Чтение онлайн

Чарльз втянул воздух сквозь зубы. Лихо... Впрочем, стоит ли останавливаться в шаге от судьбы?!

— Пусть будет так, мой господин... Зверем ли, ребенком ли, женщиной ли — я всегда буду подле вас, ваша светлость.

Лорд Томас хмыкнул. Достойный ответ. В принципе... Правда, слишком смиренный. Слишком. Так обычно говорят слуги. Интересно, есть ли у этого человека гордость? И если есть, то почему он ее прячет?

— Второе, — сказал Томас, пристально глядя на Чарльза. — В случае войны, каждый житель, каждый, должен участвовать в обороне цитадели. Все до единого, понимаешь? Я не потерплю здесь трусов, отсиживающихся в дальних коридорах во время атаки. Ты готов сражаться, если того потребуют обстоятельства? Даже если на нас нападёт сам Насож?

В этот раз Чарльз не колебался ни секунды.

— Я буду служить милорду верой и правдой, до последней капли крови!

Почтительную тишину, замершую в приемной разбил металлический лязг. Вложенный в ножны меч упал у ног юноши. Комендант крепости Джек ДеМуле, человек-мул, до того стоявший позади лорда Хассана шагнул вперед:

— Подними, — холодно сказал Джек.

Чарльз посмотрел на меч, потом снова поднял глаза на коменданта.

— Я сказал, подними!

Джек повысил голос почти до крика, но юноша по-прежнему не шевелился. Он только посмотрел на лорда Томаса, надеясь, что тот скажет, что делать, но лорд просто сидел и ждал.

Джек громко фыркнул:

— Так я и думал, поэтишка. Красиво лепишь, а как до дела — так пшик и всё. Уходи. Нам нужны бойцы, которые не только смогут рассказать врагу пару стишков, но и хорошенько врезать. А ты к таким людям явно не относишься.

Комендант свирепо глянул на всё ещё неподвижного Чарльза.

— Ты слышал меня? Пошёл вон!

Отбросив манеры и сдержанность, Чарльз позволил гневу вспыхнуть лесным пожаром и тут же сжал его обручем воли, направляя в русло действий. Мгновенье, и вот уже клинок освобождён из плена ножен и, жаждущий боя, нацелен на коменданта:

— К услугам вашим, сударь! Надеюсь, зелень и салаты, не слишком истощили вас, мой друг? Хотите в деле посмотреть меня? Извольте! Сейчас вам гриву подстригу. О! Не волнуйтесь, я буду осторожен! Как с девой юной, в ночь любви!

Обезумевший Джек яростно зарычал и потянул из ножен свой меч...

— Довольно!

Холодный голос лорда Хассана пролился на пылающий гнев коменданта, как ледяной дождь — вот только что на Чарльза скалился обезумевший получеловек, и вот уже за креслом герцога стоит спокойный и надменный военачальник.

Юноша тоже замер. Гнев всё-таки затуманил его рассудок, почти порвав оковы воли... Но слова лорда Томаса вовремя его остановили.

— Неплохо... поэт, — сказал лорд Томас с улыбкой. — Признаться, поначалу я подумал, что ты безвольный червяк, и в тебе нет ни капли смелости... Что ж, я ошибся.

Он чуть склонил голову.

— Я принимаю твою службу и разрешаю жить при дворе. Но всё же ответь мне, поэт. Ты согласен с тем, что изменишься, оставшись здесь?

Чарльз, в глазах которого ещё не угасли последние огоньки гнева, поднял голову и взглянул в глаза лорда.

— Изменюсь? За жизнь короткую свою, я в шкуре побывать успел солдата и писаки, певца и музыканта, наставника и подмастерья! Бывал я ранен, кровью истекал, был награжден, сидел в тюрьме — невинным и виновным! Я многолик, изменчив, как... как женщина; я верток и уклончив, как хорек; я молод и невинен, как дитя! Я... я — поэт, мой господин! Я ваш, я здесь — и будь, что будет!

— Ну что ж, тогда мы рады приветствовать тебя в Цитадели Метамор. — еще раз улыбнулся лорд Хассан. — Джек, где он может расположиться?

Комендант пристально осмотрел гостя и нахмурился:

— Ну... У нас недавно освободилась бочка в винном погребе. Просторная, сухая...

Лорд Томас чуть ухмыльнулся и покачал головой:

— Нет. Знаешь, мне не хотелось бы, чтоб наш поэт свёл близкое знакомство с иными бутылками и бочонками. Нет.

— Хм... А вот как раз позавчера оружейник выбросил ржавые латы, могу предложить освободившийся уголок.

— Тоже нет, — сказал герцог, немного подумав. — Вдруг мне срочно понадобится поэт, а он весь в масле и в ржавчине! Нет.

— Тогда... Остаётся только поселить его в комнатах, где живут придворные писатели. Сразу за библиотекой. Всё равно там занята только половина...

— Отлично! Что скажешь, поэт?

— Согласен, милорд, — сказал Чарльз, скрывая облегчение. — У меня нет возражений.

— Хорошо, — сказал Томас. — Вложи меч в ножны и можешь идти.

Чарльз, подобрав ножны, отброшенные в порыве ярости в дальний угол, уже выходил в дверь, когда его окликнул Джек:

— Эй, поэт, а как нам называть тебя?

Юноша замер в проеме открытой двери, обернулся...

— Зовите меня Странник!

Крис долго смеялся, местами даже взрыкивая:

— И они так и не сказали тебе, так и не сказали! Я всё еще не могу поверить! Ведь ты был единственным претендентом, не сбежавшим из Цитадели! Все! Все остальные моментально удирали, едва узнав о предстоящих изменениях...

— Да-а… были «люди» в наше время! — Странник тоже ухмыльнулся. — Быть может, они лишь опасались, что я последую благому примеру других поэтов?

Крис расхохотался еще раз.

— Может быть, может быть. Ха! А помнишь нашу первую встречу?

— Первую? Конечно, помню!

— Что ты искал тогда в библиотеке?

Странник хмыкнул:

— Ты не поверишь, Крис, ты не поверишь...

Цитадель Метамор. Год 699, Шесть лет назад

Шумно дыша и бормоча под нос проклятия, Странник схватил очередную книгу, пролистал и с сожалением отбросил в сторону. Учебники, самоучители... для музыкантов. Да вот беда – все они для людей. С нормальными руками и отстоящим большим пальцем. А как быть тем, у кого его нет?!

Странник осклабился, тихонько зарычал, когда резкое движение лапы смяло хрупкий пергамент книжного листа, и принялся осторожно его разглаживать...

Да... Теперь даже в зеркало смотреться не хочется. Вместо лица — жуткая морда, вместо рта — клыкастая пасть, а сзади ещё и хвост! Пришлось даже перешивать штаны ради него...

Единственное что ему понравилось после трансформации — мягкая пушистая шерсть. Хотя, конечно же, добавилось забот — уход, мытье, расчесывание... Но всё это мелочи, так ерунда, по сравнению с ухудшившимся зрением. Теперь, чтобы прочитать хоть что-нибудь, всё приходится подносить очень близко, почти утыкаться носом.