Чтение онлайн

Как ни противился Бомон, но работу портного, в том числе доплату за срочность, оплатил Шеварди:

— Это моя идея, поставить вас наводчиком. Значит, и платить мне, — безапелляционно заявил подполковник.

Зато Жорж наотрез отказался от пилотки-бикорна и панонийской токи, которые им навязывал шляпник. Возможно это были весьма модные головные уборы, лучше всего подходящие к охотничьему костюму, Жорж ни разу не видел никого с чем-то подобным на голове и отклонил предложение. По его мнению, шляпник просто пытался всучить зашедшему в лавку простаку залежалый товар, да еще и за несусветную цену. Хотя лавка была, действительно, дорогой и модной.

В конце концов Бомон удовольствовался форменной кепи без кокарды. Так он издали не отличался от солдат расчета митральезы, а с близи было понятно, что владелец кепи отставной военный.

За неделю полигон и мастерские в Медоне привели в божеский вид. А император не приехал.

Из дворца Тюильри дали весточку: неожиданный приезд состоится через неделю или две. Как только императору позволят государственные дела. О здоровье ничего не было сказано, но и так было понятно.

Начальственные лица на полигоне только тяжко вздохнули: еще две недели волнений и ожиданий. А Бомон только пожал плечами. Но потом, ему пришло в голову, что неплохо бы использовать с пользой внезапно свалившееся на них дополнительное время. И Бомон пошел к Шеварди, чтобы задать единственный вопрос:

— Что можно показать Очень Высокому Начальству, чтобы вызвать у него действительный интерес?

Шеварди принялся перечислять все, что необходимо делать, ожидая визит августейшего посетителя. Причем ссылался на требования устава, писанные и неписанные правила воинского и придворного этикета, а также свой собственный опыт, и опыт других офицеров.

— Все это замечательно, — сказал Бомон. — Подметенный плац и выправка солдат способны порадовать монарха, как и любого генерала. Но не думаю, что в Тюильри не убирают дорожки, а выправка гвардейцев хуже, чем у нашего расчета. Мне кажется обычная показуха[2] не вызовет большого интереса.

— А нам нужно вызвать интерес?

— Уж наверняка не нужны равнодушие или разочарование императора.

— Когда ты успел превратиться в придворного? — поинтересовался Шеварди. — Но что ты предлагаешь?

— Нам нужно удивить императора, показать ему то, что он не видел раньше. Или нечто оригинальное. Раз мы рядом с Версалем, покажем ему «придворный балет»[3].

— Марлезонский балет в 16 частях?

— Достаточно двух или трех.

— А конкретно? Ты не пришел бы своим вопросом, если бы не имел на него ответ.

— Мы можем продемонстрировать быстрый перевод огня с одной цели на другую по команде офицера.

— Насколько быструю?

— Уж я постараюсь.

— Хорошо, принимается. Для первой части Марлезонского балета пойдет. Что на вторую? Но ново, но эффектно.

— Тоже самое, но через преграду. По невидимой цели, на большое расстояние.

— Ну-ка, ну-ка! Стрельба с закрытой позиции? Интересно. В крымскую войну такой способ стрельбы из орудий использовали и мы, и русские. Но возможно ли это для митральезы?

— Если на расстояние более километра, то возможно. Можно продемонстрировать перевод огня на цели, находящиеся на разном расстоянии от позиции. На колометр, полтора, два… И на максимальную дальность, два с половиной километра.

— А попадешь?

— Да. Если вместо вспомогательных целей буду использовать таблицы стрельб.

— Таблицы стрельб? Ты знаешь, сколько времени понадобиться на их создание?

— Мне нужны формулы на поправку на ветер и расчеты всего на три-четыре позиции[4]. Хороший математик рассчитает это за неделю.

— Это должен быть хороший математик, имеющий разрешение доступа к секретным военным разработкам, — уточнил Шеварди. — Но ты уверен, что имея такие таблицы, сможешь попасть?

Бомон усмехнулся:

— Я собираюсь немного сжульничать. Установлю специальные колышки и метки, благодаря которым и буду вести огонь. Не используя вспомогательные цели.

— Так может, заранее пристреляешь и не нужны будут таблицы?

— А поправка на ветер?

Шеварди задумался и начал отбивать пальцами Марш Великой армии[5].

— Мне кажется, у меня есть подходящая кандидатура. Генерал Дидион. Он с 60-го года в отставке, но пользуется влиянием в Артиллерийском комитете, как признанный авторитет в области баллистики. Возможно, он заинтересуется сам. Это сняло бы все вопросы. Но если и назовет другую кандидатуру, к его рекомендации прислушаются и в Тюильри, и в артиллерийском комитете. И нам повезло, что я знаком с ним. Он тоже из «Иксов», и сейчас работает в Политехнической Школе.

— А когда вы поедете в Париж?

— Вот сейчас и поеду. Но сперва с вместе тобой отправимся в Медон к полковнику Реффи. Надо убедить и его. Готов продемонстрировать полковнику хоть что-то?

— Первое из предложенного, хоть сейчас.

— Кстати, что ты предлагаешь в качестве третьего акта?

— Стрельбу батареи митральез. Это выглядит впечатляюще.

Реффи, как и ожидалось, находился в оружейных мастерских. Полковник долго, не менее сорока минут, сомневался в целесообразности «придворного балета», но сдался под напором Шеварди. Впрочем он оговорил, что окончательное решение, примет лишь после демонстрации новых приемов стрельбы, предложенных Бомоном. Тем не менее, Шеварди отправился в Париж, в Политехническую школу навести справки о генерале Дидионе. А Жорж остался в Медоне, чтобы, пользуясь разрешением Реффи, внести в митральезу, предназначенную для показа, некоторые изменения, облегчающие прицеливание, а также в механизм поворота ствола. Сектор обстрела митральез Реффи, по мнению Бомона, был явно недостаточен.

Следующим утром Шеварди сообщил приятное известие, что генерал заинтересовался исследованием баллистики митральез. И если Дидеону направят соответственное официальное письмо, будь то от артиллерийского комитета, будь то военного министерства, да хоть он директора ружейных мастерских, он с удовольствием займется данной темой. Генералу это ближе, чем расчеты колес для водяных мельниц, которыми он занят ныне.

А днем, когда Шеварди возвращался в коляске с обеда, его окликнул сторож-вахтер у ворот полигона.

— Господин подполковник! Вас тут спрашивали.

— Кто?

— Некий мсье Дарбу!

Сам подполковник был равнодушен к религии. А вот ее супруга и теща… Как и императрица Евгения они были ревностными католичками, что вообще присуще испанкам, даже если они мексиканки. Поэтому фамилию Дарбу[6] он слышал от домашних, причем совсем недавно. Архиепископ то ли наложил какой-то на кого-то запрет, толи отстранил от службы… Что-то там такое… Полковнику эти церковные дрязги были неинтересны, а вот его женщины принимали их близко к сердцу и горячо обсуждали. Поэтому Шеварди удивился и уточнил: