Чтение онлайн

Тогда ты тоже будешь гордо молчать, Арктика?

– Не пора ли нам ехать дальше?
– напомнил Павлов.

– Вот придумаю название этому мысу, и двинемся.

– А какие названия ты написал уже?
– спросил Анакуля.

Ушаков перечислил названия островов, утесов, мысов и бухт.

– Умилек, - встал с нарт эскимос - Я тебе скажу. Ты через год уедешь. Но ты не должен уезжать никогда.

– Почему, Анакуля?

– Ты оставайся здесь. С нами, с нашими детьми. Назови: мыс Ушакова. Я проеду, другой - умилек тут, вспомним тебя. Сделай, Анакуля просит. Все эскимосы попросят.

– Он прав, - поддержал Павлов.
– Анакуля сказал хорошо: вы останетесь здесь навсегда.

– Подумаю, подумаю, - пробормотал Ушаков, отворачиваясь. Он отвернулся, чтобы никто не заметил, как взволновали его слова эскимоса.

К вечеру они были около горы Дрем-Хед. Анакуля воткнул остол в снег, отстегнул одну собаку.

– Хочу мясо нанука. Давай берлогу искать.

– Ты уверен, что найдем?

– Собака скажет. Бери лопату, винчестер. Будем смотреть дом медведя.

Ушаков с любопытством глядит на горы. Покрытые снегом, они кажутся безжизненными. Ни следов, ни звука. Только легкий ветер посвистывает в дуле винчестера да над самой вершиной Дрем-Хеда курится снежная пыль.

– Пошли, - торопит Анакуля.
– В берлоге сядем, там отдыхать будешь.

Он идет по снегу, за ним остается цепочка больших вмятин и ровная строчка собачьих следов. Около склона эскимос отпускает собаку. Та быстро несется вверх. Вот она метнулась вправо, потом влево и закрутилась на одном месте. На ней поднялась шерсть. Собака залаяла и лапами начала разгребать снег.

– Сидит нанук, - обрадовался Анакуля.

Они поднимаются к собаке. Ушаков не видит никаких признаков берлоги.

– Копать надо, - говорит эскимос.

– Да где берлога-то?

– Ты не видишь?
– удивляется Анакуля.
– Вот.

Он показал на небольшой холмик чуть ниже. Холмик и холмик. Может быть, камень под снегом лежит?

– Здесь нанук принялся рыть берлогу. Рыл, рыл, ногами снег толкал назад. Горка получилась.

Он взял лопату и воткнул в склон. Ушаков и Павлов подняли винчестеры. Анакуля делал узкое отверстие, в ширину лопаты.

– Широко копаешь - нануку помогаешь. Прыгнет.

Чем дальше, тем осторожнее копает эскимос.

– Ручка у лопаты стала короткая. Близко к медведю, ручка короче.

Лопата почти совсем уходит в снег. Вдруг Анакуля отскочил от прорытого им узкого колодца. Все услышали, как клацнули по железу лопаты зубы. Донеслось глухое ворчание.

– Сидит. Сердится.

Ушаков глянул в глубокую дыру и увидел темный глаз медведицы. Она возмущенно фыркнула, струйка снега брызнула вверх.

В это время на соседнем склоне залаяла собака.

Анакуля оглянулся. Из провала в снегу выскочила медведица, прыгнула за собакой. Та скатилась по склону, сделала круг и снова помчалась наверх.

– Пошли туда, - загорелся эскимос.
– Там лучше.

Павлов и Ушаков не знали, слушаться ли Анакулю. Чем лучше? Тут зверь сидит под толстым слоем снега, он не опасен. Зачем соваться в открытую берлогу? Они хорошо видели, как прыгает медведица. Прыжок - метра четыре в длину.

– Там лучше, - упрямо повторил Анакуля.
– Здесь стреляй, потом долго снег копать будешь. Не убил, только ранил, нанук злой. Бросится.

– А из той берлоги не бросится?

– Пусть. Убьем. Копать не надо, тащить не надо.

Они полезли на другой склон. Он был круче, снег плотно слежался, и ноги все время скользили. Анакуля лопатой вырубает ступеньки. Вот и дыра в снегу. Около нее неуютно стоять.

Анакуля сует в берлогу лопату. Оттуда ни звука. Эскимос откалывает несколько кусков снега, кидает в дыру.

Медведица высовывается, рявкает и мгновенно прячется.

– Я буду кидать, вы сразу стреляйте.

Павлов и Ушаков берут винчестеры на изготовку. Анакуля поднимает кусок снега побольше и бросает его глубоко в берлогу. Медведица высунулась из-под снега - грянули два выстрела. Зверь лежал мертвый.

– Хорошо стреляли, - похвалил Анакуля.

Втроем они вытащили медведицу на склон.

– Не копали снег, не лезли туда, - говорит эскимос.
– Зачем зря работать?

Он уже орудует ножом. Вдалеке, около нарт, воют и лают от нетерпения псы трех упряжек. Путается между ног собака, которую взяли на охоту. Анакуля успокоил ее увесистым ломтем медвежатины.

Ушаков опустился на колени и полез в берлогу. Двухметровый ход заканчивался круглым помещением. Там можно было стоять только согнувшись. С потолка, покрытого, как и у них в снежной хижине, бугристой корочкой льда, свисали длинные белые шерстины. В берлоге было чисто и гораздо теплей, чем на склоне горы. Ушаков сел на утрамбованный огромным зверем пол.

И в этот момент кто-то схватил его за ногу. Медвежонок! Еще один! Они прятались в темном углу.

Медвежата ворчали и вытягивали черные губы трубочкой - сердились. Ушаков протянул руку. В нее тут же вцепился зубами зверек. Был он маленький, но зубы у него оказались острые. Едва не прокусил рукавицу.

Пришлось схватить медвежонка за шиворот. Тот от страха и возмущения заверещал по-поросячьи. Замелькали в воздухе его лапы. Очень сильные для трехмесячного звереныша. Второй нападал на Ушакова сзади, царапал меховые штаны...

Теперь в экспедиции было два маленьких медведя. Ели они сгущенное молоко, в походе сидели на нартах, а на остановках не отходили от Ушакова. Медвежата с удовольствием сосали его палец.

Так, с двумя медвежатами на нартах, и въехали они в поселок. Точно уложились во время - ровно сорок дней продолжалась их экспедиция. Продовольственные базы помогли быстро пройти весь маршрут.

Медвежат посадили на цепь. "Прилетит Красинский и заберет для московского зоопарка", - решил Ушаков.

Сам он целыми днями не вылезал из-за стола - готовил отчет об исследованиях, чертил карту острова Врангеля. Все это нужно было сделать к приходу парохода или прилету самолета.

А потом, освободившись, Ушаков набросал четкий план североземельской экспедиции. После последнего похода по острову Врангеля этот план был продуман до мелочей. Его он хотел представить на рассмотрение в Академию наук и в правительственную комиссию по изучению Арктики.

Георгий Алексеевич был уверен, что план не будет отвергнут. Ведь он прост, не требует зимовки судна, а стало быть, и больших денег, и предусматривает весь цикл исследований в самые короткие сроки. Два, максимум три года, и страна получит достоверные сведения о Северной Земле, точную ее карту, образцы геологических пород и многие другие данные, необходимые ученым.