6] Анабасис — длительных поход войска среди недружественного или враждебного населения. Известны Анабасис Кира (401 г. до н. э.), Анабассис Александра Великого (333–327 до н. э.) и будейовицкий анабасис Швейка

[7]bon larron tout vient a propos — «Добрый вор» — во французской и католической традиции это человек, сохраняющий хорошие черты характера в плохих обстоятельствах. Восходит к разбойникам, распятым по обе стороны от Христа, один из которых «злой», а другой «добрый», сохранивший человечность.

[8] Брокерское место на Парижской фондовой бирже стоило в середине 19 века 1 миллион франков. Однако, можно было работать на бирже, купив пай в брокерской конторе. Жюль Верну такое место обошлось в минимальные 50 тысяч франков.

Франция, Париж, осень лето 1869 г

Внезапные, неожиданные визиты большого начальства всегда оборачиваются множеством хлопот и волнений для подчиненных. Император Наполеон III высказал совершенно неожиданное для его близкого окружения пожелание лично присутствовать на испытаниях митральез Реффи, своей любимой игрушки. Император несколько лет страдал ревматизмом и неизвестной болезнью, причинявшей мучительные боли. В последний год болезнь обострилась настолько, что врачи прописали лауданум, спиртовую настойку опиума. Они и прежде время от времени прописывали императору это надежное средство от болей. Но теперь лекарство приходилось принимать постоянно, с каждым днем увеличивая дозы.

Боли были столь сильны, что Луи-Наполеону пришлось не только отказаться от поездок верхом, но и сократить выезды в город. Но в этом случае он высказался твердо за поездку. Хотя для этого предстояло выехать за город и преодолеть 14 километров только в один конец. Особой нужды в этой поездке не было, но Наполеон не отступил даже перед уговорами императрицы Евгении. Императрица поберегла бы силы супруга на что-то более важное, имеющее значение для укрепления власти императорской семьи или повышения популярности Наполеона, которая последние года неуклонна падала. Но его императорское величество супруг уперся как баран. Наверно ему казалось, что стрельбы на полигоне смогут отвлечь его от ноющей боли, не отпускающей ни день, ни ночь.

В общем, для руководства полигона и начальников оружейных мастерских, визит императора оказался как волос в супе[1]. Неделю на стрельбище все красили и подметали, а потом перекрашивали или задвигали в угол. Солдаты и работники щеголяли или в новом, или в отстиранном и даже выглаженном! Пуговицы и бляхи сияли, начищенная обувь блестели. А митральезу, предназначенную для показа, едва не стерли до размера пистолета. Зато она сияла как золотая, хоть депутатов приводи и демонстрируй, куда ушел военный бюджет.

Наводчиком орудия поставили Жоржа Бомона, хотя он и был вольнонаемным, а в орудийном расчете был свой наводчик. Уж больно метко палил Бомон из митральезы. Костюм только пришлось справить такой чтобы был схож с военной формой, но и было сразу понятно, что человек не находится в настоящий момент на службе. Для этого Шеварди отвел Жоржа к своему портному и обрисовал задачу.

— Не извольте беспокоиться, господин полковник, — обнадежил портной. — Охотничий костюм, венгерку со шнурами. Надо только определиться с цветом костюма и шнуров. А головной убор выберете у шляпника.