Чтение онлайн

– Милош Аскольдович, я понимаю, что отношения у нас с вами не самые дружеские, но это не повод ломать мне жизнь и отчислять из университета! – высокомерно заявил Дарьян.

– Ты думаешь, я из-за наших междоусобиц попросил декана тебя в списки на отчисление включить? Бросьте, господин Покровский, мне семьдесят с копейками, неужели вы думаете, что я буду заниматься такой ерундой? – усмехнулся Эскимос. – Покровский, ты – лентяй! Лекции мои прогуливал. Да и учить ничего не хотел. Вот и результат… Теперь ты – в армии! – он радостно потер руки.

– Да, лекции иногда пропускал, но учил. Вы же на крайней пересдаче меня выгнали из аудитории, потому что я нечаянно непонятную закорючку в названии горной породы «горнблендит» написал! – не отступал Дарьян.

– Мы оба знаем, Дарьян, что эту, как ты выразился, закорючку, в этом слове ты написал неслучайно, – возразил Эскимос.

– А доказательства-то есть у вас? У меня почерк, в целом, такой…в закорючках, – пробурчал Дарьян.

– В любом случае, это признак твоей лени! – ответил преподаватель, – впрочем, у меня есть предложение, рядовой Покровский, как продлить твою жизнь в университете.

Дарьян достал банкноты из бумажника, приготовился отсчитать нужную сумму.

– Не понял?.. – протянул Эскимос.

– Речь ведь о деньгах пойдет? – спросил пока еще студент.

– На мороженку себе оставь, на эскимо, – вздохнул Эскимос и продолжил, – у меня есть предложение …

Спустя время…

Вечером того же дня Милош Аскольдович перезвонил Оленьке Петроградской и сообщил, что «засланец» дал добро на участие в походе. Имя его – Дарьян Покровский.

На следующий день…

Дарьян Покровский стоял у деканата, разглядывая списки на отчисление. По коридору несся Эдкевич, в руках он держал камеру. Следовал в, так называемую, фотолабораторию. Засмотревшись на девушку из профкома, Эдкевич влепился в Дарьяна. Тот выронил хот-дог сосиской вниз, кетчуп запачкал дорогие замшевые туфли. И это стало последней каплей в душевных терзаниях Покровского. «Воодушевлённый» предполагаемым отчислением и погибшими от нападения дешевого кетчупа туфлями, парень не пожалел красноречивых эпитетов, завершив гневный монолог фразой: «Конь педальный!».

Девушка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, не растерялась и сделала снимок дорожно-транспортного происшествия возле деканата геологического факультета. Кстати, чуть позже в одной из газет появится статейка с этим фото под заголовком: «Стипендии в России настолько маленькие, что студенты вынуждены бороться за еду».

– Извини! Засмотрелся! – сказал Эдквич, поднял булочку и сосиску, вернул в руки Дарьяну, – вот, возвращаю.

Дарьян в недоумении посмотрел на приятеля.

– Ой, прости! – Эдкевич выбросил хот-дог в урну.

– А туфли? – недовольно спросил Дарьян.

– Туфли тоже выбросить? – пошутил Эдкевич. Дарьян приподнял бровь.

– Извини, я почищу! – смутился Эдкевич.

– Замшу, от кетчупа и горчицы? – усмехнулся Покровский, – знаешь, сколько они стоят?

– Я подкоплю и куплю, – расстроился Экдевич.

– Ладно, забудь. Моим родителям наплевать, куда я деньги трачу. Хочешь извиниться – дам денег, сходишь в магазин и купишь мне точно такие же, – предложил Дарьян. Эдкевич согласно кивнул, а затем обратил внимание на список.

– О, да ты в армию собрался? – хмыкнул он.

– Ха-ха-ха! – разозлился Дарьян.

– Если серьезно, все из-за Эскимоса? – понимающе вздохнул Сергей.

– Его самого, – тоже вздохнул Покровский, – два курса с ним воюем и, наконец, его мечта сбылась – я в списках на отчисление.

