Чтение онлайн

Друзья человечества должны желать, чтобы рабочие классы повсюду имели потребность в удобствах и наслаждениях, и чтобы они были поощряемы к доставлению их себе всеми законными средствами. Невозможно придумать лучшего средства против излишнего населения. В тех краях, где бедные классы имеют менее потребностей и довольствуются самой дешевой пищей, народ подвергается величайшим превратностям и нищете. Он не имеет никакой защиты от бедствий; он не может искать себе убежища даже в более скромном положении; он и без того уже достиг такой низкой ступени, что не может опуститься еще ниже. Для замены главного продукта, служащего для поддержания их жизни, существует лишь весьма незначительное количество других вещей, и дороговизна этих вещей сопровождается для них почти всеми бедствиями голода.

При естественном движении общества задельная плата стремится к понижению, на сколько она определяется предложением и спросом, ибо предложение рабочих продолжает возрастать в одной и той же прогрессии, между тем как спрос возрастает в прогрессии менее быстрой. Если бы, напр., задельная плата сообразовалась с возрастанием капитала по 2 % в год, то она бы понизилась, когда капитал накоплялся бы не более, как на 11/2 %. Она понизилась бы еще более, когда это возрастание не превышало бы 1 или 1/2%, и понижение это продолжалось бы до тех пор, пока не остановилось бы возрастание капитала; задельная плата тоже пришла бы в таком случае в неподвижное состояние, и ее было бы только достаточно, что на содержание существующего населения. Я утверждаю, что, при подобных обстоятельствах, задельная плата должна была бы понизиться, если бы она определялась единственно предложением и спросом на рабочих: но не должно забывать, что задельная плата зависит также от цены товаров, на которые она расходуется.

По мере того как возрастает народонаселение, эти предметы необходимости все будут возвышаться в цене, так как будет требоваться все более и более труда на их производство. Если бы в подобном случае упала и денежная задельная плата, между тем как все товары, на покупку которых она расходуется, возвысились бы, то положение рабочего ухудшилось бы вдвойне, и в непродолжительном времени он совершенно лишился бы средств существования. Вследствие этого, вместо понижения, денежная задельная плата, напротив, возросла бы, но не на столько, чтобы дать рабочему возможность покупать такое же количество необходимых и полезных вещей, какое он приобретал до вздорожания этих товаров. Если его годичная задельная плата состояла вначале из 24 ф., или из 6 кварт. хлеба, когда цена хлеба была 4 ф. за квартер, то он, вероятно, получил бы не более, как эквивалент 5 кварт., при возвышении цены хлеба до 5 ф. за квартер. Но эти 5 кв. стоили бы 25 ф. он получил бы, след., прибавку к своей денежной плате, но этой прибавки не достало бы ему на то, чтобы купить такое же количество хлеба и других товаров, какое потреблял он с семьей прежде.

Но несмотря, однако же, на то, что труд рабочего действительно оплачивался бы хуже, все-таки это увеличение задельной платы необходимо уменьшало бы прибыль фабриканта, потому что он не мог бы продавать свои товары дороже, не смотря на увеличение расходов по производству. Мы возвратимся, однако, к этому предмету при исследовании законов, определяющих прибыль.

По-видимому, та же причина, которая возвышает ренту, возвышает и задельную плату, именно, возрастающая трудность добывания прибавочного количества пищи посредством прежнего относительного количества труда, и, след., если бы деньги имели неизменную ценность, то как рента, так и задельная плата постоянно стремились бы к повышению вместе с увеличением богатства и народонаселения.

Но между увеличением ренты и увеличением задельной платы есть существенная разница. Повышение денежной ценности ренты сопровождается возрастанием доли продукта; не только денежная рента землевладельца, но также и хлебная его рента, становятся больше; он получит более хлеба, и каждую меру этого хлеба он обменяет на большее количество всех других товаров, ценность которых не возвысилась. Судьба рабочего будет менее счастлива; правда, он получит более значительную денежную плату, но его хлебная задельная плата уменьшится, и не только количество хлеба, поступающее в его распоряжение, уменьшится, но его общее положение ухудшится во всех отношениях, вследствие большей для него трудности поддерживать рыночный уровень задельной платы выше естественного ее уровня. Когда цена хлеба поднимется на 10 %, задельная плата возвысится, во всяком случае, в меньшем размере, а рента, напротив, в более значительном; положение рабочего вообще ухудшится, положение землевладельца, наоборот, будет постоянно улучшаться.

