Чтение онлайн

Воспоминание бьет меня в грудь.

Мы любим подкалывать друг друга, но в конце дня мы все умрем друг за друга, без лишних вопросов.

«Правда, я в порядке», — слышу я, как говорит Джульетта, и я поднимаю взгляд, чтобы застать ее вымученную улыбку, рука все еще прижата под животом. «Мне просто не нравится, что я не могу встать с постели».

«Всего несколько недель осталось», — говорит Кенджи, его собственный взгляд стал серьезным.

Он мягко говорит: «Ты справишься, Джей».

«Мы можем проводить сколько угодно встреч здесь», — добавляю я немного оживленно. — «И я буду заходить почаще».

«Правда?» Ее глаза загораются. «Я хочу услышать все истории про Розабель---»

«Нет», — резко говорит Уорнер. — «Ничего расстраивающего».

Она только смотрит на него, ее улыбка расцветает во что-то столь открыто обожающее, что мне приходится отвести взгляд. «Со мной все будет хорошо, — тихо говорит она. — Тебе не нужно так волноваться».

«Это все равно что сказать воде не быть мокрой», — бормочет Кенджи, снова хрустя попкорном. — «Этот человек живет, чтобы волноваться о тебе. Это его любимое занятие. Между волнениями о тебе, разговорами о тебе и агрессивными выкрикиваниями твоего имени дикой природе на полях, я удивлен, что у него вообще остается время, чтобы мутить воду в мире».

«Эй, не смейся над моим мужем», — игриво говорит Джульетта и щиплет его.

Кенджи взвизгивает. Попкорн забыт, он с широко раскрытыми глазами поворачивается к ней. «Ты что, типа, ударила меня своей убивающей силой?»

Она смеется. «Совсем чуть-чуть».

«Совсем чуть-чуть?» Его глаза становятся еще шире. «Джей, ты буквально можешь убивать людей *совсем чуть-чуть*---»

«Она может убивать кого захочет», — равнодушно говорит Уорнер. — «Не ограничивай ее».

Челюсть Кенджи отвисает. «Вы двое отвратительны. Вся эта ситуация отвратительна. Я ненавижу всех в этой комнате».

«Кроме меня», — указываю я.

«Кроме тебя», — кивает он. Он медлит, затем хмурится. «Погоди, нет, я все еще зол на тебя».

«Я думала, мы его простили», — говорит Джульетта.

«Нет, не простили», — говорит Уорнер, скрестив руки на груди. Он полностью поворачивается ко мне. — «И мы не закончили этот разговор».

Я вздыхаю, глубже оседая в кресле.

«Сначала я думал, что отрезать тебя от девушки — правильный курс действий, — говорит Уорнер, — но теперь мне ясно, что тебе нужно закончить начатое. Она проявила достаточно уязвимости — достаточно нестабильности — в общении с тобой, чтобы доказать, что она человек, а это делает ее слабой».

«Запиши это, — говорит Кенджи. — Запомни этот момент. Черт, сделай это названием своих мемуаров: *Быть человеком делает тебя слабым*, автор Аарон Уорнер Андерсон».

Джульетта сдерживает улыбку, но Уорнер игнорирует это. Он все еще смотрит на меня, когда говорит: «Если у девушки одна слабость, у нее есть и другие. Твоя работа — найти их».

«Она не собирается этого делать!» — кричу я, взметая руки. — «Розабель, серийная убийца, не собирается участвовать в программе терапии. Можешь представить, как она раскрывается? Говорит о том, как Реставрация ранила ее чувства? О шагах, которые она предпринимает, чтобы стать более осознанным человеком?»

Рот Уорнера — мрачная линия. «Никто не ожидает, что она будет реально участвовать. Это не более чем возможность для тебя иметь регулярный доступ к ней в контролируемой среде. Если мы хотим, чтобы она поверила, что мы приняли ее прошение об убежище, нам нужно установить столь же правдоподобный переход в наш мир. Это то, что мы делаем со всеми теоретически исправившимися членами Реставрации. К концу программы мы составляем подробное досье на каждого члена, и все это определяет следующие шаги».

