Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима.
Шрифт:
В изложении Вергилия мальчика Аскания обливает водой ЭНЕЙ (по-видимому, вместе с Креусой). А согласно Евангелиям Иисуса Христа крестит водой ИОАНН Креститель. Отметим, что имена ЭНЕЙ и ИОАНН практически тождественны. Кроме того, мы уже неоднократно говорили, что Иоанна Крестителя часто изображали одетого в звериные шкуры (см. рис. 1.72, рис. 1.85, рис. 1.105). В «Древнем» Египте его представляли в виде жреца в леопардовой шкуре (см. нашу книгу «Царь Славян»). След этого обстоятельства сохранился и у Вергилия. В самом деле, он говорит об Энее-Иоанне, что когда тот собирался поднять себе на спину отца, то покрыл свою спину «жёлтой ЛЬВИНОЙ ШКУРОЙ» [27], с. 159.
Кроме того, Эней-Иоанн перед тем как надеть львиную шкуру, говорит, что ему «текучею прежде струёю должно ОМЫТЬСЯ» [27], с. 159. В противном случае он не может коснуться святынь. ОМОВЕНИЕ ВОДОЙ – тоже, вероятно, след крещения.
На старинном рисунке, приведённом на рис. 3.34, показано «крещение Аскания-Юла». Двое мужчин выливают на голову Аскания воду из двух сосудов. Слева стоит Анхис, простирая руки к небесам. Справа – жена Креуса, пытающаяся остановить Энея-Иоанна, который собирался вновь отправиться на поле брани. Вверху изображены звёзды. Асканий-Юл держит в руках нечто, похожее на скипетр.
Рис. 3.34. Старинная миниатюра из ватиканского экземпляра «Энеиды» Вергилия. Мальчика Аскания-Юла обливают водой, чтобы «погасить пламя» над его головой. Вероятно, здесь изображено евангельское крещение Христа Иоанном Крестителем. Взято из [90], с. 671, илл. 749.
4. В НАЧАЛЕ «АНТИЧНОЙ» «ЭНЕИДЫ» РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ПОСЛЕДНИХ ДНЯХ ХРИСТА, ЕГО ВОСКРЕСЕНИИ И ВОЗНЕСЕНИИ
4.1. Конец второй книги «Энеиды» посвящён Креусе
Эней-Иоанн с семьёй ночью покидает горящий город. Выйдя за его стены, он поднимается на гору, где высится священное дерево. Но по пути Эней «теряет» Креусу. Он приходит в ужас, пытается её найти, однако безуспешно. Через некоторое время «тень Креусы» неожиданно возникает перед ним. Креуса недолго беседует с Энеем, после чего «тает в воздухе», исчезает. Обратимся к концу второй книги «Энеиды» Вергилия.
«Страшно за ношу мою (за Анхиса со святынями.– Авт.) и за спутника страшно не меньше. Вот и ворота видны; я думал, путь мой окончен – Но показалось мне вдруг, что ДО СЛУХА ДОНОСИТСЯ ЧАСТЫЙ ШОРОХ ШАГОВ. И родитель, ВО ТЬМУ вперившийся взором, Крикнул: «БЕГИ, МОЙ СЫН, БЕГИ: ОНИ УЖЕ БЛИЗКО! ВИЖУ: ЩИТЫ ИХ ГОРЯТ И МЕДЬ МЕРЦАЕТ ВО МРАКЕ». Тут-то ВРАЖДЕБНОЕ МНЕ божество (не знаю, какое) Разум похитило мой, помутив его страхом: покуда Я без дороги бежал, выбираясь из улиц знакомых, ЗЛАЯ СУДЬБА У МЕНЯ ОТНЯЛА СУПРУГУ КРЕУСУ: То ли замешкалась где, заблудилась ли, села ль, уставши, – Я НЕ ЗНАЮ ДОСЕЛЬ, – НО ЕЁ МЫ НЕ ВИДЕЛИ БОЛЬШЕ. Я ж оглянулся назад, о потерянной вспомнил не раньше, ЧЕМ НА СВЯЩЕННЫЙ ХОЛМ К СТАРИННОМУ ХРАМУ ЦЕРЕРЫ МЫ ДОБРАЛИСЬ. ПРИШЛИ СЮДА ВСЕ – ОДНОЙ НЕ ХВАТАЛО; Мужа, и сына, и слуг ожиданья она обманула. О, кого из богов и людей в тот миг, обезумев, Я не винил? ЧТО ВИДАЛ Я СТРАШНЕЙ В ПОВЕРЖЕННОЙ ТРОЕ? … Прежде спешу я к стене и к воротам, откуда я вышел, Тем же путём возвращаюсь назад и ВО ТЬМЕ ОЗИРАЮСЬ: Жутко повсюду душе, сама тишина устрашает. … Дальше иду: предо мной Приамов дворец и твердыня; Храма Юноны ПУСТЫ КОЛОННАДЫ – ТОЛЬКО