Предположим, что когда цена и хлеба простирается до 4-х ф. ст. за квартер, задедьную плату рабочего составляет 24 ф., в год, или ценность, равная 6 кварт. хлеба, и предположим еще, что половина задельной платы издерживается на покупку хлеба, а другая половина или 12 ф., на другие предметы. В таком случае рабочий получил бы:

При такой задельной плате он мог бы жить так же хорошо, но не лучше, чем прежде; потому что, при цене хлеба в 4 ф. за квартер, он издерживал

При цене хлеба в 4 ф. 4 ш. 8 п., квартера, которые

По мере того, как хлеб становится дороже, хлебная задельная плата уменьшается, но денежная постоянно возрастает; благосостояние же рабочего, по предыдущему предположению, остается без изменения. Но так как цена других предметов возвысится в пропорции вошедших в их состав сырых произведений, то рабочему придется платить за некоторые из них дороже. Если чай, сахар, мыло, свечи и наем жилища и не будут, вероятно, стоить ему больше, зато сало, сыр, масло, белье, обувь и одежда обойдутся ему дороже, и, след., не смотря на увеличение задельной платы, его положение сравнительно ухудшится. Мне могли бы, однако, возразить, что я рассматриваю действие задельной платы на цены, исходя из того предположения, что золото или металл, из которого чеканится монета, составляет произведение той страны, где происходят изменения задельной платы, и что выведенные мною заключения плохо согласуются с действительным положением вещей, потому что золото есть металл, приходящий к нам из заграницы. Но из того, что золото есть продукт иностранный, еще не следует, что аргумент теряет часть своего веса, так как не трудно доказать, что последствия были бы, в конце концов, и даже непосредственно, совершенно одинаковы как в том случае, когда золото добывается внутри страны, так и в том, когда оно ввозится из заграницы. Когда возвышается задельная плата, то это, вообще, доказывает, что увеличение богатства и капитала увеличивает спрос на труд, за чем непременно должно последовать более значительное производство товаров. Чтобы пустить в обращение это прибавочное количество товаров, даже по прежней цене, потребуется более денег, более того иностранного товара, из которого чеканится монета и которого нельзя добыть иначе, как посредством ввоза. Всякий раз, что спрос на какой-нибудь предмет становится значительнее, его относительная ценность возвышается в сравнении с другими предметами, за которые он покупается. Если бы стало требоваться больше шляп, их цена возвысилась бы, и в обмен за них давали бы более золота. Если бы спрос был значительнее на золото, то золото возвысилось бы, а шляпы понизились бы в цене потому, что понадобилось бы больше шляп и других вещей, чтобы купить прежнее количество золота. Но сказать в предположенном случае, что товары возвышаются, вследствие возвышения задельной платы, было бы явным противоречием: ибо мы говорим, что золото возвышается в относительной ценности под влиянием спроса, а другой раз, что его относительная ценность должна понизиться, следствие возвышения цен, – два явления вполне несовместимые. Сказать, что цена товаров возвышается, значит сказать, что относительная ценность денег понижается; потому что именно товары определяют относительную ценность золота. Если бы, след., цены всех товаров возросли, то иностранное золото не явилось бы на внутренний рынок для покупки таких дорогих вещей; но оно, наоборот, ушло бы из страны для приобретения сравнительно более дешевых заграничных товаров. Таким образом ясно, что повышение задельной платы не увеличило бы цены товаров, как в том случае, когда денежный металл производится дома, так и в том, когда он производится за границей. Цены всех товаров не могут возрастать одновременно без увеличения количества монеты; этого прибавочного количества нельзя было бы произвести внутри страны, как мы уже это показали, и также точно нельзя было бы привезти из заграницы. Для того чтобы иметь возможность купить заграницей большее количество золота, необходимо, чтобы наши товары были дешевы, а не дороги. Ввоз золота и повышение цен всех других местных произведений, за которые куплено золото, или которыми за него уплачено, суть явления абсолютно несовместимые. Сильно распространенное употребление бумажных денег ничуть не изменяет этого вопроса, так как бумажные деньги соответствуют или должны соответствовать ценности золота, и, след., ценность их находится под влиянием только таких причин, которые действуют и на ценность этого металла.