– Повестка в армию уже пришла? – снова пошутил Эдкевич.

– Слушай, иди куда шёл! – рявкнул Дарьян.

– Да не грузись ты так! У всех же неприятности случаются в жизни! Вон, к примеру, вчера какой-то лихач на машине по луже проехал. Вся лужа – на мне. Потом бездомные чуть не избили, камеру в канализацию уронили, ещё и утка…– рассмеялся Сергей.

– Не скучно ты живешь, – протянул Дарьян, удивленно взглянув на Эдкевича.

– А если серьезно, что думаешь делать? – Эдкевич убрал улыбку с лица.

– Эскимос, – выдержал паузу Дарьян и направился с приятелем в сторону буфета, – предложил мне сделку.

– Сделки с дьяволом до добра не доводят! – хмыкнул Сергей.

– Он сказал, что если я хочу получить зачет по его предмету, то должен пойти в поход под руководством какого-то Романа Валенова, записывать все его «косяки», а по возращению, обо всем доложить, – рассказал Покровский.

– Стукачом, в общем, поработать… – протянул Эдкевич, остановился возле подоконника, положил камеру и присел завязать шнурки. Завязал, встал, камеру забыл и пошёл дальше. – Ну и чего ты грузишься? Отдохнёшь, еще и зачёт получишь! Ты ведь геолог, значит, как бы сказал ваш «древний» 85-летний декан, дух тайги течет по твоим венам и бла-бла-бла.

– Бла-бла, – ты камеру–то свою, где оставил? – заметив, что друг идет без своего любимого аксессуара, спросил Дарьян. Эдкевич похлопал зачем-то руками по карманам и рванул назад. Позднее Дарьян узнал, что с камерой этой случилась настоящая эпопея, связанная с уборщицей по фамилии Петровна, которая свято верила в то, что камеру на подоконнике оставил её покойный муж, бывший моряк. Кстати, дорогие читатели, Петровна – это та самая уборщица, которая работала у Куприянова в фирме. Когда Сергей успел прямо перед ее носом схватить свою забытую камеру с подоконника, она, крича «на абордаж!», бегала с веником за ним по коридорам факультета, стараясь отобрать «свою» технику.

Вечером побитый веником Эдкевич созвонился с Покровским по телефону и сказал, что готов присоединиться к походу, «поохотиться» за удачными кадрами, да и, в целом, он давно не выбирался на природу.

Лея Карабейникова…

Еще одна наша героиня – Лея Карабейникова. Девушка просто безумно была влюблена в Тощего ещё со школы. Познакомились они в отделении полиции. Лее часто приходилось забирать оттуда своего деда-алкоголика. В один прекрасный день, в пятницу тринадцатого, ученица 10 класса Лея в очередной раз пришла в отделение за дедом. В этот же день к своему любимому дяде, на тот момент лейтенанту, Дубанько приехал в гости ученик 9 класса, Мишка Худогубкин. Когда парень заходил в отделение, ему наступил на ногу толстый мужичок в форме. Мужичок не извинился, вышел на улицу, подошёл к серому автомобилю, взял трубку мобильного телефона и ушел. Машину Мишка запомнил, грозно проводил взглядом мужичка и сам направился к этой машине. Два литра газировки, выпитые ранее, помогли подростку отомстить – написать на колесо автомобиля обидчика.

Спустя полчаса лейтенант Дубанько кричал в своем кабинете на племянника…

– Как можно было написать на машину начальника полиции!? Я отказываюсь понимать, Миша! – лейтенант взял такую высокую тональность, что резонировали стаканы на подоконнике.

– Мне этот толстый мужик наступил на ногу и даже не извинился… – замялся Худогубкин.

– Толстый? – фыркнул Дубанько. – Да он месяц назад победил в соревнованиях по легкой атлетике!

– Видимо, среди любителей гамбургеров, – буркнул Тощий, скрестил руки и отвернулся.