ОТБОРНЫХ ДВОЕ СТРАЖЕЙ СТОЯТ: Улисс проклятый и Феникс, ЗОРКО ДОБЫЧУ ХРАНЯ. Сюда несли отовсюду Трои казну и престолы богов, из горящих святилищ Взятые дерзко врагом, золотые чаши литые, Груды одежд. И тут же, дрожа, вереницею длинной Матери, дети стоят. Даже голос подать я решился в сумраке ночи, Улицы криком своим наполнил и СКОРБНО КРЕУСУ СНОВА И СНОВА К СЕБЕ ПРИЗЫВАЛ СО СТОНОМ, – НО ТЩЕТНО. ТАК Я ИСКАЛ БЕЗ КОНЦА, ВНЕ СЕБЯ ПО ГОРОДУ РЫСКАЛ; ВДРУГ ПРЕД ОЧАМИ ПРЕДСТАЛ ПЕЧАЛЬНЫЙ ПРИЗРАК КРЕУСЫ: ТЕНЬ ЕЁ ВЫШЕ БЫЛА, ЧЕМ ПРИ ЖИЗНИ ОБЛИК ЗНАКОМЫЙ. Тотчас я обомлел, и голос в горле пресёкся. Мне сказала она, облегчая заботы словами: … «НЕ БЕЗ ВОЛИ БОГОВ ВСЁ ЭТО СВЕРШИЛОСЬ, И не судьба тебе спутницей взять отсюда Креусу: Hev дал этого нам властитель бессмертный Олимпа! Долго широкую гладь бороздить ты будешь в изгнанье, Прежде чем в землю придёшь Гесперийскую, где ТИХОСТРУЙНЫЙ ТИБР лидийский течёт среди мужами возделанных пашен. Ты счастливый удел, и царство себе, и супругу Царского рода найдёшь; так не плачь по Креусе любимой! … Здесь удержала меня богов ВЕЛИКАЯ МАТЕРЬ. НЫНЕ ПРОЩАЙ и храни любовь нашу общую к сыну!» Слёзы я лил и о многом сказать хотел, но, промолвив, ПРИЗРАК ПОКИНУЛ МЕНЯ И РАСТАЯЛ В ВОЗДУХЕ ЛЁГКОМ. ТРИЖДЫ ПЫТАЛСЯ ЕЁ УДЕРЖАТЬ Я, СЖИМАЯ В ОБЪЯТЬЯХ, ТРИЖДЫ ИЗ СОМКНУТЫХ РУК БЕСПЛОТНАЯ ТЕНЬ УСКОЛЬЗАЛА, Словно дыханье легка, сновиденьям крылатым подобна. НОЧЬ НА ИСХОДЕ БЫЛА, когда вновь друзей я увидел. Тут, удивлённый, НАШЁЛ Я ТОЛПУ ОГРОМНУЮ НОВЫХ СПУТНИКОВ; к нам, что ни час, стекались матери, мужи. К нам молодёжь собралась – поколенье изгнанников жалких! Шли отовсюду они, и сил и решимости полны В землю любую со мной отплыть, куда захочу я» [27], с. 159 – 161.Проанализируем данный сюжет.
4.2. Следы ареста Христа в «Энеиде»
По-видимому, кратко рассказав о детстве Христа (о чём мы уже сообщили выше), Эней-Иоанн сразу «перескакивает» к последним дням Христа, к его аресту, распятию, воскресению и вознесению. Этот второй сюжет помещён в самый конец второй книги «Энеиды». Другие евангельские события, кроме упомянутых, вероятно, не вошли в «Энеиду» по вполне понятным причинам. Ведь «Энеида» рассказывает уже о событиях ПОСЛЕ ХРИСТА. Основное внимание уделяется исходу Энея-Иоанна и его соратников из поверженного Царь-Града = Трои. Тем не менее Вергилий включил в поэму историю Христа, в качестве краткого напоминания. Как мы видим, он решил взять из неё лишь два сюжета, показавшиеся наиболее важными. А именно, краткую историю детства и краткую историю распятия Христа и его воскресения. Надо сказать, выбор именно таких сюжетов вполне понятен – они действительно основные в Евангелиях.
Второй сюжет, рассказывающий о Креусе, заметно отличается по своей структуре от предыдущего. Напомним, что в первом рассказе о Христе участвовало четыре персонажа: АСКАНИЙ-ЮЛ (Младенец Христос), АНХИС (Иосиф или Христос или Мария Богородица), ЭНЕЙ (Иоанн Креститель или евангельский осёл, везущий Христа) и КРЕУСА (опять-таки Христос). Теперь же остаются лишь два основных действующих лица: ЭНЕЙ (Иоанн) и КРЕУСА (Христос). Двое других как бы отходят на задний план. Теперь о них практически ничего не говорится. Вергилий переходит к заключительному этапу ночного бегства из Трои. Поэтому следует ожидать, что Вергилий в какой-то форме упомянет последние события Евангелий, связанные с распятием Христа. Прогноз оправдывается.