И так, вот законы, определяющие задельную плату и управляющие судьбой наиболее значительной части каждого общества. Подобно всем прочим договорам, задельная плата должна зависеть от свободного и равномерного рыночного соперничества и никогда не должна подвергаться вмешательству законодателя.

Явное и непосредственное стремление законодательства о бедных находится в прямом противоречии с этими очевидными началами. Законы о бедных не только не отвечают благодетельному желанию законодателя улучшить положение одних, но, напротив того, одинаково ухудшают жизненные условия как богатых, так и бедных; вместо обогащения бедняка, они рассчитаны на разорение богача, и пока наши настоящие законы будут в силе, весьма естественно, что суммы, предназначенные на содержание бедных, будут постепенно возрастать, пока не поглотят весь чистый доход страны, или, по крайней мере, все то, что правительство может нам из него оставить, за удовлетворением своих собственных неотложных потребностей в расходах на общественные цели [15] .

Пагубное стремление этих законов уже не составляет тайны с тех пор, как ее разоблачило искусное перо г. Мальтуса, и все друзья бедных должны горячо желать их уничтожения. К несчастью, они установлены так, давно, и бедные до такой степени привыкли к их действию, что потребовалось бы много предусмотрительности и ловкости, чтобы безвредно устранить их из вашей политической системы. Все, кто относится наиболее дружелюбно к уничтожению этих законов, соглашаются в том, что нужно действовать чрезвычайно постепенно, если хотят предупредить наиболее тягостные бедствия тех, в чью пользу они были первоначально изданы.

Довольство и благосостояние бедных могут получать прочное обезпечение лишь тогда, когда, под влиянием собственных или стараний, или некоторых усилий со стороны законодательства, возрастание числа бедных подвергнется ограничениям, и ранние и непредусмотрительные браки сделаются менее многочисленными, – это составляет истину, не допускающую сомнения. Система законодательства о бедных действовала в совершенно противоположном смысле. Она сделала всякое воздержание излишним и оказывала поощрение предусмотрительности, предлагая ей часть вознаграждения, принадлежащего благоразумию и трудолюбию [16] .

Природа бедствия указывает на средство исцеления. Ограничивая постепенно круг действия законов о бедных, внушая бедным понятия о значении независимости, показывая им, что они не должны более рассчитывать на помощь систематической или случайной благотворительности, и что благоразумие и предусмотрительность не только полезны, но и выгодны, можно будет постепенно достигнуть более прочного и полезного порядка вещей.

Всякое изменение закона о бедных, не имеющее последней целью его уничтожения, не заслуживает ни малейшего внимания, и тот, кто укажет для этого самые верные и наименее насильственные средства, будет лучшим другом бедных и человечества. Нельзя уменьшить зла, возвышая каким-нибудь отличным от настоящего способом размер суммы для содержания бедных. Если бы величина фонда возросла, или, если бы он был взят в виде общего налога со всей страны, как это недавно предлагали, то это не только не было бы улучшением, но еще более увеличило бы бедствия, от которых мы хотим избавиться. Нынешний способ взимания и употребления этого фонда способствовал смягчению его пагубных последствий. Каждый приход взимает отдельную сумму для содержания своих бедных. При таком порядке вещей является более интереса в уменьшении уровня налога, и цель эта оказывается более достижимою, чем было бы при взимании общего фонда со всего королевства для вспомоществования, бедным. Приход гораздо более заинтересован в бережливом взимании и бережливой раздаче сбережений, так как всякое сбережение есть прямая выгода его, чем если бы сотни других приходов разделяли его с ним.