Чтение онлайн

У борта стоит Иерок. Старый охотник покуривает трубку, ветер вырывает из нее искры. Иерок задумчиво смотрит в море. Там, далеко-далеко, виден фонтан кита.

– Умилек! Если бы у эскимосов был вельбот с мотором, они бы всегда добывали мясо. С мотором легко догнать и убить самого большого кита.

Мотор... Сейчас не до него - снабдить бы переселенцев самым необходимым. Грустно было смотреть на их имущество, когда они грузили его на пароход. Грязные истертые шкуры, ржавое оружие. Бедняки. У Етуи нет ружья. Кивъяна без яранги. На всех один вельбот, одна байдара, полсотни патронов да полторы упряжки собак.

– Пока поживем без мотора, Иерок. Но через несколько лет у эскимосов будет мотор. Обязательно будет. И мы поохотимся с тобой.

Иерок выбивает остатки табака из трубки. Табак с пеплом летит в холодные волны.

– Нунивагым палигвига, - говорит Иерок и ежится на ветру.
– Так эскимосы называют этот месяц. Месяц сбора съедобного корня нунивака. А потом будет палигвик, месяц увядания. Зима скоро, умилек, придут метели.

Иерок сплевывает за борт и уходит с палубы.

Ушаков снова идет по пароходу. Собаки гремят цепями, заглядывают ему в глаза. Ушакову очень нравятся эти собаки - умные и трудолюбивые лайки.

– Нунивагым палигвига, - Георгий Алексеевич с трудом выговаривает эскимосское название августа. Ему нужно быстро выучиться языку эскимосов.

Через полчаса Ушаков сидит в своей каюте, в гостях у него врач Савенко и Павлов. Вместе с Савенко он забрасывает Павлова вопросами о жизни эскимосов.

– Поживете немного с ними и сами все увидите. Потерпите.

– Я уже теперь должен многое понять, - серьезно говорит Ушаков. Ивась, это просто необходимо.

– Хорошо, - сдается Павлов.
– Я постараюсь. Расскажу, что знаю.

– Хотя бы такое... Для начала, пусть мелочь...
– Ушаков откидывается на лавке.
– На берегу я заходил в яранги. Видел, кипятят воду для чая. Но стоило воде закипеть, в нее бросали камень. Зачем?

– Эскимосы обычно не дают воде закипать. А если она вскипела считается, хозяйка недоглядела, - в котел бросают кусок снега или холодный камень. Вот и все!

– Ясно про чай. Теперь...

– О медицине эскимосской не забудьте, - перебивает Савенко.
– Я бы даже просил начать с нее. Согласитесь, Георгий Алексеевич, это очень важно.

– У-ух, - Павлов расстегивает ворот рубашки.
– Давайте о медицине. Доктор, я вижу, сгорает от нетерпения. Я от этой эскимосской медицины здорово пострадал. Инкали, теща моя, так лечила, что меня отстранили от работы в школе.

– Ничего не понимаю, - пробормотал Савенко и снял очки. Похлопал светлыми ресницами, водрузил очки на нос.
– Какое отношение имеет ваша уважаемая теща к школе?

– Сейчас узнаете. Эскимосы, как и все смертные, болеют. Тут они ничем не отличаются от нас. А вот объясняют эти болезни, лечатся... Скажите, доктор, отчего у человека болит живот?

– Причин может быть много. Отравление например. Или язва желудка.

– Выходит, вы в медицине не разбираетесь, с точки зрения эскимосов. Если болит живот, в этом виноват злой дух Аксялъюк. А другой злой дух, Агрипа, делает так, что больно колет в боку. Еще один дух, Кийутук, специализируется на туберкулезе. Эскимосы, они этому верят, болеют по двум причинам: либо прицепился злой дух, либо наслал болезнь шаман.

– Черт с ними, с духами и шаманами. Лечатся, лечатся-то они как?

– Одно очень крепко связано с другим. Раз болезнь наслал шаман, значит, и изгнать ее может только шаман. Надо идти к нему. А с духами поступают иначе. От злых духов защищает "наюгиста" и "агат".

Павлов оглядел каюту Ушакова взял со стола коробочку из кости.

– Вот "наюгиста". Обычно это старая вещь. Какая-то поделка из кости, бусы, наконечник отслужившего гарпуна. Как только они превращаются в "наюгиста", сразу же начинают защищать человека от злых духов и насылаемых ими болезней. За это "наюгиста" обмазывают жиром и кровью убитого зверя.

– Удивительно, - развел руками Савенко.
– Мистика, средневековье. Я, право, не уверен, смогу ли конкурировать с такими наюг... наюга... наюгистами. А если кого-то вылечу, неужели меня тоже обмажут кровью и жиром?

– Не знаю, - засмеялся Павлов.
– Эскимосы просто не имели дела с настоящими врачами.

– Та-а-ак, - протянул Савенко.
– Хорошо. Предположим, этот ваш "наюгиста" проглядел, не защитил от болезни. Тогда что?

– Тогда наступает очередь "агата". Это тоже какой-нибудь предмет, но необычный. Например, череп моржа с тремя или четырьмя клыками. Такие встречаются. Или камень особой формы. "Агат" берет болезнь на себя. Знаю это по собственному опыту. Когда я ушиб ногу, Инкали достала свой "агат" копыто горного барана, - погрела его над лампой и приложила к больному месту. А потом дула на копыто, как бы сдувая перешедшую на него болезнь.

– И за это вас отстранили от преподавания?

– Нет, в другой раз. Я заболел воспалением легких. Это серьезная болезнь, и она уже требует жертвы - "ныката". Жертва приносится богу. Эскимосский бог, видимо, не очень разборчив, его вполне удовлетворяет кусок байдары, вельбота. И еще эскимосский бог слабоват глазами. Поэтому "ныката" обвязывают красной тряпкой, выносят на улицу и поднимают повыше, чтобы бог заметил жертву. Иногда, очень редко, в жертву приносят собаку. Вот у меня... Я был без памяти, и Инкали убила собаку. А меня обвинили в шаманстве, сняли с работы. Правда, ненадолго. Разобрались быстро, что я не виноват.

– С вашей тещей надо держать ухо востро, - заметил доктор.

– Она замечательная женщина, - вырвалось у Павлова.
– Я давно уже живу с эскимосами. И должен сказать вам, что эти люди достойны самого глубокого уважения. Они, конечно, наивны, неграмотны, верят в духов и шаманский бубен, но их надо понять.

– Да, понять, - согласился Ушаков.
– Но сначала - узнать. Вот и помогите, Ивась.

– Запомните основное: эскимос - это охотник. Он просто обязан быть хорошим охотником. Иначе не прокормиться самому, не прокормить семью. Он должен уметь убить тюленя, моржа, даже кита. Можно сказать, что главный смысл его жизни - это охота и что охота - это единственный источник его жизни.

Павлов кашлянул.

– Чайку бы. В горле что-то першит.

– Вы как эскимос. Без чаю и часа не проживете.

– Привык. Мне многие обычаи, привычки эскимосов нравятся. Неплохо бы их перенять тем, кто считает эскимосов отсталыми. Они никогда ничего не украдут. Найдут какую-нибудь вещь и спрашивают всех: "Твоя? Тебе принадлежит?" И если только хозяин не объявится, возьмут эту вещь себе. Эскимосы не лгут. Нет ничего хуже, чем прослыть лгуном. Такой человек сразу теряет уважение.