Вергилий сообщает, что Энею-Иоанну в ночи послышались частые шаги и Анхис крикнул ему, что НУЖНО БЕЖАТЬ, ПОСКОЛЬКУ ВРАГИ УЖЕ БЛИЗКО. «Щиты их горят и медь мерцает во мраке», см. выше. Тут же сказано о некоем ВРАЖДЕБНОМ божестве, помутившем разум Энея-Иоанна. Вероятно, в таком смутном виде в Энеиде отразилась евангельская ночная сцена появления врагов Христа и его арест, когда предатель Иуда привёл с собой воинов и фарисеев. Повторим, что в обоих версиях событие происходит НОЧЬЮ, В ГЛУХОМ УЕДИНЁННОМ МЕСТЕ, УДАЛЁННОМ ОТ ГОРОДА. Рядом с Христом – лишь несколько его верных апостолов. А рядом с Креусой – только три спутника (Анхис, Эней и Асканий-Юл), Их окружает смертельная опасность, кругом рыщут враги.
4.3. Священный холм у Трои и гора Голгофа-Бейкос около Царь-Града
Эней сообщает, что за стеной городской Трои есть «пригорок с покинутым храмом древним Цереры», около которого находится некое священное древо – кипарис, см. выше. Древо слыло священным «у отцов» и долгое время сохранялось как святыня [27], с. 158 – 159.
Вероятно, здесь говорится о горе Голгофе-Бейкосе на окраине Царь-Града. Поскольку храм на вершине был посвящён богине ЦЕРЕРЕ, то не исключено, что имелся в виду ЦАРЬ Христос или название столицы – ЦАРЬ-Град. Выше мы уже говорили, что Илиада также сообщает, что рядом с Троей была гора со священной могилой, с которой Зевс наблюдал за битвой.
Чуть ниже «пригорок» с храмом Цереры назван у Вергилия СВЯЩЕННЫМ ХОЛМОМ [27], с. 160.
4.4. Эней-Ианн «теряет» Креусу на священном холме. Смерть Христа, римские воины у гроба с его телом и исчезновение тела Христа
Эней-Иоанн со спутниками поднимается на СВЯЩЕННЫЙ ХОЛМ НА ОКРАИНЕ ТРОИ. И здесь происходит важное событие – Эней-Иоанн «ТЕРЯЕТ» КРЕУСУ [27], с. 160. Эней, «обезумев», ищет её, но не находит.
Вероятно, в такой форме Вергилий упомянул о казни Христа на Гол– гофе-Бейкосе. Здесь стоит отметить, что практически на всех иконах, изображающих распятие Христа, рядом с крестом стоит Иоанн (см. рис. 3.35). Он присутствует в момент казни и участвует в снятии тела Христа с креста. Вероятно, именно он и отразился на страницах Энеиды как Эней, «УТЕРЯВШИЙ» КРЕУСУ-ХРИСТА НА СВЯЩЕННОМ ХОЛМЕ. Кстати, Евангелия не дают точных указаний, какой именно Иоанн присутствовал при распятии. Может быть, как обычно считается, это был апостол Иоанн Богослов.
Рис. 3.35. Распятие. Слева стоит Богородица, справа – Иоанн.«Missel de Jean des Martinus».Якобы 1465 – 1466 годы. Взято из [156], с. 361.
Затем Эней-Иоанн оказывается рядом с храмом Юноны, у которого «ПУСТЫ КОЛОННАДЫ» [27], с. 160. Рядом с ней стоят ДВОЕ ОТБОРНЫХ СТРАЖЕЙ, ЗОРКО ОХРАНЯЮЩИХ «ДОБЫЧУ». Тут же стоят матери и дети. Если считать, что описываются картины разрушенной Трои, то не очень понятно, почему НОЧЬЮ у «пустой колоннады» СТОЯТ ЖЕНЩИНЫ С ДЕТЬМИ. Однако с точки зрения нашей реконструкции картина проясняется. По-видимому, здесь описана известная евангельская сцена охраны гроба с телом Христа римскими воинами. К гробу приходят жёны-мироносицы, Иосиф Аримафейский и, возможно, ещё какие-то люди. «Пустая колоннада», упомянутая Вергилием, – это, вероятно, опустевшая колонна-столб, крест, «древо», с которого сняли тело Христа.
Евангелия говорят: «Когда же НАСТАЛ ВЕЧЕР, пришёл богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф… он… просил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело; и, взяв тело, Иосиф… положил его в новом своём гробе… Была же там Мария Магдалина и другая Мария, которые сидели против гроба… Они (фарисеи. – Авт.) ПОСТАВИЛИ У ГРОБА СТРАЖУ, и приложили к камню печать» (Матфей 27:57-61, 27:66).
Напомним, что казнь Андроника-Христа в Царь-Граде явилась кульминацией кровавого мятежа, во время которого в Византии был совершён государственный переворот, безудержный грабёж царских дворцов и сокровищниц. См. нашу книгу «Царь Славян». Вероятно, отражением данного обстоятельства является упоминание здесь Вергилием ночных сцен грабежа: «Сюда несли отовсюду Трои казну и престолы богов, из горящих святилищ взятые дерзко врагом, золотые чаши литые, груды одежд» [27], с. 160.