«Как долго?» — спрашиваю я. — «Как долго мне придется это делать?»

«Программа реабилитации занимает около восьми недель в общей сложности. Как ее спонсор, ты будешь проводить с ней большую часть дней, и ты будешь курировать весь ее прогресс, собираться с ее врачами и так далее. Ты, конечно, будешь докладывать обо всем напрямую мне».

«Это может оказаться бесполезным, — говорю я. — Мы можем ничего от нее не получить».

«Это риск», — признает Уорнер. — «Тем не менее, это психологический ход, чтобы выиграть время. Мы хотим измотать ее. Дать иллюзию свободы. Позволить Реставрации поверить, что мы достаточно тупы, чтобы клюнуть на наживку, и что она все еще на пути к выполнению миссии, которая ей назначена. Пока ты с ней, у тебя будет возможность выуживать из нее информацию с правдоподобным отрицанием; она окажется вынуждена играть вдоль, чтобы успокоить тебя, а значит, ей придется выдать некоторые истины, чтобы выжить. Собери что сможешь о том, кто она есть. Прямо сейчас ты даже не знаешь ее фамилию».

Я издаю звук недоверия. «Как я должен знать ее фамилию?»

Глаза Уорнера холодеют. «Ты утверждаешь, что владел ее предполагаемым свадебным приглашением---»

«Ох».

«---и вместо того, чтобы сохранить его как улику или, как минимум, запомнить детали, ты решил швырнуть его в огонь».

«Ладно, погоди секунду, это нечестно---»

Кенджи издает низкий свист, качая головой в мою сторону с чем-то вроде изумления. «Ты реально опускаешь планку для остальных, чувак. Я ценю это». Он украдкой смотрит на Уорнера. «Может, мне наконец-то сделают скидку за то, что я сдал отчет не вовремя».

«Ты сдал отчет *неправильно*», — говорит Уорнер, резко поворачиваясь к Кенджи. — «И этот просчет стоил нам трех месяцев хаоса---»

«Да ладно, — стонет Кенджи. — Ты должен отпустить это. Это было два года назад---»

«Слушай, — отчаянно говорю я. — Я не думал, что Розабель окажется настолько важной. Я не думал, что когда-нибудь снова ее увижу, и в тот момент я был немного отвлечен тем, что считал гораздо более серьезными проблемами---»

«Мне все равно». Уорнер возвращает взгляд на меня. — «Ты собираешься это исправить. Я хочу знать ее семейную историю. Я хочу знать больше о том, на что именно она способна. Я хочу знать о тех синяках на ее теле и шраме на запястье. Я хочу знать больше о ее сестре. И, очевидно, я хочу знать, что она здесь делает на самом деле. Мы пытаемся замедлить их планы, Джеймс. Что нам нужно — это время. Время и достаточно информации, чтобы подготовить контратаку».

«Ладно, — вздыхаю я, скрещивая руки на груди. — Мне это ненавистно, но ладно. Когда мне начинать?»

«Завтра», — говорит Кенджи, бросая кусок попкорна мне в голову. — «Очевидно же».

Уорнер кивает. «В десять утра».

«Ладно», — снова говорю я.

«Последнее, Джеймс».

Я уставился в потолок. «Что?»

«Ты не должен прикасаться к ней, если только это не для того, чтобы убить ее. Ты понимаешь?»

Моя голова резко подается вперед. «Прошу прощения?»

«Ты слышал, что я сказал. Не трогай ее. Никогда. Если только в этом нет абсолютной необходимости».

Джульетта и Кенджи смотрят на меня с обновленным интересом, переглядываясь.

«Ох черт, *сюжетный поворот*», — громко шепчет Кенджи.

Он разрывает знакомый пакет с желе, предлагает его Джульетте, а затем высыпает пригоршню бобов себе в рот. Жуя, он говорит: «Это может быть лучше, чем вечер кино».

У меня сжимается челюсть. «С чего ты взял, что я собираюсь прикасаться к ней?»

«Я не думаю, что у тебя есть такие планы, — говорит Уорнер. — Я только советую тебе не делать этого, когда, неизбежно, тебе захочется».