Чтение онлайн

Приятно сознавать это.

Хорошо, когда не отстаешь в тяжелой работе, когда кусок мяса заработан, опасности позади, а люди рядом считают тебя своим.

И в глубине души гордишься собой: если испугался ты, то не больше других. И, как все, не подал виду.

БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ КИВЪЯНЫ

Ночь была холодной. На стекле мороз вывел первые нежные узоры. Пожухлая трава в серебристом инее, вместо луж - корочка льда. Наступишь на лед, он разлетится с хрустом, а под ним - сухо.

Приближается зима. Ушаков живет в деревянном доме вместе с Савенко. Комната его сухая и теплая. Он плотно подогнал доски двойного пола, проконопатил стены. Не дует и от окна. Толстый войлок, линолеум, японские циновки - все в комнате сделано так, чтобы надежно защититься от мороза.

К Ушакову стучится румяный от ветра и морозца Павлов. Он вернулся со склада, где выдавал продукты Анъялыку. Тот приехал из бухты Сомнительной. Устроились там эскимосы хорошо. Им повезло. Льдину с моржами неожиданно подогнало к самому берегу. Охотники убили тридцать моржей. Для этого им не пришлось выходить в море, рисковать жизнью.

Тридцать штук! Несколько десятков клыков, шкуры для хозяйства, а самое главное - мясо. Людям, собакам. За зимовку в бухте Сомнительной можно быть спокойным.

– А у нас здесь, - говорит Павлов, - суд будет.

– Какой суд?

– Вы разве не слышали крики? Етуи и Нноко собаку не поделили. Эскимосы готовят нарты, упряжки, собираются объезжать собак. Одна оказалась ничейной. Вот и поссорились из-за нее Нноко и Етуи. Каждый считал своей. Разгорелся спор, сгоряча обидели друг друга.

– Дрались?

– Эскимосы не дерутся. Будет суд.

– Чей суд?

– Эскимосский.

– Нам надо вмешаться.

– Я бы не советовал, Георгий Алексеевич. Они и без нас прекрасно разберутся. Вот увидите.

Ушаков и Павлов выходят из дома. Перед ярангами эскимосов оживление. Етуи и Нноко раздеты до пояса, в руках у них полутораметровые палки. И другие мужчины обнажены, тоже с палками.

– Как бы все-таки не подрались.

– Не волнуйтесь и смотрите.

Мужчины закинули палки за спину, положили на них руки и побежали в тундру. Они не очень торопились, но и не снижали скорости, когда преодолевали довольно высокий холм. Пробежав километров десять, бегуны возвратились к ярангам.

– В чем же смысл этого бега?

– Разогревались перед борьбой. Суд - это борьба. Кто победит противника, тот и спор выиграл. Но начнут борьбу мальчики.

Двое мальчиков схватились на галечной косе. Зрители их подбадривают. Етуи и Нноко прохаживаются в стороне.

Наконец наступает их очередь. В ярангах никого нет, матери вынесли на косу даже грудных младенцев.

Бороться соперники будут до полной победы. До тех пор, пока кто-то не признает себя побежденным.

Етуи и Нноко пыхтят, от них валит пар. Никаких правил не существует. Борцы то сцепятся, то расходятся и подножкой пытаются сбить противника на землю.

Ушаков изрядно продрог, а победителя все нет. Борцы устали, никто не хочет сдаваться. Эскимосы начинают посмеиваться над ними. Надо прекращать этот спор-борьбу.

По просьбе Ушакова Павлов останавливает схватку. Соперникам объявляют: каждый получит по собаке в упряжку. Зрители шумно одобряют решение начальника острова.

Етуи и Нноко, кажется, довольны. Они не проиграли в борьбе и не остались без нужного пса. Одно плохо: шутки, довольно обидные, так и сыплются в их сторону.

Идет снег. Ветер разносит его по ложбинам. Собаки кувыркаются в снегу, хватают его. Вскоре поднимается настоящая пурга. Ушаков стоит на крыльце и смотрит.

Первая пурга за Полярным кругом! Острые снежинки больно колют лицо. Ветер гонит их над стылой землей, а вверху - синее небо, редкие облака, подсвеченные уже скупым солнцем.

Пурга скоро кончается. Из яранги выходит Кивъяна. Пять дней он не выбирался из дому - праздновал удачную охоту на белого медведя.

Это был первый медведь, убитый ими на острове Врангеля. Первый белый медведь, увиденный Ушаковым.

Какой могучий зверь!

Когда пули свалили его, Ушаков подошел к мертвому великану. Длинная с желтоватым отливом шерсть. В открытой пасти - клыки, каждый сантиметра в четыре длиной. Мощные лапы. Когти в предсмертной судороге вонзились в землю. Крупная голова беспомощно лежит на глине.

Кивъяна снял с нанука - так эскимосы зовут белого медведя - шкуру, отрезал голову. И потащил все это домой.

Взять шкуру - это понятно. За нее можно получить товары на складе. Но голова? Зачем Кивъяне голова нанука?

– Будет праздник, - пояснил Павлов.
– Эскимосы считают, что они не убивают белого медведя, берут у него только мясо и шкуру. А душа нанука возвращается в тундру или во льды океана. Там опять обрастает мясом. Поэтому ее нельзя сердить. Иначе она обидится на охотника, медведь больше не попадется ему. Надо устроить пятидневный праздник в честь "гостя". А для этого нужна целая голова и шкура.

Ушаков созвал эскимосов. Моржей нет, говорил он. Главная охота впереди - на белого медведя. Что же получится, если каждый убитый нанук потребует пятидневных песен и плясок? Весь поселок станет веселиться, а не охотиться.

Еле-еле, да и то с помощью Иерока, удалось ему убедить эскимосов отказаться от этого обычая.

И вот теперь Кивъяне объявляют об общем решении: больше праздников в честь "гостя" не будет. Но отдохнувшего Кивъяну будущее беспокоит мало.

– А я успел, - говорит он.
– Мне теперь снова попадется нанук.

Чтобы поощрить к охоте других эскимосов, Ушаков устраивает торжественную выдачу товаров Кивъяне. Тот еще не расплатился с долгами, для этого не хватит одной шкуры белого медведя, но важно удачное начало.

При всеобщем стечении народа открывается склад. Кивъяна растерянно стоит у полок. У него разбежались глаза. Он не ожидал такого, не знает, что выбрать. Эскимосы со своими советами только путают его. Кивъяна тянется к яркому подносу.

– Его давай, - говорит он Павлову.

– Зачем он тебе?

– Я выбрал. Давай.

– А мука дома есть?

– Немного осталось.

– Тогда возьми муки. Чаю, сахару.

Павлов нагружает мешок. Сверху кладет красивую чашку, расписанную золотом, и коробку дорогого табаку.

Кивъяна в восторге. Товарищи радуются за него. Но, чувствуется, и сами не прочь получить что-нибудь со склада.

Пора собираться в дорогу - на север острова. По поселку и около него носятся упряжки собак. Четвероногие отъелись и не очень-то слушаются седоков. Кругом собачий визг, крики.